Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Прошедший 18 июня с. г. второй тур парламентских выборов во Франции не обошелся без сюрпризов. По его итогам, партия президента Эмманюэля Макрона «Республика, вперёд», вместе со своим союзником, центристским Демократическим движением (Модем) Франсуа Байру, получила не 415-445 депутатских мандатов из 577, как предсказывали специалисты, а 350 мандатов. Тем не менее, налицо бесспорная и внушительная победа.

Бизнес, несмотря ни на что

Участник списка Forbes предприниматель Сергей Петров — о том, как он заработал первоначальный капитал на автопрокате, как выбрал название для компании и о людях, которые помогли ему построить бизнес

Интервью

Положение в Сирии с приходом Дональда Трампа к власти в США не стало более ясным. Наоборот, ряд действий новой администрации еще больше запутали «сирийский клубок». В перипетиях ситуации в регионе, интересах многочисленных участников и последних тенденциях «Политком.RU» разбирался вместе со старшим преподавателем департамента политической науки НИУ ВШЭ, экспертом по Ближнему Востоку Леонидом Исаевым.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Текущая аналитика

21.04.2016 | Сергей Маркедонов

Лавров в Ереване: поиски формулы карабахского урегулирования

Сергей Лавров и Эдвард Налбандян21 апреля 2016 года начинается официальный визит главы МИД России Сергея Лаврова в Ереван. В программе его пребывания обозначены переговоры с министром иностранных дел Армении Эдвардом Налбандяном и встреча с президентом Сержем Саргсяном.

И хотя официальные пресс-релизы сообщают о том, что в ходе визита планируется обсуждение «широкого круга вопросов двусторонней, региональной и международной повестки дня», всем, кто наблюдает за ситуацией в Закавказье очевидно, что вопросом номер один будет урегулирование конфликта в Нагорном Карабахе.

К приезду Лаврова в Ереван сегодня прикован значительный интерес. От визита Лаврова и в Армении, и в Азербайджане ждут если не сенсаций или прорывов, то определенной конкретизации относительно нагорно-карабахского дипломатического процесса в целом, и позиции Москвы в частности.

После того, как в начале апреля 2016 года на линии соприкосновения конфликтующих сторон произошла самая мощная за 22 года военная эскалация, именно Россия сыграла решающую роль в приостановке военных действий. Именно в Москве начальники генеральных штабов двух закавказских республик подписали соглашение о прекращении огня. Заметим также, что эти действия Москвы де-факто получили поддержку и партнеров РФ по Минской группе ОБСЕ.

При этом российская позиция, нацеленная не на раздувание конфронтации, а на ее купирование, вызвала немало вопросов, сомнений и даже возмущений. В апреле 2016 года негативные оценки преобладали, скорее, на армянской стороне. В чем же основная причина?

На наш взгляд, она коренится в «нетипичных действиях» Москвы во время нагорно-карабахской эскалации и в последующий период. В отличие от «пятидневной войны» 2008 года или «крымской весны» РФ не взяла четко чью-либо сторону, хотя Армения – единственная из республик Закавказья состоит в ОДКБ или в ЕАЭС. В данном случае ссылки на нормативные подходы (Организация договора коллективной безопасности не предусматривает членства Нагорно-Карабахской республики) работают плохо, ибо до событий «горячего августа» Москва признавала территориальную целостность Грузии, а до февраля 2014 года - Украины (вкупе с Большим договором 1997 года и пунктами Будапештского меморандума 1994 года). Однако случилось некоторое обострение, и российская власть перестала строго следовать жестко прописанным правилам, поставив во главу угла соображения безопасности и внешнеполитического реализма. Казалось бы, единственной страной, которая поддержала Азербайджан безоговорочно, была Турция, на сегодняшний день один из главных оппонентов России. Но ни четкие и недвусмысленные заявления турецкого президента Реджепа Эрдогана, ни последующая встреча Ильхама Алиева с бывшим и нынешним лидерами крымскотатарского Меджлиса Мустафой Джемилевым и Рефатом Чубаровым, не сделали позицию Москвы в отношении Баку более жесткой.

Добавим к этому, что еще до апрельской эскалации проблема военно-технического сотрудничества России и Азербайджана вызывала, мягко говоря, ревностное отношение со стороны официального Еревана (армянская общественность и блоггеры не были столь политкорректны). И новая «военная тревога» лишь обострила восприятие этой деликатной темы. В особенности после заявления российских официальных лиц о том, что поставки вооружений в Баку будут продолжаться и дальше. Как следствие, оживление общественной и медийной дискуссии в Армении (политическая пока еще не развернулась в полную силу, хотя и здесь ситуация ни в коей мере не похожа на тихую заводь) о «цене союзничества». На обострение этого восприятия работает и медийное пространство Азербайджана. В СМИ и на интернет-ресурсах этой страны появляются публикации в стиле «симпатизирующей политологии», целью которых является формирование представления о корректировке внешнеполитических приоритетов Москвы в сторону Баку. Сюжет не новый, но контекст апрельской «разморозки» придает данной теме особое звучание.

Именно на этом непростом фоне и будет происходить визит в Ереван главного российского дипломата. Заметим, что после эскалации в Нагорном Карабахе глава МИД РФ первый раз посетит Армению. И можно много говорить о том, что его посещение Баку 6 апреля 2016 года планировалось ранее, и, преследовало, в первую очередь интересы России, а не поиска выбора между симпатиями в пользу той или иной кавказской республики, асимметрия восприятия делает свое дело. И добавляет дополнительной остроты к дискуссии вокруг политически значимой поездки. Ссылка представленная «Известиями», на «источник в российских дипломатических кругах» относительно активизации российской дипломатии и лично президента Путина на нагорно-карабахском направлении также подтолкнула к предположениям относительно наличия некоей формулы разрешения многолетнего этнополитического противостояния.

Однако, принимая во внимание все сопутствующие мирному процессу сложности, вряд ли стоит делать поспешные выводы о приближающемся конце истории карабахского конфликта. Если говорить о формуле мира, то у дипломатов на столе уже не один год разные вариации все тех же «базовых принципов» будь то «обновленный мадридский документ» или «казанская дорожная карта» (не слишком отличался от нее и анонсированный весной 2014 года план американского сопредседателя Джеймса Уорлика). Фактически проблема выхода из тупика охватывает два блока вопросов: статус Нагорного Карабаха и определение его с помощью референдума и деоккупация прилегающих к нему азербайджанских районов с возвращением в них беженцев. Но как связать их воедино, привести к единому знаменателю?

Все упирается в приоритетность и последовательность действий, нюансы (длина коридора, связывающего НКР и Армению, временный статус непризнанной республики) гарантии (как сделать так, чтобы освобожденные от армянских сил районы не превратились бы в военный форпост Баку и инструмент срыва всенародного голосования по примеру Сербской Краины) и меры доверия. Которые отсутствуют не только у сторон конфликта, но и у посредников (впрочем, и между противниками и посредниками отношения также отнюдь не «сугубо доверительные»). Вряд ли 21 апреля 2016 года Сергей Лавров озвучит что-то революционно отличающееся от того, что описано выше. В противном случае ведущие западные политики делали бы заявление о развале Минской группы, российском ревизионизме и прочих нелицеприятных вещах. Но хорошо это или плохо, но пока позиция Москвы по нагорно-карабахскому вопросу радикально с другими странами-посредниками не расходится.

При этом она не тождественна и подходам Еревана, что апрельская история не открыла, но выпукло высветила. И, скорее всего, не будет таковой до той поры, пока Баку не займет откровенно враждебную позицию именно в отношении Москвы (например, будет требовать переформатирования Минской группы путем удаления РФ оттуда или некие аналогичные действия). Резоны для этого очевидны: полная утрата рычагов влияния на Баку усилит на Южном Кавказе Турцию (и через нее и Запад, хотя тут есть свои нюансы, но при любом раскладе конфигурация будет не на пользу Москвы). Но если полностью игнорировать интересы Армении и отказаться от поддержки той части «принципов», которые ей важны, то в таком случае велик риск не менее серьезных потерь. Как следствие, ограниченность в выборе средств и «нетипичность» не как неопределенность, а напротив, стремление удержаться от резких движений до последнего момента. В конце концов, применить силу или громко хлопнуть дверью никогда не поздно, но лучше не толкать себя к этому самому.

Будет ли при описанных выше условиях Москва прощупывать Ереван на предмет компромиссов и уступок? Конечно, будет! Более того, понимание реальных возможностей и представлений Еревана после апрельской «военной тревоги» - это прямая обязанность любого дипломата вне зависимости от герба и надписи на его паспорте. Но то же самое Москва будет делать в Баку, и на переговорах с другими посредничающими странами. И не факт, что армянская и азербайджанская сторона будут со всеми инициативами Кремля и Смоленской площади соглашаться. Но только таким образом, нюансы и детали «дорожной карты» и «принципов» будут уточняться.

Хотелось бы при этом, чтобы российская дипломатия понимала возможные риски. Нарушить статус-кво легко, куда как сложнее наполнить его чем-то реальным. Кому, как не Москве это понимать по аналогии с другими «горячими точками». К тому же любое мирное урегулирование - не абстракция, точнее не только она. И выстраивая миротворческие планы, следует не увлекаться и концентрироваться не на мечтаниях о победной поступи евразийской интеграции (понимая, что таковая интересна всем ее участникам ровно до той поры, пока приносит им дивиденды), о бенефитах для России. Не о том, как можно собрать в единой малоэффективной или неработающей структуре большее количество республик бывшего СССР, а о том, как обеспечить ключевую роль в достижении компромисса, что позволило бы конфликтующим сторонам и впоследствии видеть в РФ приоритетного партнера и союзника.

Сергей Маркедонов - доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

По масштабу перемен во французской политике победа Макрона на президентских и парламентских выборах сопоставима с приходом к власти Шарля де Голля. Соцпартия почти исчезла, в Национальном фронте и у республиканцев намечается раскол, на подъеме левые радикалы. Теперь вопрос, сможет ли новая политическая конструкция убедить французов согласиться на давно назревшие реформы в социальной сфере

На саммите «Большой двадцатки» в Гамбурге состоится первый очный контакт президентов России и США. Событие давно ожидаемое – настолько, что кажется, что эти два лидера уже давно знакомы, а если верить недоброжелателям Трампа, так он давно уже «русский кандидат», т.е. находится под неправомерным влиянием России. Что же может, а еще существеннее – чего не может случиться на этой встрече?

В 2017 году большинство стран СНГ отмечают четвертьвековой юбилей установления дипломатических отношений между собой и с остальным внешним миром. В рамках стратегии диверсификации советских интеграционных связей, сконцентрированных на России, основным приоритетом становилась политика выстраивания отношений со странами Запада и главными мировыми донорами - такими, как, например, Япония. В течении 1990-х, первого десятилетия независимости государств СНГ, их отношения с Китаем были в некоторой степени в тени отношений с Россией.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net