Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Предвыборная гонка в Украине, за которой внимательно следили и в России, подошла к концу. 21 апреля во втором туре встретились действующий президент Украины Петр Порошенко и актер Владимир Зеленский, известный главной ролью в популярном телевизионном сериале «Слуга народа». Первое место со значительным отрывом занял Владимир Зеленский – по предварительным данным, он получил около 73% голосов. Петр Порошенко набрал около 25 голосов избирателей.

Бизнес

В практике экономической политики последних лет сложилась традиция, когда в начале весны РСПП – крупнейшее объединение работодателей и предпринимателей проводит «неделю российского бизнеса», завершающуюся съездом, на котором выступает Президент РФ. 14 марта это событие случилось в 10-й раз, оказавшись во многом не только значимым, но и знаковым.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

20.01.2011 | Борис Макаренко

Тунисский сценарий для России?

«Цензура в СМИ, наличие которой никогда официально не признавалось, официально отменяется», — прозвучало на днях в эфире одного из российских телеканалов. К сожалению, это не про нас — у нас по-прежнему никто не считает телевидение бесцензурным (кроме самих руководителей телеканалов). Это про Тунис. Но и к счастью, это не про нас — у нас нет уличных беспорядков с человеческими жертвами и толчеи у продуктовых магазинов, как в Тунисе. Но у России и Туниса есть и много общего. Возможен ли тунисский сценарий для россиян?

Беспорядки, приведшие к смене власти, произошли в одной из самых благополучных арабских стран. Уровень жизни там ниже, чем в нефтедобывающей Ливии, но существенно выше, чем у других соседей — Алжира, Египта, Марокко. Более-менее диверсифицированная экономика, в которой нефть и транзит газа играют роль немалую, но не доминирующую. Система образования — одна из лучших в Африке и арабском мире, причем сильно вестернизированная: как минимум, два европейских языка, по-французски сносно говорит практически вся молодежь и люди среднего возраста, и уровень людей с высшим и средним образованием — едва ли не лучший на континенте. При этом самая высокая в арабском мире степень эмансипации женщин (у отца-основателя Хабиба Бургибы была жена-француженка).

Исламизация есть, но «придавлена» государством по модели, скопированной с Турции. Кстати, взорвавшийся протест не имеет выраженных признаков исламизма, в отличие от соседних Алжира и Египта. Хотя еще предстоит разобраться, какими «подводными течениями» он управляется — может там, в глубине как раз исламисты и «нарисуются». Режим, конечно, авторитарный, но намеренно играющий в демократию: в парламенте за оппозицией закреплена(!) квота в 25% — сама бы она столько мест на выборах не смогла получить (вам это ничего не напоминает?). Любимый лозунг свергнутого президента: «Открываем двери демократии!» даже напечатан на купюре в 10 динар.

Почему же «взорвался» Тунис, а не кто-то из его соседей? Аргумент, что президент слишком долго сидел, не очень убедителен. Хосни Мубарак в Египте и Муаммар Каддафи в Ливии сидят еще дольше, Абдель Азиз Бутефлика в Алжире тоже не вчера пришел к власти. Дело явно не в абсолютной бедности и не в жесткой репрессивности (жесткой она стала только в последние недели, и это «добило» диктатора). Главная причина — резкий и быстрый рост чувства«относительной «обездоленности» масс. Образованная рабочая сила уже многие годы оказывалась избыточной для жизнеспособной, но вялой экономики Туниса, а потому ехала в Европу, которой в годы кризиса оказалась не нужна. Снизился европейский спрос и на производимые в Тунисе товары и услуги (в т.ч. туризм). Доходы упали, безработица выросла, а население-то образованное и ориентированное на определенный не только уровень, но и образ и стиль жизни, умеющее пользоваться интернетом, в том числе, как инструментом социальной мобилизации.

В такой ситуации у такого населения желание наказать власть и сместить ее абсолютно естественно: кризис уже снес правительства в США, Греции, Англии, Венгрии, Чехии, на очереди — точно Ирландия, возможно, Франция. Через выборы, разумеется. Беда авторитарных стран в том, что в них власть выборов проиграть не может ни при каких условиях, как бы себя ни чувствовало население. Беда (а может, надежда) Туниса в том, что его население острее почувствовало разрыв между собственными ожиданиями и реалиями, возмутилось и протранслировало это возмущение так, что протесты приняли массовый характер. А дальше вступил в силу еще один политологический закон: чем менее демократично общество, тем труднее замерить и предсказать степень «гнилости» режима и его реакцию на массовые акции. В тунисском случае диктатору не помогли «пряники» (посещение президентом умирающего соотечественника, совершившего акт самосожжения, знаковые отставки министров, обещание уйти после следующих выборов), а кнуты в виде стрельбы по демонстрантам, арестов «вожаков» и гневных обвинений только сильнее распалили улицу. А дальше уже своя элита сказала диктатору: «Не можешь — уходи». Мы еще не знаем, по какой именно линии (военной или гражданской, например) произошел раскол в правящем классе, но результат очевиден.

Переложим эту ситуацию на Россию. В базовой конфигурации общества параллели налицо: оно образовано, пользуется интернетом и «на круг» не бедное. Во всяком случае, из мировых недемократий богаче России только те, где нефтяные доходы на душу населения выше, чем у нас. За этим «вычетом» — страны с большим или сопоставимым с нами уровнем дохода — сплошь демократии. Это общество с сильно выросшими за минувшее десятилетие запросами и привыкшее к патерналистским раздачам благ. Это общество, почувствовавшее кризис и тоже местами испытывающее относительную обездоленность: кризис, вроде бы кончился, но оптимизм трехлетней давности не восстановился. Недовольство коррупцией и социальным расслоением очень высоко. Оппозиция живет в резервации, а в «наказание власти выборами» верят единицы. Глухота власти к недовольным запросам общества крепчает. Яркий свежий пример — закон о пособиях беременным. «Запас прочности» у режима точно есть, но его«надежность» измерить невозможно — слишком слаба и непрозрачна система коммуникаций власти с гражданином. При этом любовь и доверие большинства общества к лидерам не только высока, но и искренна, как искренним было доверие большинства тунисцев Бен Али или москвичей своему бывшему мэру (пока они были у власти).

И все же этих совпадений недостаточно, чтобы прогнозировать для России «тунисский сценарий». Во-первых, относительная обездоленность нарастает не столь сильно и не столь быстро. «Подушка» нефтяных доходов позволяет поддерживать систему социальной защиты — пусть и по методу «тришкиного кафтана». В нефтедобывающих странах никогда не случалось «оранжевых революций» (у Туниса нефти оказалось недостаточно). Именно это позволило купировать социальные последствия кризиса, и ресурс власти в этом отношении не исчерпан (хотя и сильно похудел). Во-вторых, недемократические режимы тоже бывают разные. Российская правящая элита слишком долго жила в режиме «распила нефтяных благ», чтобы сохранить какие-либо повадки, кроме угодничества «снизу вверх», и в случае неподконтрольного развития ситуации она только активнее бросится под защиту своего лидера. Короче, к «тунисскому сценарию» не расположены ни низы, ни верхи.

Значит, «Тунис» в России невозможен? Ответим положительно, но с двумя существенными оговорками. Во-первых, тунисский пример должен послужить уроком того, чего нельзя делать не только для соседних арабских стран, где вдохновленные опытом Туниса люди выходят на улицы. Представить себе антиправительственную демонстрацию в йеменской Сане еще несколько месяцев назад было невозможно. Нам тоже не грех поучиться большей чуткости к общественному запросу. Во-вторых, Тунис продемонстрировал ярчайший пример формирования феномена «коммунитас» — спонтанного образования чувства общности и единства цели у, казалось бы, неструктурированной толпы. Если малейший повод мгновенно обретает символическую значимость для незнакомых друг с другом людей, толпа становится огромной силой: таким поводом стало убийство студента полицейскими в Греции в 2008 г., самосожжение мелкого торговца в Тунисе: или убийство Егора Свиридова на Кронштадском бульваре в Москве.

Управлять толпой в таком состоянии может только хорошо структурированное и уверенное в себе государство. Если мы хотим, чтобы для нашей страны тунисский вариант так и оставался чистой фантазией, надо устранять то, в чем мы похожи Тунис: приводить каналы воздействия общества на власть в соответствии с уровнем его развития и самосознания. Короче, лучшая гарантия от повтора печального опыта — демократия.

Борис Макаренко – Председатель Правления Центра политических технологий

Материал опубликован 20.01.2011 в блоге Бориса Макаренко на официальном сайте газеты «Ведомости» http://www.vedomosti.ru/blogs/bmakarenko/

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

В 2010 году, когда Instagram только появился, никто не осознавал важности личного бренда в онлайне. Вскоре блогинг стал профессией, сразившей наповал весь медиа-мир, и переизбыток селебрити наводил на мысль, что разделить лавры с миллионниками невозможно. Хорошие новости: дивам с легионами малолетних подписчиц придется подвинуться, ведь на рынок выходят нано-инфлюенсеры.

Эта страна, расположенная на северо-западе Южной Америки, славится божественными орхидеями, которые поставляются во многие уголки планеты. Но она известна и тем, что на протяжении длительного времени в стране шла кровавая гражданская война, унесшая жизни миллионов людей. Тем не менее, сохранилась приверженность демократическим институтам. В этом ее специфика.

Продолжая цикл о способах передачи власти в латиноамериканских странах, остановимся на Чили. Длительное время в стране доминировал авторитарный режим генерала Аугусто Пиночета, пришедшего к власти посредством военного переворота в сентябре 1973 года. Сразу же начались репрессии против активистов политических партий. Их подвергали пыткам, держали на стадионе в Сантьяго, превращенном в концентрационный лагерь. Людей пачками высылали за границу.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net