Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

26 марта президент РФ Владимир Путин провел встречу с представителями российского бизнеса. На встрече присутствовали 26 человек, включая гендиректора Mail.ru Group Бориса Добродеева, гендиректор сервиса Okko Яну Бардинцеву, совладельца сети Hoff Михаила Кучмента, президента Faberlic Алексея Нечаева, гендиректора «AliExpress Россия» Дмитрия Сергеева, основательницу сети кафе «Андерсон» Анастасию Татулову и президента ГК «Балтика-транс» Дмитрия Красильникова.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Экспертиза

14.09.2016 | Игорь Бунин

Правый поворот и правый перекос

Правый поворот и правый перекосСовременные мировые политические процессы характеризуются ростом активности сил, еще недавно считавшихся маргинальными. Они аккумулируют протест той части населения, которая привыкла ощущать себя большинством, опорой общества, а сейчас чувствует свою невостребованность, ущемленность, опасается превращения в меньшинство.

Масштабная перестройка промышленности сделала ненужными многих работников, чьи производства были переведены в Китай или Малайзию. А представители сферы услуг все чаще сталкиваются с экспансией мигрантов, открывающих рядом свои магазинчики и претендующих на долю в «социальном государстве».

Как результат – мощный удар по традиционным мейнстримовским партиям, которые ранее воспринимали свои лидерские позиции как непоколебимые. Этих людей не удовлетворяют ни левые, которые выступают в качестве защитников прав разного рода меньшинств, ни умеренные правые, призывающие к компромиссным решениям. Более того, кризис доверия к элитам принял практически всеобщий характер и распространяется далеко за пределы этих групп. Во Франции 88% граждан считают, что политики не занимаются вопросами, важными для простых людей. А 82% негативно относятся к политическому классу. Другое дело, что многие из таких избирателей опасаются потрясений и продолжают голосовать в поддержку «мейнстрима», но так поступают далеко не все.

Отсюда отчетливый «правый поворот» в западной политике, который привел к возникновению многочисленных феноменов, наиболее известными из которых являются Марин Ле Пен во Франции и Дональд Трамп в США. На деле их, разумеется, существенно больше – это и Герт Вилдерс в Нидерландах, и Норберт Хофер в Австрии, и «Альтернатива для Германии», которая за несколько лет превратилась в системную проблему для Ангелы Меркель. И многие другие. Но сравнение Трампа и мадам Ле Пен позволяет особенно наглядно выявить сходство и различие этих типажей.

Их объединяет политический радикализм, подчеркнутая «внесистемность», стремление восстановить привычный для их избирателей мир путем защиты от миграции и, в целом, от мировых глобальных процессов. При этом их экономические программы серьезно отличаются друг от друга, что связано с особенностями соответствующих стран и электоратов. Трамп ориентирован на рейгановскую традицию свободного рынка, вызывающую позитивные воспоминания у республиканского электората. Мадам Ле Пен, в свою очередь, позиционирует себя как дирижист и приверженец сильного социального государства, что соответствует французскому менталитету.

Однако на пути к победе и Трампа, и мадам Ле Пен стоят как политические, так и электоральные факторы. В обоих случаях речь идет о сопротивлении элит. Хотя Трампу удалось навязать свою кандидатуру республиканскому истеблишменту, но тот впервые в послевоенной истории США работает на кандидата без всякого энтузиазма, опасаясь, что кампания Трампа негативно скажется на шансах республиканских сенаторов и конгрессменов в «неустойчивых» штатах и округах. Кроме того, в США действует мощная коалиция меньшинств (от расовых до сексуальных), которая резко отрицательно настроена в отношении Трампа и поддерживает демократов. На их же стороне и большинство образованной части белой общины страны (выпускников колледжей).

Мадам Ле Пен до сих пор находится в политической изоляции – с ней не заключают альянсы «системные» партии, которые в большинстве случаев блокируются друг с другом, чтобы не допускать победы Национального фронта. Впрочем, если в 2002 году, когда отец Марин Ле Пен баллотировался в президенты, этот принцип носил безусловный характер, то сейчас он несколько размывается, но все равно, в целом, продолжает действовать.

К электоральным факторам, ограничивающим возможности Марин Ле Пен, относится двухтуровая избирательная система, при которой как раз возможна негативная мобилизация во втором туре, изолирующая Национальный фронт. Трамп может столкнуться с ситуацией, при которой более сильные позиции Хиллари Клинтон в густонаселенных штатах способны обеспечить ей доминирование в коллегии выборщиков даже в случае минимального разрыва между основными кандидатами. Можно вспомнить и казус 2000 года, когда выборы по общему количеству голосов избирателей выиграл один кандидат, а по числу выборщиков – другой, который и стал президентом. Поэтому госпоже Клинтон достаточно победить в нескольких ключевых «колеблющихся» штатах, чтобы выиграть выборы.

В России ситуация выглядит иной, хотя мировые тенденции затронули и ее. Но ключевые предпосылки выглядят иначе. Это сильнейший «постимперский» комплекс, связанный с распадом СССР и снижением влияния на международной арене, в совокупности с разочарованием в либеральных реформах после событий 90-х годов. В условиях феномена «осажденной крепости» основным врагом выглядит внешний – Запад, в первую очередь, конечно, США, хотя и отношение к Европе в последние годы сильно ухудшилось.

Если проводить зарубежные аналогии, то все российские парламентские партии близки по своей идеологии к Национальному фронту Франции. Все они выступают с традиционалистских позиций в морально-нравственной сфере, негативно относятся к глобализации и миграции. Все они апеллируют к различным группам большинства населения, ориентированного на сохранение статус-кво («Единая Россия») или же на возращение в прошлое, как советское (КПРФ, «Справедливая Россия», позиционирующая себя как социалистическая партия), так и во многом «сконструированное» в общественном сознании досоветское, имперское (ЛДПР). Аналогов европейских левых в нынешнем российском парламенте нет, что создает ярко выраженный правый перекос (в отличие от западного правого поворота, участникам которого противостоят влиятельные политические и общественные силы).

В то же время в экономической сфере российские парламентские партии куда ближе к мадам Ле Пен, чем к Трампу, что также может быть объяснено национальными особенностями, связанными с исторической ролью сильного государства и утратой многих традиций конкурентного предпринимательства. Все эти партии выступают за широкое государственное вмешательство в экономику и активную социальную политику, популизм окрашен в патерналистские тона. Самой «непатерналистской» из них является «Единая Россия», но только потому, что это правительственная партия – она не может давать слишком широких обещаний, которые заведомо не может выполнить действующий кабинет министров. В то же время внутренние настроения в партии носят куда более патерналистский характер, чем ее официальный курс.

Особенности электоральной системы России не являются препятствием для таких тенденций. Ограничителями выступают президентская власть, которая прагматично стремится блокировать крайности, и либеральная Конституция, оставшаяся в наследство от 90-х годов и вызывающая все большее неприятие у сторонников более жесткого курса – как во власти, так и в оппозиции. Приоритет прав человека, светский характер государства, запрет обязательной идеологии – эти ключевые положения Конституции подвергаются все большей критике.

Сильной стороной этой системы является ее высокая – в настоящее время – общественная поддержка. Протест 2011-2012 годов был вызван нарушениями в избирательной сфере, всякого рода «волшебством», приводившим к делегитимации выборов, зажатостью политической конкуренции. Теперь этого нет – прозрачность избирательных процедур резко повысилась, авторитет Центризбиркома при Элле Памфиловой существенно вырос, значительно увеличилась и электоральная конкуренция.

Слабая сторона – отсутствие механизмов для модернизации, что особенно опасно в условиях жесткой глобальной конкуренции. Везде есть желающие отгородиться от мира, создать собственное герметичное общество, но такой путь носит тупиковый характер – это относится и к США, и к Франции, и к России. Главный же риск для России заключается в том, что хотя сейчас общественная агрессия направлена вовне, но она в будущем может повернуться и вовнутрь, в сторону политического класса, причем в куда более жестких формах, чем на Западе. С учетом опыта российской истории, когда общество периодически шарахалось от иконы к топору, от благостной духовности к разгульному бунту, этот риск нельзя недооценивать.

Игорь Бунин – президент Центра политических технологий

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

В Советском Союзе центр Духовного Управления Мусульман Северного Кавказа находился именно в Дагестане в городе Буйнакск. Однако почти еще до распада СССР, в 1990 году, в Дагестане был создан самостоятельный муфтият, а его центром стала столица Республики Дагестан – город Махачкала.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net