Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

11 и 18 июня 2017 года во Франции состоятся парламентские выборы, которые станут новым испытанием для Эмманюэль Макрона. Исход парламентской гонки определит политическое будущее нового президента. Если его партия «Вперед, Республика!» получит абсолютное большинство, то у Макрона будет полная свобода рук: он сможет править с помощью ордонансов, проводить любые законы через нижнюю палату, не опасаясь вотума недоверия со стороны депутатов.

Бизнес, несмотря ни на что

Как заявил 18 мая исполнительный директор компании «Роснефть» Игорь Сечин, нефтяная компания работает над возвращением не только нефтесервисной компании «Таргин», но и других активов «Башнефти». Речь может идти об акциях «Уфаоргсинтеза» и Башкирской электросетевой компании, о которых «Роснефть» упоминает в иске к АФК «Система» на 106,6 млрд руб. «Роснефть» также может повысить исковые требования к «Системе». Тем временем, в правительстве, судя по всему, принято решение, позволяющее «Роснефтегазу» не платить дивиденды за 2016 год.

Интервью

В последние недели на Украине можно было заметить целую волну решений, действий и планов, направленных на ослабление связей с Россией в самых разных аспектах. О наиболее заметных из этих решений и об общем смысле происходящего в соседней стране «Политком.RU» поговорил с известным экспертом по Украине и постсоветскому пространству, доцентом РГГУ Александром Гущиным.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Выборы

25.05.2016

Константин Калачев: «В целом задачи праймериз решены. А проблемы отдельных регионов позволяют партии повесить на карте России своего рода тревожные лампочки»

Константин Калачев22 мая по всей стране состоялось общенародное голосование по отбору кандидатов от «Единой России» на выборах в Госдуму. Данная процедура, используемая партией последние несколько лет, впервые приобрела общенациональный и открытый характер. О том, что получилось, а что нет, о победителях и проигравших «Политком.RU» побеседовал с известным политологом, руководителем Политической экспертной группы Константином Калачевым.

– С чем связано, на Ваш взгляд, решение «Единой России» провести столь широкомасштабные и открытые для всех праймериз, какие цели оно преследовало?

– Мне кажется, это следствие понятной эволюции «Единой России», которая в 2007 году впервые использовала процедуру праймериз на местных и региональных выборах. Тогда праймериз были открыты только для членов партии. Следующим шагом стал переход к открытой модели, т.е. допущению кандидатов не только из числа членов партии и проведению общенародного голосования. За девять лет после 2007 года руководству партии стало ясно, что праймериз себя оправдывают, и я понимаю желание единороссов в условиях, когда их рейтинг не растет, попытаться переломить эту ситуацию перед выборами через процедуру всенародного предварительного голосования. Оно дает «Единой России», во-первых, возможность стартовать раньше других партий, во-вторых, держать кандидатов в тонусе и обновить список кандидатов за счет лиц с высокой избираемостью, в-третьих, позволяет вскрыть внутренние конфликты еще до старта. Конфликты в связи со столкновением амбиций, конфликты групп влияния, внутриэлитные противоречия, которые могли бы отразиться на выборах в сентябре, вскрываются уже в мае, и соответственно есть возможность проведения какой-то профилактической работы.

И еще одно важное обстоятельство: создается долгоиграющий информационный повод, кандидаты приобретают характеристики народных кандидатов. Ну а почему это случилось сейчас, мне кажется, совершенно очевидно. В 2011 году выборы были только по спискам, сейчас это система смешанная; более того, тогда выборы закончились конфузом в виде Болотной. Праймериз – это ответ на все вызовы и угрозы, связанные с переходом к смешанной системе голосования и возможностью делегитимации результата в сентябре. То есть на самом деле это как раз реализация курса на конкурентность, открытость и легитимность, это повышение качества списка кандидатов, это повышение индекса цитируемости самой партии, это вскрытие и разрешение конфликтов, это поддержание всей партийной организации в тонусе и это возможность мощного старта кампании.

– Вот с точки зрения решения тех задач, которые Вы назвали, как Вы можете оценить реальные итоги всего процесса праймериз и состоявшегося в воскресенье голосования? Оправдались ли ожидания партийного руководства, и что прошедшие праймериз практически дали партии власти?

– Россия – страна большая, поэтому надо рассматривать ситуацию не только в целом, но и по отдельным регионам. Я думаю, в целом праймериз себя оправдывали, руководство партии может быть довольно, задачи решены. А те трудности и проблемы, с которыми столкнулась партия в отдельных регионах, позволяют ей повесить на карте России своего рода тревожные лампочки, и теперь партия и ее кураторы знают, на какие регионы надо обратить особое внимание. Собственно говоря, если рассматривать всё произошедшее с точки зрения повышения мобилизационной готовности партии, то, несомненно, она повысилась, организовано всё было весьма неплохо. И заодно, кстати, это был смотр возможностей каждой региональной партийной организации, и можно теперь делать определенные выводы. При этом, я думаю, что иногда здесь происходит ломка стереотипов и разрыв шаблонов. Например, с моей точки зрения, совершенно модельные праймериз прошли в Ярославской области. А всегда считалось, что там позиции «Единой России» слабые.

– Вы сказали, что обозначились какие-то проблемные регионы или части регионов. Вы могли бы пояснить этот тезис?

- Это территории с экстремально низкой явкой. Хотя, конечно, хорошо, что бедных бюджетников не сгоняли на участки, не создавали явку искусственно. Например, очень низкая явка была в Санкт-Петербурге, в Архангельской области. Очевидно, что в этих регионах либо кандидаты не вызывали большого общественного интереса, либо рейтинг партии недостаточно высок, либо организационные возможности хромают. Мне кажется, на самом деле регионы с самой высокой явкой тоже надо рассматривать как проблемные. Потому что понятно, что крайне высокая явка в Дагестане, в Мордовии искусственно надута. А вот за регионы со средними результатами, наверное, можно быть более-менее спокойными, особенно в том случае, если по ходу праймериз не возникало ситуаций, связанных со скандалами, подкупом, подвозом выборщиков, каруселями и т.д. Где-то эти скандалы случались. Понятно, что, например, самое пристальное внимание на выборах в сентябре будет к Московской области. На этот раз там были обвинения в подкупе, в каруселях с использованием специально обученных выборщиков.

– В связи со скандалами называлась не только Московская область, но и Приморский край, Санкт-Петербург, Хабаровский край, Башкирия, Волгоградская область. Сергей Неверов сообщил, что общее количество жалоб составило 426, что в общем довольно много. По Вашему мнению, что лежит в основе этих скандалов?

- Думаю, на самом деле в основе лежат особенности нашей массовой психологии. Какие выборы – такие праймериз, какие избиратели – такие выборы. Условно говоря, если есть люди, готовые голосовать за 10 рублей, значит, кто-то это будет использовать. Если есть люди, которых можно моментально посадить в автобус и привезти, значит, кто-то это будет использовать. Вообще говоря, любые выборы, любые праймериз сопровождаются конфликтами и скандалами, в этом нет ничего страшного. Мировая практика показывает, что праймериз без скандалов никогда не обходятся, скандалы – составная часть этого «шоу».

Другой вопрос – характер скандалов. Одно дело, когда кандидаты жалуются друг на друга – это проявление конкурентной борьбы. Другое дело, когда избиратели начинают жаловаться, что на них давят, что их покупают и т.п. То есть жалобы кандидатов неизбежны, проигравший всегда будет жаловаться. А когда жалуются избиратели, здесь есть над чем задуматься. Потому что, например, варианты административного принуждения к участию в праймериз могут выйти партии боком в сентябре. Или, скажем, покупка голосов какими-то кандидатами тоже может выйти партии боком, и не по морально-этическим причинам, а потому, что, получив деньги за участие в праймериз, эти выборщики бесплатно на выборы уже не пойдут.

Поэтому скандалы, связанные с подкупом или давлением на избирателей, с применением административного ресурса требуют пристального внимания. Ну, например, в Волгоградской области уволили директора молодежного центра, которая отказалась участвовать в каких-то махинациях, связанных с голосованием. Вот это безобразие, такие вещи дискредитируют процедуру. А жалобы кандидатов – это нормально.

– К вопросу о явке. Вы говорили об аномально низкой и высокой явке, но в целом по стране явка составила около 9%. Как Вам кажется, «Единая Россия» рассчитывала на более высокую явку или это нормальный показатель?

– Я думаю, что мечтой были 10%. Я только что вернулся из Ярославля. Там было всё совершенно честно, чисто и красиво, и явка была в районе 7%. Это на самом деле нормально – 7-8%. При этом я полагаю, что и 10% – вполне реально, но при условии конкурентных праймериз. Когда речь идет о конкурентном сценарии, тогда понятно, откуда берется явка. Мне не очень понятно, откуда берется явка при сценариях референдумных, когда совершенно очевидно, что у кандидата нет никаких оппонентов, и когда кандидат еще ко всему прочему недостаточно известен и популярен.

– А вот по Вашим ярославским впечатлениям, кто приходил на праймериз?

– Самые разные люди. С утра были пенсионеры, потом люди среднего возраста и даже молодежь. Всё зависит на самом деле от того, из кого состоит группа поддержки того или иного кандидата. Допустим, у победителя в одном из округов, председателя областной Общественной палаты Александра Грибова (ему тридцать лет только исполнилось) группа поддержки очень пестрая. Эта Общественная палата ведет себя очень активно, наверное, она самая активная в стране. Соответственно в его группе поддержки и пенсионеры есть, и молодежь есть. Ну а в целом, я думаю, все-таки в большей степени люди старшего возраста готовы ходить, и, наверное, женщины охотнее идут, чем мужчины.

– А как избиратели узнавали о праймериз? Их кто-то специально приглашал?

– Хороший вопрос. Я был до этого в Иркутской области, где явка была невысокая – 5%, и там очень многие жаловались, что невозможно найти места для голосования. Действительно, там специальной работы по освещению темы адресов участков не было. Это отразилось на явке. А в Ярославле на сайте «Единой России», на страницах кандидатов в социальных сетях можно было получить данные об адресах участков. В Москве на подъезды клеили объявления с указанием, где находятся участки. Это не самый легкий, но самый разумный способ оповещения.

– Давайте вернемся чуть назад. По Вашим впечатлениям, какое значение имел процесс публичных дебатов между кандидатами, который предшествовал праймериз? Позволил ли он выявить новые яркие публичные лица?

– Сам формат дебатов не позволяет что-то выявить. Задается тема, дискуссии как таковой нет, есть, скорее, выступления и ответы на вопросы. Такой формат дебатов не позволяет в полной мере проявить конкурентные преимущества одних над другими. Хотя в любом случае становится ясно, кто косноязычен, а кто нет. Кстати, дебаты, как и в целом праймериз, проходили по-разному, где-то формально, где-то неформально. В каких-то случаях они собирали много людей. Например, в Ярославле довольно много людей приходило. Где-то совсем мало людей присутствовало. Где-то участники вообще несли ахинею. Но, во всяком случае, глупость каждого была видна. И, в конце концов, люди хотя бы начинали осознавать проблемы, связанные с публичными выступлениями, начинали готовиться и совершенствовать свои навыки в ораторском искусстве.

– А как Вы можете оценить активность агитационной кампании кандидатов на праймериз? Не кажется ли Вам, что она в целом была не очень высокой?

– У разных кандидатов по-разному. Некоторые вели себя очень активно, выпускали газеты многотысячными тиражами. Проблема состоит в том, что мало кто вел тотальную кампанию. В стране кризис, денег стало меньше и надо до выборов в сентябре что-нибудь оставить. Вот, например, депутат заксобрания Дмитрий Скриванов в Пермском крае вел тотальную кампанию и занял первое место. В целом картина по стране была очень пестрая.

– Как бы Вы оценили степень реальной конкурентности на праймериз?

- Конкурентность на 40% одномандатных округов присутствовала. Но конкуренция конкуренции рознь, я бы так сказал. Была конкуренция, но в большинстве случаев была предсказуемость. Хотя были и непредсказуемые варианты, но там админресурс все-таки взял верх. Ну, допустим, Красноармейский округ в Волгограде. Депутат Госдумы Олег Савченко против депутата облдумы Татьяны Цыбизовой. Савченко в итоге проиграл, закидал всех жалобами. Там на самом деле ужас что творилось. Административный ресурс использован был против Савченко по полной программе, и ситуацию переломить не удалось. Но где-то, наверное, есть обратные примеры.

– Насколько, с вашей точки зрения, в ходе праймериз было выражено противоречие между федеральным руководством «Единой России», с одной стороны, и интересами губернаторов и влиятельных групп в региональных элитах - с другой?

– Такие случаи, безусловно, были. Особенно там, где участвуют кандидаты от ОНФ. Простой пример – Иркутская область. Москвич Николай Николаев, глава центра ОНФ по независимому мониторингу исполнения указов президента «Народная экспертиза», и иркутянин Сергей Брилка, спикер областного заксобрания и секретарь регионального отделения «Единой России». Николаев занял в итоге второе место по региональному списку, Брилка – первое. Но я думаю, что в Москве хотели иного – по той простой причине, что руководитель регионального отделения должен нести ответственность за поражения партии в Иркутской области: на выборах мэров, на выборах губернатора. Понятно, что нужна была какая-то свежая струя. Поэтому туда запустили кандидата от ОНФ. Выступил он достойно, занял второе место, но на первое не потянул, потому что политсовет регионального отделения оказал определенное сопротивление.

Иркутская история – не единственная. Но в большинстве случаев в крупных городах кандидаты от ОНФ побеждали, и это являлось торжеством федерального центра, поскольку понятно, чьи это люди, для чего они нужны. Есть, безусловно, ситуации, в которых губернаторы или местные группы влияния пытались продвинуть каких-то своих людей, а с ними соперничали люди, которые в силу своих заслуг и сложившихся отношений выступали как сильные мира сего. В принципе это нормальный процесс. Так и должно быть.

Беседовал Александр Ивахник

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Две основные сенсации мировой политики прошлого года - «Брэксит» и избрание Дональда Трампа президентом США - вызвали массу комментариев о кризисе или даже конце западной демократии. Однако последующие события показали, что политическая система государств Запада обладает достаточной степенью гибкости, чтобы противостоять волне правого популизма. При этом особенностью такого противостояния является отсутствие универсального рецепта – ситуация в каждой стране носит своеобразный характер.

Последние месяцы выдались для Рамзана Кадырова нелегкими – чеченский лидер испытывает все большее давление со стороны противников внутри федеральной элиты, а также столкнулся с серьезным вызовом, исходящим извне. Как Рамзан Кадыров действует в новых условиях и сохранит ли он свои политические позиции?

7 мая новым президентом Франции был избран 39-летний Эммануэль Макрон, лидер движения «В путь!». Еще год назад абсолютный аутсайдер президентской гонки, поставивший, как казалось, на заведомо проигрышную тактику игры в политическом центре, получил во втором туре 66% голосов избирателей, опередив свою соперницу в два раза (у него 20 млн голосов против 10 млн Марин Ле Пен).

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net