Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Выборы 10 сентября 2017 года не продемонстрировали каких-либо однозначных и однонаправленных тенденций в развитии электорального процесса. Напротив, существенно выросло влияние местных условий на итоги голосования. И, судя по всему, отсутствие каких-либо жестких установок центра в отношении того или иного сценария проведения выборов (по крайней мере, ход кампании и ее итоги не позволяют утверждать об их наличии) привело к заметному «разбеганию» этих сценариев в регионах.

Бизнес, несмотря ни на что

На спасение «Открытия» и Бинбанка придется потратить, по предварительным подсчетам, от 500–750 млрд руб., следует из оценки ЦБ. Масштаб вскрывшихся проблем вызывает у экспертов обеспокоенность качеством надзора за банками.

Интервью

Кризис в Венесуэле становится все более острым. Но одновременно в его воронку втягиваются и другие страны Латинской Америки. Большинство из них отвергают антидемократические действия президента Николаса Мадуро, однако на его стороне выступают государства с левыми лидерами. От противоборства между ними зависит политическое будущее континента. Об этом «Политком.RU» рассказал проживающий в США видный кубинский политолог, лидер Либерального союза Кубы Карлос Альберто Монтанер.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Модернизация

20.02.2012 | Игорь Бунин

Российский коммунитас

Происходящие сейчас в России политические события можно сравнить с коммунитас — состоянием общества, возникающим в переходный период в результате ломки стабильной структуры. Термин «коммунитас» введен британским антропологом Виктором Тернером, который исследовал пограничные состояния сообществ и пришел к заключению, что коммунитас (открытая структура) и жесткая (закрытая) структура являются вечными спутниками друг друга. Коммунитас свойственны такие черты, как спонтанность и карнавальность. Признаки карнавальности у нас налицо: появление на одной трибуне Кудрина, Собчак, Тора и Навального возможно только на политическом карнавале. Антропологи уверяют, что чем сильнее коммунитас, тем более жесткой становится новая структура — как это было в России в 1917 г. И напротив — слишком жесткая структура ускоряет возникновение коммунитас. В последний раз состояние «коммунитас» в российских условиях имело место два десятилетия назад и завершилось с распадом СССР.

Структура, ныне подвергнувшаяся если не ломке, то серьезной эрозии, родилась из авторитарного запроса второй половины 1990-х гг. Тогда и общество в целом, и различные политические силы мечтали о режиме сильной руки, которая наведет порядок и поднимет Россию с колен. Кандидаты назывались самые разные — от героического Александра Лебедя до хозяйственного Юрия Лужкова. Коммунисты мечтали, что вместе с Геннадием Зюгановым придет Альберт Макашов. Даже часть либералов грезила о «российском Пиночете», который железной рукой проведет рыночные реформы. Ценность демократических процедур для большинства российского общества была девальвирована. Владимир Путин, начавший с «мочения в сортире» террористов и продолживший антиолигархической кампанией, идеально отвечал этому запросу. Более того, он не использовал полностью тот карт-бланш, который было готово дать ему общество, не возражавшее против более активной посадки олигархов, а не только одного Михаила Ходорковского.

Сейчас авторитарный запрос исчерпан по целому ряду причин. Во-первых, существующая модель дошла до предела своей эффективности, что наглядно показал кризис. А особенность авторитарной власти, даже мягкой, при которой «власть есть власть, оппозиция есть оппозиция, и местами им не поменяться» (при жестком авторитаризме оппозиция находится или на кухне, или в тюрьме, или в эмиграции), заключается в том, что ей постоянно приходится доказывать свою эффективность. Правительство в демократической системе может провалиться и уйти в отставку, уступив место оппозиции, тут же готовой сформировать новое правительство без смены системы (в крайнем случае — с ее «тонкой настройкой»). Авторитарный режим отличается значительно меньшей эластичностью.

Во-вторых, россияне требовали сильной руки не на постоянной основе, а в качестве временного явления, своего рода антикризисного менеджмента, актуального после турбулентных 1990-х гг. Любая власть, даже самая популярная, претерпевает моральный износ. В современной России кризис 2008-2009 гг. только ускорил запрос на перемены, который неизбежно последовал бы в среднесрочной перспективе. Если до кризиса россияне были готовы мириться с коррупцией и недостаточной управленческой эффективностью, исходя из принципа «воруют, но и нам жить дают», то сейчас ситуация принципиально изменилась. Даже сохраняющие лояльность власти избиратели не склонны давать ее представителям карт-бланш на любые действия и высказывания. Характерно, что Путин после митинга на проспекте Сахарова отказался от инвектив в отношении участников протеста — они были негативно встречены не только его противниками, но и сторонниками. В то же время оппозиционеры в условиях, когда они не получают ответной реакции от власти, становятся все более жесткими — «смеховая» эмоция (свойственная коммунитас) быстро перешла с Чурова на Путина.

В-третьих, очевидным достижением системы стало формирование среднего класса, который, однако, готов мириться с ограничением своих политических возможностей лишь определенное время. Негласный контракт, при котором средний класс мог зарабатывать и потреблять в обмен на лояльность, не мог быть вечным, а предложить ему привлекательные альтернативы власть не смогла. Даже вполне умеренный прохоровский проект был свернут с большим скандалом. Более того, российский средний класс (как, впрочем, и любой другой) приписывает свои успехи только своим талантам, а неудачи связывает с некомпетентностью властей. Обижаться на это не стоит — это «медицинский факт».

В-четвертых, важное значение имеет антиавторитарный запрос самых разных общественных сил, которые оказались либо оттеснены на глубокую периферию политической системы (парламентская оппозиция), либо отброшены за ее пределы (большая часть внепарламентской оппозиции, которой не было позволено даже создавать собственные партии). Многие поклонники сильной руки не нашли применения своим силам в системе, которая признавала лишь 100%-ную лояльность. Отсюда и разочарование, свойственное и либералам, и левым, и даже крайне правым, которые дольше других пытались договориться с властью. Характерно, что не только большинство лидеров оппозиции, но и обычные люди с Болотной очень осторожно относятся к возможному возникновению новых культов — ситуация принципиально отличается от конца 1980-х гг., когда россияне ждали избавления от героя, будь то Ельцин или Гдлян.

Как долго будет продолжаться переходный период от коммунитас к новой структуре и каков будет характер этой структуры, во многом зависит от того, смогут ли власть и оппозиция понять друг друга. Люди с Болотной площади не хотят революции, лоялисты, в свою очередь, не настроены на контрреволюцию (исключая, разумеется, группу людей, ораторствовавших на Поклонной, к которым была равнодушна их собственная аудитория). И те и другие выступают за честные выборы. Средний класс не откажется от протеста, который может принимать различные формы: представляется, что все более актуальным может быть требование досрочных думских выборов. При этом на силовое подавление выступлений у власти нет мандата даже со стороны ее приверженцев.

Таким образом, возможности для диалога есть. Причем инициировать его должна более ресурсная сторона — т. е. власть. У нее в настоящее время есть возможность стать инициатором создания новой структуры, которая устроила бы большинство общества — как более динамичные, так и инерционные силы. Для этого ей надо возглавить процесс трансформации и плюрализации режима, а не реагировать на возникающие раздражители, причем с явным опозданием. Однако надо учесть, что времени для принятия решений остается все меньше.

Игорь Бунин — президент Центра политических технологий

Материал опубликован на сайте Vedomosti.ru 20.02.2012

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Социально-политический конфликт, возникший в связи с готовящимся выходом в свет фильма «Матильда», окончательно перешел в силовую фазу: по мере приближения даты премьеры картины (25 октября), растет число радикальных акций, направленных против кинотеатров и создателей фильма. Власть при этом, осуждая насилие, испытывает дефицит политической воли для пресечения агрессии.

В своих размышлениях о природе власти Эмманюэль Макрон писал, что его не устраивает концепция «нормальной» власти, которую проповедовал Франсуа Олланд во время своего правления, ибо такая власть превращается «в президентство анекдота, кратковременных событий и немедленных реакций». C точки зрения Макрона, необходимо действовать как король («быть Юпитером»), восстановив вертикаль, авторитет и даже сакральность власти, одновременно стараясь быть ближе к народу.

Победа Эмманюэля Макрона на президентских выборах и его партии “Вперед, Республика!” привела в Национальное собрание огромное количество новых депутатов, не очень разбирающихся в парламентской деятельности. 418 из 577 депутатов никогда не заседали в Национальном собрании, то есть три четверти всего состава нижней палаты парламента.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net