Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Внешнеполитический контекст

16.09.2001 | Алексей Макаркин

Кто победит на выборах в Белоруссии?

Президентские выборы в Белоруссии проходят под знаком почти биполярной политической ситуации. Действующему президенту Александру Лукашенко противостоит кандидат от объединенной оппозиции Владимир Гончарик. Идеальной биполярности не удалось добиться лишь потому, что в выборах участвует третий кандидат - лидер Либерально-демократической партии Сергей Гайдукевич, который отказался присоединиться к сторонникам Гончарика.

Опросы общественного мнения дают крайне противоречивую картину относительно шансов Гончарика. Если британская «Таймс» утверждает, что оппозиционный кандидат может получить около 30% голосов, то белорусские социологи отдают ему не более 5-6%, как и Гайдукевичу. Однако даже наиболее благожелательные по отношению к Гончарику опросы не дают возможности говорить о лидере белорусских профсоюзов как о «втором Коштунице». Речь идет лишь о том, сможет ли Гончарик создать задел на будущее, оказав достойную конкуренцию Лукашенко, или же «батька-президент» одержит столь убедительную победу, что все труды по сплочению крайне разнородной оппозиции пойдут прахом.

Лукашенко и Ельцин: сходство и различия

Парадоксально, но складывается впечатление, что белорусский президент учился у своего российского коллеги Бориса Ельцина, несмотря на все различие этих политиков: творца российского демократического государства и авторитарного лидера, экзотичного для современной Европы.

Если Ельцин пришел в большую политику как популист и борец с привилегиями и только затем стал лидером демократического движения, то Лукашенко избрал не менее популистский образ борца с коррупцией. В демократическом движении России эта тема также звучала в качестве одной из ведущих и была связана с именами следователей Гдляна и Иванова, которые в глазах общественного мнения выглядели соратниками Ельцина (и, действительно, входили вместе с ним в Межрегиональную депутатскую группу).

Бывший кандидат в члены Политбюро Ельцин противопоставил себя номенклатуре, демонстративно объявив об отказе от привилегий. Лукашенко, вершиной карьеры которого в советское время был пост директора совхоза, особых привилегий и не имел. Таким образом, оба смогли стать вождями антиноменклатурных движений, получивших массовую поддержку. Даже соперниками на выборах у обоих были типичные представители хозяйственной номенклатуры, с трудом находившие подходы к избирателям: Рыжков и Кебич. Разница состояла в том, что Лукашенко, начавший свой поход против номенклатуры позже, подвергал жесткой критике не только старую, но и новую, «демократическую» элиту. Последняя за краткое время пребывания у власти успела себя дискредитировать своекорыстием, неспособностью договариваться друг с другом и (что свойственно многим демократам стран СНГ) неумением, а то и нежеланием выстраивать отношения с Россией. Поэтому население Белоруссии с удовольствием встретило появление Лукашенко, позиционировавшего себя как представителя «третьего пути».

И Ельцин, и Лукашенко пошли на союз с частью старой номенклатуры, которая была готова с ними работать. Они не повторили ошибки азербайджанского президента Эльчибея или грузинского президента Гамсахурдиа, в упоении властью сделавших ставку на узкий круг соратников-дилетантов в области государственного управления. Если первым ельцинским премьером был член союзного правительства Силаев, а в конце 1992 года он призвал к премьерству экс-министра СССР Черномырдина, то лукашенковские премьеры также рекрутировались из числа опытных хозяйственников: глава агропромбанка Чигирь, бывший вице-премьер в правительстве Кебича Линг, а теперь и мэр Минска Ермошин. Правда, у Лукашенко не было своего Гайдара, но он стал президентом в 1994 году и имел возможность наблюдать падение ельцинского рейтинга в результате «шоковой терапии». Понятно, что такая перспектива белорусского президента не привлекала.

Как Ельцин, так и Лукашенко пережили после своего прихода к власти политический кризис, связанный с противостоянием по линии президент-парламент. И оба решительно пошли на обострение кризиса, апеллируя непосредственно к народу, использовав методы плебисцитарной демократии. При этом в России ситуация зашла даже дальше, чем в Белоруссии, где дело ограничилось силовыми действиями, но без элементов гражданской войны.

Оба президента смогли (очевидно, эмпирическим путем) прийти к выводу, что в странах СНГ при конфликте президента и парламента больше шансов на успех у первого. Персонификация власти, свойственная молодым демократиям, приводит к тому, что население воспринимает одного лидера как более надежного, ответственного и сильного политика, чем «коллективное руководство». Показательно, что сравнительно недавнее (2000 год) введение парламентской республики в Молдавии привело к тому, что инициаторы этой идеи из демократических партий потерпели сокрушительное поражение на ближайших парламентских выборах. Значительную роль в успехе и Ельцина, и Лукашенко в борьбе с оппонентами сыграла их воля к власти - более сильная, чем у противостоявших им парламентариев.

Понятно, что каждая параллель хромает. Режим Ельцина был полностью легитимен для всего мира не в последнюю очередь потому, что он отказался от продления своих полномочий (а также и из-за имиджа реформатора, которым обладал первый российский президент). В то же время режим Лукашенко, продлившего свои полномочия после референдума 1996 года, не признавался в качестве легитимного многими странами Запада. Однако легитимность ельцинского режима внутри страны к концу его правления была на крайне низком уровне - большинство граждан России и почти две трети парламентариев высказывались за импичмент президента. В то же время «внутренняя» легитимность режима Лукашенко значительно выше, а политики, объявившие белорусского президента незаконным, сейчас в большинстве своем являются маргиналами.

Режим Лукашенко куда более моноцентричен, чем ельцинский - в Белоруссии невозможно само понятие олигархии, а крупные предприниматели находятся в зависимости от государства. В России только развитие ельцинского режима при его преемнике привело к усилению моноцентризма. Однако не следует забывать, что «олигархический» строй был свойственен закатной части правления Ельцина. В отличие от российского президента во второй половине 90-х годов Лукашенко вполне дееспособен и не допускает ослабления собственной власти за счет усиления позиций большого бизнеса.

Если Ельцин, пойдя на либеральные реформы, прибегал к ограничению политической деятельности для оппозиции лишь в крайних случаях (например, «медиа-блокирование» коммунистов в ходе избирательной кампании 1996 года), то Лукашенко делает это чаще и более грубыми методами, а реформаторский потенциал его режима близок к нулю. Однако внешние атрибуты демократического государства (пусть и существенно выхолощенные) Лукашенко сохранил. В стране проходят выборы, действуют независимые профсоюзы, издаются оппозиционные СМИ (хотя и не без проблем). Если лидеров оппозиции привлекают к уголовной ответственности, то по неполитическим статьям УК (преимущественно за экономические преступления). Общественное мнение к таким судам относится, в целом, одобрительно, рассматривая их как демонстрацию верности Лукашенко своим антикоррупционным лозунгам периода пребывания в оппозиции. Исключение составляют наиболее «продвинутые» группы населения, сконцентрированные преимущественно в Минске.

Известные факты исчезновения ряда оппозиционных политиков являются одним из наиболее серьезных обвинений в адрес режима Лукашенко и несопоставимы с аналогичными обвинениями в адрес Ельцина (например, с «делом Рохлина»). Однако каких-либо доказательств причастности Лукашенко к исчезновению бывшего главы Центризбиркома Гончара, бывшего министра внутренних дел Захаренко, оператора ОРТ Завадского и др. не представлено. Кроме того, в числе «пропавших» некоторое время числилась бывшая глава Национального банка Винникова, затем объявившаяся в Лондоне. Этот факт помог Лукашенко провести пропагандистскую контркампанию против своих обличителей, заявив, что и другие «пропавшие» живы. Несмотря на сомнительность такого тезиса, он оказал влияние на значительную часть населения страны.

Лукашенко удалось сделать то, чего не получилось у Ельцина - он восстановил историческую преемственность с наиболее уважаемыми персонажами белорусской истории. «Мужицкий президент», он выстраивает ассоциативный ряд с крестьянскими поэтами (Янка Купала, Якуб Колас) и крайне популярным в республике бывшим 1-м секретарем ЦК Компартии Белоруссии Петром Машеровым. Лукашенко смог стать их символически преемником, подчеркивая свою народность и приверженность православию, а также ярко выраженные пророссийские симпатии. В этом Лукашенко символически противостоит «панской» полонофильской традиции, тесно связанной с католичеством, законным преемником которой выступают Народный фронт и небольшие белорусские либеральные партии. В истории Белоруссии пророссийская тенденция всегда была более массовой, что показала явная верхушечность белорусского национального движения, которое не смогло обеспечить создание государственности в 1918 году. В этом смысле на европейской части бывшей российской империи белорусский пример был по чти исключением (даже в Молдавии вхождение в Румынию правобережья формально произошло по инициативе местных националистов из «Сфатул Церий»).

Социальный патернализм (часто подчеркнутый) белорусского президента также соответствует крестьянскому менталитету избирателей Лукашенко - недаром, его базовый электорат составляют сельские жители или горожане в первом-втором поколениях, не утратившие еще связи с землей. Ельцин, решительно отрекшись от патернализма, в то же время отказался даже от символических жестов в сторону «проигравших» от реформ, что еще более ухудшило его имидж.

Однако явные различия не отменяют ментальной близости. Примечательно, что в период правления Ельцина Лукашенко удавалось наладить куда более доверительные отношения с российскими властями, чем сейчас. Лукашенко, при всем несходстве многих политических ориентиров, был ментально ближе популисту Ельцину, чем прагматику и рационалисту Путину. Для нынешнего же российского президента Лукашенко, как представляется, стоит в одном ряду с политиками, пришедшими к власти на волне смуты - типа Александра Руцкого или Евгения Наздратенко. Отсюда и явное похолодание в отношениях президентов - если Путину удалось наладить постоянный диалог с Леонидом Кучмой и даже молдавским президентом-коммунистом Ворониным, то его общение с Лукашенко носит подчеркнуто официальный характер. Другое дело, что российские власти считаются с реальностью: Лукашенко контролирует положение дел в своей стране и «вырастить» ему конкурента за полгода-год вряд ли возможно. Отсюда и подчеркнутый российский нейтралитет в отношении белорусских выборов, ко торый не исключает (а, возможно, и подразумевает) поиск альтернативы Лукашенко в долгосрочной перспективе.

Гончарик: белорусский Коштуница?

Именно в качестве аналога Воислава Коштуницы рассматривала белорусская оппозиция своего единого кандидата Владимира Гончарика. Однако если Лукашенко можно по ряду параметров сравнить с Ельциным, то Гончарик на аналогию с Коштуницей «тянет» значительно меньше.

Выбор Гончарика в качестве кандидата в президенты объясняется тем, что другие кандидаты были еще хуже. Никто из лидеров либеральной и национал-радикальной волны начала 90-х годов сейчас не может всерьез претендовать на президентское кресло. Все они (Позняк, Шушкевич, Богданкевич) зарекомендовали себя прозападно ориентированными политиками и представителями «панской» культурной традиции, что ограничивает их электорат лишь «национально ориентированной» частью интеллигенции. Лишь Позняк, живущий ныне за границей и потерявший значительную часть своих сторонников после раскола Народного фронта в 1999 году, пытался принять участие в выборах, но не собрал необходимого количества подписей. При этом вряд ли речь может идти о фальсификациях - для Лукашенко такой соперник как Позняк, раскалывающий оппозицию и весьма непопулярный в стране, был бы только выгоден.

Поэтому более или менее реальные кандидаты в президенты от оппозиции принадлежат к различным номенклатурным группам. Владимир Гончарик сделал партийную карьеру, а профсоюзы возглавил еще в середине 80-х годов. Семен Домаш был председателем Лидского горисполкома и Гродненского горсовета; при премьере Кебиче возглавлял Гродненский облсовет. Василий Леонов занимал пост 1-го секретаря Могилевского обкома, при Лукашенко был министром сельского хозяйства, пока в 1998 году не был арестован в собственном кабинете, обвинен в коррупции и затем осужден. Михаил Чигирь возглавлял агропромбанк, был первым главой правительства при Лукашенко. Павел Козловский был генерал-лейтенантом Советской армии, а в Белоруссии стал министром обороны. Сергей Калякин работал в партаппарате, а затем возглавил Партию коммунистов Белоруссии. Михаил Маринич был при Лукашенко министром внешнеэкономических связей, а затем занял пост посла в странах Балтии. Все они пытались заручиться поддержкой российских властных кругов и подчеркивали, что спос обны вести диалог с Россией лучше, чем нынешний президент.

Однако Чигирь и Леонов отпали сразу же как «ранее судимые» (Леонов возглавил предвыборный штаб Гончарика). Козловский, Калякин и Маринич не смогли собрать необходимого количества подписей. Остались Гончарик и Домаш, которые были зарегистрированы в качестве кандидатов. Преимуществом 61-летнего Гончарика оказалось наличие в его распоряжении сети профсоюзных активистов, сохранившейся еще с советских времен и способной организовать избирательную кампанию. В результате более молодой (1950 года рождения) Домаш, чей организационный ресурс уступал возможностям Гончарика, отказался от дальнейшей борьбы в обмен на обещание поста главы правительства в гипотетическом случае победы оппозиционного кандидата.

Вокруг Гончарика, позиционирующего себя в качестве профессионала-экономиста, объединилась крайне разнородная коалиция: от коммунистов до либералов, примерно соответствующая по своему составу структуре оппозиционного Лукашенко большинства в распущенном им в 1996 году Верховном совете. Гончарик, как и все остальные потенциальные кандидаты от оппозиционной номенклатуры, демонстрирует свои пророссийские симпатии и даже апеллирует к Путину как к верховному арбитру белорусской политической жизни. Гончарик даже утверждает, что российский президент должен гарантировать равные возможности для всех участников выборов. Некоторые положения программы Гончарика прямо заимствованы из опыта российской власти - например, плоская шкала подоходного налога.

Однако ситуация внутри Белоруссии принципиально отличается от югославской, в которой и добился успеха Коштуница. Режим Лукашенко не скомпрометировал себя военными неудачами и экономической блокадой. А оппозиционеры не побеждали на выборах даже в крупных городах (как это было в Югославии в середине 90-х годов).

Для Лукашенко участие в выборах Гончарика является даже положительным фактором. Кандидат от оппозиции, имеющий возможность вести агитацию (хотя и не в таких пределах, как действующий президент) способствует росту легитимности нынешнего белорусского режима за пределами страны. Безусловно, полностью «отмыть» свой образ в глазах западной политической элиты Лукашенко не сможет, однако сам факт направления в Белоруссию наблюдателей ОБСЕ свидетельствует о том, что уровень «внешней» легитимности его режима после выборов, скорее всего, возрастет.

Что касается оппозиции, то она может рассматривать нынешние выборы как возможность для создания задела на будущее. В случае, если Гончарик сможет набрать достаточно весомое количество голосов (не менее 15%), он сможет и в дальнейшем выступать в роли фигуры, консолидирующей большую часть оппозиции и представляющей собой реального партнера для диалогам как с Западом, так и частью российских властных кругов. В противном случае оппозиции придется искать нового лидера, которым, скорее всего, станет Домаш - но без гарантий, что он окажется успешнее Гончарика.

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net