Информационный сайт
политических комментариев
вКонтактеFacebookTwitter
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Политком.RU обсудил с первым вице-президентом Центра политических технологий Алексеем Макаркиным динамику общественных настроений в России в уходящем году.

Бизнес, несмотря ни на что

Локомотивом выхода из продолжающегося экономического кризиса может быть только частный сектор. Как чувствовал себя российский бизнес в уходящем году? Как можно оценить усилия правительства по стимулированию предпринимательской деятельности и привлечению инвестиций? Об этом в интервью Политком.RU рассказывает старший научный сотрудник Института экономической политики им. Е.Гайдара Сергей Жаворонков.

Интервью

Конец года всегда дает повод подвести итоги происшедших событий, выделить основные тенденции, высказать предположения на будущее. Своими оценками политических итогов 2016 года с «Политком.RU» поделился известный российский политолог, президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский.

Колонка экономиста

Видео

Реклама

Колонка экономиста

26.09.2016 | Марина Войтенко

Прогнозы в осенних тонах

Марина ВойтенкоКак известно, сбываемость прогнозов зависит от содержания экономической политики, которая в свою очередь находится под влиянием кратко- и среднесрочных ожиданий и соответствующих проектировок. Чтоб чего-то добиваться, надо и нечто предпринимать. В эту сложную взаимозависимость образов будущих макроэкономических тенденций и регулятивных действий[1], между тем, всегда вмешивается угловатая реальность трендов, наблюдаемых здесь и сейчас. Минувшая неделя поставила в этой замысловатой диалектике очередное многоточие …

Социально-экономические итоги августа-2016, подведенные Росстатом, вновь оказались неоднозначными. На фоне некоторого оживления промвыпуска (+0,7% в годовом выражении и +0,4% год к году за восемь месяцев) и грузооборота транспорта (+2,8% и +1,5% соответственно), а также уверенного роста агропроизводства (+6,0% и +3,4%) при продолжении негативных трендов в динамике внешнеэкономических показателей и инвестиций ощутимо ухудшилось положение с потребительским спросом.

Безработица в РФ в августе сократилась до 5,2%. Вместе с тем, падение торговой розницы ускорилось с июльских 5,0% (в годовом исчислении) до 5,1% (снижение к уровню-2015 за январь-август достигло 5,8%). Такие же потери за этот период понесли реальные располагаемые доходы населения, причем темп движения по нисходящей траектории в летние месяцы заметно усилился: в июне (год к году) – минус 4,8%, в июле – минус 7,3%, в августе – минус 8,3%. Среднемесячная номинальная начисленная зарплата к августу-2015 подросла на 5,8%, но средняя реальная (с учетом инфляции) упала год к году на 1,0%. Сезонно очищенные данные тоже не радуют: реальные доходы в третьем квартале продолжили терять по 1,2% в месяц (в апреле-июне – по 1,1%), реальные зарплаты в лучшем случае вышли в ноль (по оценке ЦМАКП, росли на 1,1% в первом квартале, во втором стояли на месте, в третьем – снижались на те же 1,1%).

Наблюдаемые тенденции подвигли МЭР к перемене прогноза. По новой версии (обсуждалась на совещании главы правительства 21 сентября), ожидания по реальным доходам в текущем году ухудшились с -2,8% до -5,6%, розничному товарообороту – с -2,7% до -4,6%, предполагаемая динамика реальной зарплаты, напротив, скорректирована с -1,5% до 0,3%. Эксперты не исключают, что темпы зарплат могут выйти в положительную область благодаря снижению инфляции.

Для оценки уровня и качества жизни, однако, важнее вектор и скорость изменений в реальных доходах, расчет которых производится с исключением всех обязательных платежей и с учетом пенсий, социальных трансфертов и поступлений от предпринимательской деятельности. Здесь перспективы довольно неблагоприятны. По расчетам главного экономиста ВЭБ Андрея Клепача, реальные доходы населения РФ выйдут на докризисный рубеж лишь «где-то к 2020 году». Личностные оценки россиян своего материального положения вполне корреспондируют с этим выводом. Согласно результатам августовского опроса, поведенного Фондом «Общественное мнение» для ЦБ РФ, в конце лета-2016 об отсутствии каких-либо изменений за последний год заявили 48% респондентов (в том же месяце-2015 – 46%), об ухудшении – 41% (44%). То есть, по сути это – констатация кризисной ситуации. Ожидания на предстоящий год тоже не радужны: 42% полагают, что ничего не изменится, 22% – доходы упадут, и лишь 18% рассчитывают на лучшее.

Обновленный прогноз МЭР, который, по замыслу, должен быть положен в основу бюджетных проектировок, выглядит более сдержанно и реалистично (пересмотр в сторону ухудшения не коснулся только промвыпуска и курса рубля). В министерстве ожидают снижения ВВП-2016 на 0,6%, роста на 0,6% в 2017 году, на 1,7% – в 2018-ом и на 2,1% в 2019 году (в сравнении с апрельскими сценарными условиями потеря темпа на следующие три года составляет 0,2 п.п. и по 0,1 п.п. соответственно). Более скромный рост «назначен» инвестициям в основной капитал – на 0,3% в 2017 году на 2,2% и 3% в следующие два года. Медленнее будут двигаться вперед в 2017-2019 годах торговая розница – на 1,1%, 1,5% и 2,5%, реальные располагаемые доходы населения – на 0,5%, 1% и 1,3%, реальные зарплаты – на 0,6%, 1,9% и 1,6%.

Сюрпризом прогностического творчества МЭР оказалась оценка ожидаемой инфляции: в 2016 году – 5,8%, в 2017-ом – 4,9%, в 2018-ом – 4,4%, в 2019 году – 4,1%. Подобное «неверие» в достижение к концу следующего года 4%-го таргета роста цен, естественно, вызвало возражения ЦБ РФ и Минфина. В Банке России подчеркнули: когда применяется режим таргетирования инфляции, необходимо закладывать целевой ориентир во все варианты прогноза. В Минфине обратили внимание на то, что расхождения в оценках инфляции между денежными властями и правительством посылают негативный сигнал бизнесу, не способствуя росту доверия к экономической политике в целом[2] и усложняя задачу снижения ожиданий роста цен.

Еще одна претензия к базовому варианту прогноза МЭР – завышение общемировых темпов роста и недостаточный учет рисков, складывающихся в глобальном хозяйстве. Между тем, в опубликованном 22 сентября докладе Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) уже содержится предупреждение об «угрозе третьей фазы мирового финансового кризиса[3]», признаками которой является снижение темпов-2016 в мире (впервые с 2012 года), продолжающийся отток капитала с развивающихся рынков и риски «глобальной дефляционной спирали» в случае «жесткой посадки» экономики Китая. По оценке ЮНКТАД, рост общемирового ВВП-2016 притормозит до 2,3% против 2,5% в предыдущие два года.

Опасения вызывает и закредитованность корпоративного сектора в развивающихся странах, тем более что почти две трети заемных средств приходится на сильно зависящие от экономических циклов и мало влияющие на структурную трансформацию экономик секторы (нефтегазовый, строительство, электроэнергетика и т.п.). Положение усугубляет и то, что эти корпорации зачастую вместо инвестиций в производство направляют все большую часть прибылей на обратный выкуп акций и дивиденды. И все это усиливает тревогу по поводу финансовой стабильности emerging markets и перспектив структурных преобразований, которые могли бы вывести их экономики на траекторию устойчивого качественного роста.

Не блещет оптимизмом и новый прогноз ОЭСР (представлен 21 сентября). Оценки динамики глобального ВВП в 2016-2017 годах снижены на 0,1 п.п. до 2,9% и 3,2%. Умерены прогнозы для всех крупнейших экономик: для США – 1,4% и 2,1%, еврозоны – 1,5% и 1,4%, Великобритании – 1,8% и 1,0%, Японии – 0,6% и 0,7%, Китая – 6,5% и 6,2%. Продолжение быстрого роста предполагается лишь в Индии – 7,4 в 2016-ом и 7,5% в 2017 году. В документе также отмечается, что «рост в основных экономиках emerging markets замедлился по сравнению с последними годами и лишь немного ускорится в 2017 году за счет ослабления рецессии в Бразилии, России и других сырьевых производителях». Тем не менее, экономика Бразилии, несмотря на некоторые улучшения, по-прежнему переживает глубокую рецессию и, как ожидается, сократится на 3,3% в текущем году и на 0,3% в будущем. Околонулевой темп ВВП-2017 прогнозируется для РФ.

В числе существенных рисков современного экономического мира эксперты ОЭСР указывают на торможение международной торговли, обязанное, прежде всего, расширению разнообразных (в том числе и нетарифных) протекционистских мер, ставящих «подножку» развитию глобальных цепей добавленной стоимости. Впрочем, еще большее значение имеет политика низких и сверхнизких ставок центральных банков. Эта «новая монетарная реальность», говорится в докладе OECD «Interim Economic Outlook», лежит в основе значительного роста цен на широкий перечень активов (акции, облигации, недвижимость и т.п.), повышая вероятность резкого снижения соответствующих котировок на мировых финансовых рынках. Риски низких ставок уже реализуются в падении доходности бумаг с фиксированным доходом (от этого больше всего страдают инвестиционные и пенсионные фонды). Кроме того, новым «минным полем» стала ситуация, когда более 35% суверенных долгов в странах ОЭСР торгуется с отрицательной доходностью. Еще пара лет такой практики, констатируют аналитики, создаст глобальную проблему устойчивости финансовых институтов.

По сути тем же обеспокоены и в Банке международных расчетов (БМР иначе называют «банком центробанков» по составу учредителей и участников этой организации). В его последнем (19 сентября) квартальном обзоре есть раздел с характерным названием «Dissonant markets?», где в качестве основной причины рыночного диссонанса, то есть, перегрева сегментов долевых и долговых ценных бумаг и увеличивающегося разрыва в температурах финансовых и реальных секторов в мировой экономике названа слишком сильная зависимость рынков от программ количественных смягчений, которые «достигли пределов своей эффективности». Один из признаков – высокая вероятность того, что банки (для которых отрицательные ставки оказываются по сути дополнительным налогом) в ответ на рост волатильности могут сокращать объемы кредитования. К этому рубежу, считают в БМР, вплотную приблизился Китай, не сумевший справиться с проблемой чрезмерной кредитной активности и теперь стоящий на пороге полномасштабного банковского кризиса[4].

Реакцией на противоречивые результаты ДКП (в тех же США налицо симптомы вхождения экономики в завершающую стадию делового цикла) стала сентябрьская пауза в изменении монетарных кондиций (в том числе по уровням ставок), взятая ведущими центробанками. 20-21 сентября к ЕЦБ, Банку Англии и Нацбанку Швейцарии присоединились Банк Японии и ФРС США. При этом денежные власти Японии объявили о переходе к «количественно-качественному смягчению» и намерены вместо денежной базы таргетировать доходность 10-летних гособлигаций на текущем уровне (0%)[5]. В свою очередь Федрезерв дал понять, что, скорее всего, повысит базовую ставку в декабре. На пресс-конференции по итогам заседания комитета по открытым рынкам ФРС, ее глава Джанет Йеллен заявила: большинство его голосующих членов «полагают, что одно повышение ставки будет уместным в этом году». Участники рынков оценивают вероятность события близко к 60%.

Согласно выводам сентябрьских докладов-прогнозов международных экономических и финансовых организаций, ускорение общемирового роста требует от главных участников глобального хозяйства новых композиций денежно-кредитных политик (с учетом их большей, чем прежде, синхронности), бюджетных консолидаций с встроенными стимулирующими мерами и структурных реформ. Однако времени на такой поиск, чтобы подготовиться к новому витку финансовой турбулентности в мире, а тем более избежать его, может просто напросто не хватить.

Приведенные выше прогнозы выдержаны в осенних тонах. Справедливости ради нужно отметить, что это, конечно, не «бабье лето», но и не «предзимье». Самый главный внутрироссийский риск – медленной и неустойчивой трансформации нынешней экономической модели – пока еще находится в «зоне управляемости», границы которой определяются степенью реализации структурной повестки. Тем не менее, наблюдаемый в необходимых институционально-регулятивных перезагрузках (включая и бюджетное планирование) бег на месте вполне способен охладить новые итерации макроэкономических ожиданий на 2017-2019 годы.

Марина Войтенко - обозреватель

[1] Наглядное представление об этом дает статья премьера Дмитрия Медведева «Социально-экономическое развитие России: обретение новой динамики» опубликованная 22 сентября в журнале «Вопросы экономики», выпуск №10 за 2016 год.

[2] Впрочем, по этому поводу возникает немало вопросов и к самому Минфину. Выступая в 23 сентября на финансовом форуме в Москве, его глава Антон Силуанов подчеркнул, что проект бюджета, который должен быть внесен в Госдуму к концу октября, не предусматривает кардинальных изменений в налогах и финансовой политике. Между тем, в середине сентября из «утечек» в СМИ стало известно о предложении Минфина с 2017 года начать взимать страховые взносы со всего зарплатного фонда по единой ставке, а к 2019 году довести ее до 26% (с 2017 года – 9%, с 2018 года – 28%). Плохо согласуется заявление министра о том, что ведомство не будет предлагать повышение налогов на следующую трехлетку, с озвученным на том же форуме предложением министерства по увеличению изъятий из нефтегазового сектора примерно по 50 млрд рублей ежегодно через НДПИ.

[3] Первая фаза – глобальный финансовый кризис 2008-2009 годов, ко второй ЮНКТАД относит долговой кризис в еврозоне в 2011-2012 годах.

[4] В БМР в качестве опережающего индикатора будущих банковских кризисов используется показатель кредитного разрыва, то есть, разница между текущим отношением кредита к ВВП и средним значением этого соотношения за прошлые периоды. Если «разрыв» превышает 10%, то страна может столкнуться с кризисом в банковской системе, который может случиться «в любой момент в течение ближайших трех лет». Напомним, что нынешний показатель в Китае достиг 30,1%. Общий индекс спроса на кредиты в третьем квартале составил 55,7 пункта – минимум с 2004 года.

[5] Аналитики Citi bank расценили этот «разворот» как «начало конца эры quantitative easing», главным поводом к которому является приближающееся исчерпание подходящих активов для покупок центробанками.

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Противостояние Ирана и Саудовской Аравии – условных центров мирового шиизма и суннизма, наметилось аж со времени победы в иранской Исламской Революции в 1979 году. Именно с тех времен Эр-Рияд начал кампанию по нивелированию политического влияния шиитских общин.

Долгое время системные политические партии Старого Света с правого и левого фланга двигались навстречу друг другу и по мере размывания своей социальной базы смешивались до степени неразличимости. Сформировался широкий политический консенсус, включавший активную социальную политику, принципы политкорректности, уважение прав меньшинств и продвижение целей европейской интеграции. Однако сейчас этот консенсус на глазах начинает распадаться.

Одного из фаворитов президентской кампании во Франции Франсуа Фийона и западная пресса, и российская называют дружественной Москве фигурой, от которой ждут снятия санкций и отказа от политики сдерживания. Вместе с этим, однако, было бы правильнее говорить о внешнеполитических позициях Фийона в контексте не «pro et contra», а, в первую очередь, возвращения Франции активной роли в международных делах, что задает совершенно иную систему координат для анализа его приоритетов.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net