Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Внешнеполитический контекст

09.06.2001 | Алексей Макаркин

Иранские выборы: Кризис управляемой демократии

В Иране состоялись президентские выборы. Активность избирателей была столь высока, что голосование пришлось продлить на два часа. По предварительным данным, нынешний президент, лидер реформаторского крыла в руководстве страны Мохаммад Хатами сохранит свой пост еще на 4 года - высокая явка, в первую очередь, молодежи, сыграла ему на руку. По некоторым данным, он получил около 77% голосов (больше, чем в 1997 году, когда за него проголосовало 68%). Сторонники реформ, таким образом, одержали очередную победу, но она не будет решающей.

Выборы и эволюция системы

История иранских президентских выборов является ярким примером эволюции той политической системы, которую иногда называют «управляемой демократией». Первые президентские выборы состоялись в начале 1980 года, спустя год после исламской революции, свергнувшей с престола шаха Мохаммада Резу Пехлеви. В них приняли участие значительное количество политиков революционной волны, представляющих различные группы влияния, в том числе экономический советник имама Хомейни Абольхасан Банисадр и официальный кандидат правившей тогда Партии исламской республики юрист Хасан Хабиби и другие. Разумеется, сторонников свергнутого шаха к выборам не допустили. Хомейни, не поддерживая официально ни одного из кандидатов, оказывал явное предпочтение Банисадру, которого и выбрали.

Спустя год Банисадр переругался с исламским духовенством, потерял доверие Хомейни и вынужден был бежать из страны. После этого все выборы президента, вплоть до 1997 года, проходили по одной и той же модели. Официальный кандидат был только один: эту роль последовательно выполняли погибший через месяц после выборов в результате теракта Мохаммад Раджаи (1981 год), нынешний верховный лидер Ирана Али Хаменеи (1981 и 1985 годы), Али Акбар Хашеми-Рафсанджани (1989 и 1993 годы). Остальные претенденты выполняли функции спарринг-партнеров, причем они отбирались Наблюдательным советом, в который входят исламские богословы, немедленно отсеивающие кандидата при малейших признаках неблагонадежности, а также из-за «некомпетентности» или недостаточного благочестия. Первоначально кандидата-фаворита выдвигала Партия исламской республики, однако после роспуска всех политических партий в стране выборы проходят на непартийной основе. Впрочем, фаворита и в этом случае можно было легко определить: некоторые спарринг-партнеры прямо призывали голосовать за него.

Первые после 1980 года выборы с реальной конкуренцией прошли в Иране в 1997 году, когда сформировалась классическая биполярная система. Тогдашнему спикеру меджлиса (парламента) консерватору Али Акбару Натек-Нури противостоял бывший министр культуры, а на момент выборов директор Национальной библиотеки Мохаммад Хатами. Все реформаторы объединились вокруг Хатами, который в результате добился значительного перевеса над своим соперником. Остальные два кандидата лишь создавали «фон» для основных конкурентов.

Выборы 1997 года показали, что иранская политическая система способна к трансформации. Многие за пределами Ирана считали, что победит более политически «тяжеловесный» Натек-Нури - в том числе и депутаты российской Госдумы, устроившие ему триумфальный прием незадолго до выборов. Однако они обманулись в своих расчетах. Хатами использовал тогда как эффект новизны, так и опасения целого ряда прагматичных иранских политиков (в том числе и тогдашнего президента Хашеми-Рафсанджани), что Натек-Нури может слишком закрутить гайки.

Мохаммад Хатами и другие

В нынешней избирательной кампании участвует уже 10 кандидатов, которые как всегда прошли «чистилище» Наблюдательного совета - прогресс очевиден. Правда, от участия в выборах отстранены все кандидаты-женщины (несмотря на то, что одним из своих первых решений в 1997 году президент Хатами назначил одним из своих заместителей женщину), а также представители загнанного в полуподполье оппозиционного Движения за свободу Ирана, основанного ныне покойным первым республиканским премьером Мехди Базарганом.

При этом если реформаторы по-прежнему объединены вокруг Хатами, то силы консерваторов распылены между различными претендентами. Дело в том, что нынешний президент - сильный публичный политик, оратор и мыслитель, умеющий нравиться и интеллектуалам и так называемым простым людям. Противники реформ Хатами не способны выставить против него равную по харизме фигуру. Консерваторы из окружения аятоллы Хаменеи знают толк в непубличной политике и умеют использовать оставшийся у них административный ресурс, но вести агитацию на уровне Хатами, апеллируя непосредственно к народу, им очень сложно.

В активе Мохаммада Хатами - выигранные его сторонниками парламентские выборы в феврале нынешнего года. Президента поддерживает молодежь, что немаловажно для нынешней избирательной кампании, так как возраст голосующих снижен с 17 до 15 лет. Однако позиции президента непрочны. Контроль над исполнительной и законодательной властью в современном Иране мало что дает. Во-первых, потому что противником реформ является пожизненный лидер Ирана Али Хаменеи, преемник аятоллы Хомейни и один из ближайших его сотрудников. Во-вторых, судебная система страны находится полностью под контролем консерваторов. В-третьих, позиции противников Хатами сильны в правоохранительных органах. Именно поэтому в течение последнего года в стране закрыто большинство газет, который поддерживали политику «иранского Горбачева» (так иногда называют Хатами). Поэтому происходит торможение реформ - за время своего правления Хатами смог лишь ослабить цензуру (но, как видно, суды свели это достижение почти к нулю), разрешена демонстрация некоторых западных фильмов, более раскованно чувствуют себя женщины.

Безусловно, все это способствует изменению общего идеологического климата в стране, но не более того. По-прежнему запрещены политические партии, лидеры страны (кто по убеждению, кто по привычке, а кто и вынужденно) соревнуются в антиамериканской риторике, а против активистов Движения за свободу Ирана возбуждено «шпионское» уголовное дело. До сих пор главным врагом Ирана официально считаются США. В то же время отношения с Россией, как с одним из возможных противовесов единственной «сверхдержаве», и Хатами, и его оппоненты считают необходимым укреплять. Отсюда и практически консенсусная поддержка недавнего визита Хатами в Москву, и планы Ирана сотрудничать с Россией в военной сфере, вызывающие нескрываемое недовольство американцев.

Консерваторы выдвинули против Хатами трех кандидатов, причем двое из них - технократы, знающие толк в экономике (слабое место Хатами - именно экономические вопросы), но проигрывающие ему в харизматичности. Наиболее влиятельный из них - Ахмад Таваколи, тесно связанный с существующим с 50-х годов религиозным обществом Ходжатие; на нынешних выборах, по предварительным данным, он получил около 15% голосов. Представители этого общества стремятся отделить религию от политики (но в индивидуальном качестве не прочь поучаствовать и в политических играх), выступают за строгое следование нормам шариата, против исламского модернизма. Примечательно, что в первой половине 80-х годов Ходжатие объективно играло роль умеренной альтернативы наиболее радикальным сторонникам Хомейни. Представители Ходжатие в правительстве Хабиболла Асгароулади-Мосальман (министр торговли) и нынешний кандидат Таваколи (министр труда и социальных дел) тогда боролись против слишком сильного государственного регулирования экономики и вмешательства исламских активистов в хозяйственную жизнь. Эта точка зрения находила поддержку в торговых кругах страны. В 1983 году оба министра, связанных с Ходжатие, ушли в отставку в знак протеста против очередной кампании, угрожавшей «накопителям и спекулянтам».

Теперь Асгароулади-Мосальман является специальным представителем лидера страны Али Хаменеи по вопросам благотворительности. Сам Хаменеи официально не вмешивается в избирательную кампанию, но благоволит к Таваколи. Их сближают опасения, что политика Хатами носит слишком прозападный характер, что может нанести ущерб не только традиционному благочестию, но и «отечественному предпринимателю», который может не выдержать конкуренции с иностранным бизнесом. Примечательно, что «антизападник» Таваколи получил образование в британском Ноттингемском университете и имеет репутацию квалифицированного экономиста.

Другой консервативный кандидат, бывший министр энергетики Хасан Гафурифард тоже получил хорошее светское образование - он защитил докторскую диссертацию по электронике. После ухода с министерского поста он избирался депутатом парламента от Тегерана, но на минувших выборах из-за успеха реформаторов лишился мандата. Гафурифард - типичный исламский технократ, сделавший быструю карьеру после революции 1979 года в условиях изгнания с руководящих постов технократов предыдущего поколения, сделавших карьеру при шахе.

Третий кандидат-консерватор, бывший министр информации Али Фаллахиян, является наиболее одиозной с точки зрения Запада, политической фигурой среди нынешних претендентов на президентский пост. Основания для этого есть - бывший мулла и глава революционного комитета в провинции Хузестан, он занимал в иранском правительстве пост министра информации. За этим невинным словом скрывается мощная спецслужба, которая, по утверждению западных СМИ, причастна к гибели многих противников нынешнего иранского режима, нашедших прибежище в Европе (в том числе последнего шахского премьера Шапура Бахтияра). В частности, лично Фаллахияна обвиняли в организации убийства лидеров курдской эмиграции в Германии. Хатами после прихода к власти отправил Фаллахияна в отставку - неудивительно, что тот оказался в числе наиболее решительных оппонентов президента-реформатора.

Однако ни Гафурифард, ни Фаллахиян не пользуются значительной известностью внутри страны - в этом они уступают не только Хатами, но и Таваколи. Отсюда и явно неудачный результат обоих - в сумме около 1%.

Еще один заметный участник прошедших выборов - адмирал Али Шамкани, занимающий ныне пост министра обороны (у него третье место - 2,81% голосов). Шамкани - представитель молодого по возрасту иранского генералитета (министру 46 лет), который полностью сформировался в послереволюционные годы и отличается преданностью исламским ценностям. Адмирал сделал карьеру не только на флоте, но и в близкой к Хомейни организации Корпус стражей исламской революции, исполнявшей функции жандармерии. Министр относится к числу военных, старающихся держаться подальше от идеологических споров, хотя в его официальной биографии отмечен интерес Шамкани к политике и религии. Примечательно, что военный кандидат участвует в выборах президента Ирана впервые с 1980 года. Впрочем, пока генералы не играют в стране самостоятельную политическую роль: иранские военные тем и отличаются от турецких, что являются ревностными прихожанами и не склонны идти против своих мулл. По крайней мере, пока - сам факт участия министра обороны в выборах (пусть даже с не самым высоким результатом) можно рассматривать как важную политическую заявку на будущее.

После выборов

Очевидно, что получив поддержку избирателей, Хатами получит новый заряд политического оптимизма, но не более того. Система сдержек и противовесов, сконструированная аятоллой Хомейни, продолжает действовать. Иранский президент не может не помнить о судьбе своего предшественника Банисадра, рискнувшего после оглушительной победы на выборах бросить вызов всесильным муллам и ныне коротающего свои дни во французском изгнании.

Похоже, что борьба между Хатами и консерваторами будет идти еще долго и с переменным успехом. При этом важно отметить, что иранцы, поддерживая в большинстве своем динамичного президента и его реформы, в то же время не возражают против наличия консервативного «противовеса» в виде аятоллы Хаменеи. С их точки зрения, «наследник» Хомейни вполне легитимен, хотя и не избран народом. Так проявляется менталитет общества, столетиями жившего при монархии (Каджаров и Пехлеви) и с почтением относящегося к религии. Кроме того, иранцы среднего и старшего возраста с подозрением относятся к слишком активной модернизации и вестернизации - они помнят провальный опыт последнего шаха. Многие из них поддерживают Хатами только до тех пор, пока он, как они считают, действует в русле традиции Хомейни.

Другое дело, что новое поколение иранцев, которое выросло уже при исламской республике, тянется к западной культуре, как это было и с советскими шестидесятниками, и негативно воспринимает исламскую ортодоксию. Сможет ли оно повлиять на развитие событий в поствыборный период - сказать сложно. По крайней мере, у него есть энтузиазм, но нет административных рычагов. Однако не стоит забывать, что именно молодежь в 1978-1979 годах стала основной движущей силой исламской революции. Другое дело, что Хатами - не Хомейни, и склонен скорее к позиционной борьбе, чем к решительному столкновению с оппонентами.

В любом случае очевидно, что иранская система управляемой демократии переживает явный кризис. И период 80-х годов с их выборами, превращенными в формальность, уже стал историей. Правда, «точка возврата», судя по всему, еще не пройдена, что не исключает возможность регресса.

Алексей Макаркин - руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Физическое устранение в 1961 году кровавого диктатора Рафаэля Леонидаса Трухильо, сжигавшего заживо в топках пароходов своих противников, положило начало долгому пути становлению демократии в Доминиканской республике. Определяющее влияние на этот процесс оказало противоборство двух политических фигур и видных литераторов – Хуана Боша и Хоакина Балагера.

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net