Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

10.05.2016 | Алексей Макаркин

Величие и низость

ВетераныИзвестно, что одним из критериев нормальности общества является уважение к славным делам предков. Особенно это важно для страны, потерявшей во время самой страшной в истории войны 27 миллионов своих граждан.

Вполне естественно поэтому, что День Победы — это самый народный праздник, который принимается близко к сердцу людьми самого разного общественного положения и идеологических взглядов. Этим он принципиально отличается от 4 ноября и 12 июня, воспринимаемых прохладно-отстраненно. Если завтра эти праздники перенесут на другие дни, большинство населения этого не заметит. Отличается День Победы и от 1 Мая — дня выезда за город с шашлыками. Не случайно, что многие россияне хотели бы сделать праздничным днем еще и следующий день, чтобы получить побольше времени для пребывания на природе — кто для садовых работ, кто для продолжения развлечений, а кто для банальной опохмелки. Относительно же 9 Мая никто об этом не заикается — потому что значим именно этот день.

Но насколько россияне едины в уважении к празднику, настолько различно его восприятие. В отечественной традиции укоренено отношение ко Дню Победы как к «празднику со слезами на глазах». Во времена нашего детства ветераны — тогда еще бодрые — часто говорили не только о войне, но и о мире, о том, что нельзя допустить повторения страшной трагедии. Помню, что тогда эти слова вызывали у меня раздражение: они по форме слишком напоминали официальную «миролюбивую» риторику, опошленную советскими пропагандистами. Хотелось слышать подробности о боях, подобных тем, которые видел по телевизору в «Освобождении» и «Взять живым». И только позднее я понял, что эти слова были не трафаретными, а сдержанно-искренними — словами сильных людей, которые привыкли прятать свои сильные эмоции.

Помню, как резануло при повторном просмотре фильма «Батальоны просят огня»: в первый раз он виделся как история о победе, хотя и с неизбежными потерями, во второй — как трагедия сотен людей, брошенных на верную смерть на обреченном плацдарме, чтобы добиться успеха на другом участке фронта. И потом — развитие этой темы в гениальном суровом «Порохе» Виктора Аристова с Юрием Беляевым в главной роли…

Хорошо известно, что гибель одного человека — это трагедия, а гибель многих нередко воспринимается как статистика. Но 27 миллионов погибших, сломанные судьбы многих оставшихся в живых (раненых, вдов, сирот) никогда не могут стать статистикой. Отсюда, кстати, и отчаянное желание найти — постфактум, конечно, — какой-то выход, позволявший избежать хоть части этих потерь. С этим связаны и слова Людмилы Улицкой о французах, избравших другой путь, спасших ценой позора жизни людей и восхитительный Париж. Это не русофобия — как, наверное, думал субъект, обливший писательницу зеленкой на глазах у детей, — а ситуация, когда человек останавливается перед беспредельным ужасом и не воспринимает массу разумных и абсолютно верных аргументов о том, что капитуляция — это не выход в противостоянии с абсолютным злом.

Но сегодняшнее восприятие Победы в российском обществе связано не только с памятью о погибших, но и с некоторыми довольно опасными явлениями — как новыми, так и уже встречавшимися в отечественной истории. Главная проблема современной России — обращенность в прошлое. Это важнее, чем экономический кризис или конфликт с Западом. В самые разные периоды отечественной истории страна была обращена в будущее. Так было при Столыпине, стремившемся воспитать гражданина, которому было бы свойственно гражданское, ответственное поведение, а не метания между благостностью и разбоем, между иконой и топором. Так было при большевиках, стремившихся построить очередную утопию в виде рая на земле и одновременно грубыми варварскими методами реализовывавших задачи, с которыми не смогла, не захотела или не успела справиться монархия, — от ликвидации неграмотности (с одновременным «промыванием мозгов») до технологической модернизации. Так было в первые два постсоветских десятилетия, когда с разной степенью искренности и настойчивости (чем дальше, тем фальшивее и инерционнее) страна хотела стать закономерной частью мирового мейнстрима, реализовать европейский выбор, пусть и со своими особенностями, предусматривающими не интеграцию в Евросоюз, а тесное партнерство с ним на основе общих ценностей.

Сейчас ситуация принципиально изменилась: в России стало модным не сожалеть об отсталости или тем более стремиться догнать ушедший вперед мир, а лелеять ее, находя в ней массу положительных сторон. И это оказалось вполне комфортным: можно выдавать архаику за следование славным традициям, самодовольство — за патриотизм. Можно не испытывать комплексов по поводу того, что страна не вписывается в современный экономический уклад, а прославлять собственный путь как единственно верный и нравственный. Так жить проще.

В этой ситуации вполне естественно, что именно Великая Отечественная война все чаще оказывается событием, которое воспринимается как ключевой аргумент для самоутверждения поколения нынешнего, не видевшего войны и ощущающего при этом чувство неполноценности из-за отсутствия великих свершений. Рутинная жизнь требует сильных ощущений — и одновременно способствует росту представлений о войне как об аналоге компьютерных стрелялок и бродилок. Одним из элементов самоутверждения является попытка выстроить собственный позитивный образ — и с этим связано пошлое размещение на импортных автомобилях наклеек типа «Трофейная» и «Обама — чмо» или же картинок по мотивам гнусных тюремных нравов. Легко жить в обществе потребления (хотя в последнее время и изрядно похудевшем) и воображать, что ты герой-завоеватель, покоряющий страны и континенты. О цене вопроса — и для военных людей, и для мирных жителей — такие мечтатели как-то не задумываются.

Есть и вроде бы менее одиозные, но не менее безобидные явления. На контрасте с такой светлой и благородной акцией, как «Бессмертный полк», — безвкусная реклама с использованием военных сюжетов и продавцы в магазинах, наряженные в форму, похожую на военную. Память не должна быть кичевой — такая назойливая милитаризация в сочетании с коммерциализацией может вызвать вначале недоумение, а затем и раздражение. Советский опыт с его «обязаловкой», кажется, ничему не научил одних, а стремление к прибылям любой ценой побуждает других заниматься делами, в которых дурной вкус ведет к неосознанному кощунству.

Кроме позитива при таком раскладе востребован и негатив — тем более что, в отличие от агрессивной риторики, он имеет корни в советском времени, когда союзники по антигитлеровской коалиции стали противниками в «холодной войне». В наше время к этому фактору добавился еще один — обида за то, что бывшие союзники (как, кстати, и противники) обошли Россию по экономическому развитию и уровню благосостояния. Обида — чувство непродуктивное, как в бытовых условиях, так и в подходах к историческим событиям. И возникает ситуация, при которой любые заслуги наших союзников отрицаются с порога, причем игнорируются даже слова маршала Жукова, не написанные в цензурированных мемуарах, а сказанные в частном — а следовательно, искреннем — разговоре и зафиксированные всеслышащими ушами КГБ: «Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали… Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну. Получили 350 тысяч автомашин, да каких машин!.. У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали! Разве мы могли быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью?..»

Можно привести множество других свидетельств уважения ветеранов к союзникам — относящихся как к военному, так и к послевоенному времени. Не следует забывать, что именно Англия целый год в одиночестве противостояла нацизму после французской капитуляции. Равно как надо помнить, что именно СССР внес решающий вклад в победу над общим врагом.

Отношение немалого числа наших соотечественников к этой странице нашей истории противоречит главному: люди — как погибшие, так и оставшиеся в живых — на великой и страшной войне боролись не ради заветных преданий старины, не ради самоутверждения или завоеваний. Они воевали за будущее — свое, своих детей, своей страны. В этом будущем было разное — и светлое, и темное. И космический прорыв, и послевоенные аресты и расстрелы, и тихие радости, и громкие разочарования, и многое другое. Но будущего не было бы вообще, если бы нацисты победили.

Помнить о прошлом надо для того, чтобы почтить павших и живых — и при этом жить и развиваться дальше в свободной стране, в которой высшей ценностью (между прочим, конституционной) является человек, его права и свободы. Это аксиома, но, к сожалению, о ней приходится напоминать в условиях, когда величие соседствует с конъюнктурой, а то и с низостью.

Алексей Макаркин – первый вице-президент Центра политических технологий

Оригинал – МК

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net