Информационный сайт
политических комментариев
вКонтактеFacebookTwitter
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Политком.RU обсудил с первым вице-президентом Центра политических технологий Алексеем Макаркиным динамику общественных настроений в России в уходящем году.

Бизнес, несмотря ни на что

Локомотивом выхода из продолжающегося экономического кризиса может быть только частный сектор. Как чувствовал себя российский бизнес в уходящем году? Как можно оценить усилия правительства по стимулированию предпринимательской деятельности и привлечению инвестиций? Об этом в интервью Политком.RU рассказывает старший научный сотрудник Института экономической политики им. Е.Гайдара Сергей Жаворонков.

Интервью

Конец года всегда дает повод подвести итоги происшедших событий, выделить основные тенденции, высказать предположения на будущее. Своими оценками политических итогов 2016 года с «Политком.RU» поделился известный российский политолог, президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский.

Колонка экономиста

Видео

Реклама

Колонка экономиста

28.11.2016 | Марина Войтенко

Налоги vs. инвестиции

Марина ВойтенкоИтоги октября-2016, представленные в начале минувшей недели министерством экономического развития, вновь оказались неоднозначными и противоречивыми. Спад в годовом выражении продолжает постепенно замедляться, но в прошлом месяце российское хозяйство опять не росло. ВВП с устраненным влиянием сезонных факторов продемонстрировал нулевую динамику (0,0% месяц к месяцу)[1].

Показатель год к году снизился на 0,5%, за десять месяцев сокращение насчитывает 0,7% г/г. В плюсе (с сезонной очисткой м/м): промышленность (+0,3%), обработка (+0,5%), агросектор (+0,1%), строительство (+1,6%). В минусе: розничная торговля (-0,5%) и реальные располагаемые доходы населения (-1,5%).

Если добавить к этому торможение роста реальной заработной платы (вкупе с увеличением задолженности по оплате труда до 4 млрд рублей) и увеличением безработицы (с 5,2% до 5,4%), то налицо в лучшем случае стагнация потребительского спроса с риском возобновления его спада. Ситуация в инвестиционной сфере еще более неоднозначна.

По данным МЭР, в третьем квартале динамика вложений в основной капитал перешла в положительную область (+0,3% г/г) на фоне низкой базы-2015 (-13,0% г/г), сезонно очищенный рост составил +0,6% квартал к кварталу. При этом поведение индикаторов инвестактивности в октябре, полагают в министерстве, свидетельствует о том, что «говорить о развороте инвестиционного цикла еще преждевременно». Основные тенденции остаются разнонаправленными.

Так сокращение год к году объема строительных работ достигло 0,8% (минимальное значение с декабря-2014), что привело к замедлению спада по итогам десяти месяцев до 5,0%. Причем при сглаживании волатильности (с применением скользящей средней по трем месяцам) наблюдается сохранение индекса строительства примерно на одном и том же уровне с начала лета. В то же время, индекс производства инвестиционных товаров, в версии МЭР, в октябре уменьшился на 13,1% г/г, с устранением сезонности – на 3,2% м/м. Соответствующие сентябрьские показатели составили -10,1% и -2,8%. Ухудшились динамика погрузки инвесттоваров железнодорожным транспортом (до -12% г/г) и выпуска машин и оборудования для внутреннего рынка (до -0,2% г/г). Торможение показывают и темпы инвестиционного импорта. Этот вывод министерства подтверждается расчетами ЦМАКП: в среднем за последние полгода рост импорта машин и оборудования насчитывал 3,2%, в октябре сократился до 2,2%. При этом импорт в целом с третьего квартала показывает явный тренд к восстановлению – его объем за десять месяцев отстал от прошлогоднего лишь на 2,8% (экспорт – на 21,3%, торговый профицит – на 44,3%).

По оценке МЭР, падение капвложений в третьем квартале замедлилось до 2,3%. Тем не менее, их октябрьская динамика, как отмечается в инвестиционном мониторинге министерства, «позволяет предположить, что в четвертом квартале мы вновь увидим отрицательные темпы роста и выйдем на прогнозную годовую оценку в -3,7%». Важно иметь в виду, что предположение сделано с учетом увеличившегося за девять месяцев на 20,6% г/г сальдированного финансового результата предприятий и организаций. Период трансформации прибыли в инвестиции, как известно, растягивается в среднем на три квартала. Текущий итог, таким образом, заявит о себе не ранее начала второго полугодия-2017 (при этом немалая часть полученной прибыли пойдет на управление внутренним и внешним корпоративным долгом).

Общеэкономические тренды октября и десяти месяцев с начала года в настоящее время удерживают прогноз спада-2016 в 0,6-0,7%. На минувшей неделе первый вице-премьер Игорь Шувалов подтвердил именно эту оценку (в ходе бизнес-форума «Россия – Сингапур»). Эксперты не исключают, что некоторая корректировка возможна по итогам ноября, когда станет ясно, какой темп ВВП в принципе складывается в четвертом квартале. Если глубина спада в октябре-декабре уменьшится до 0,2-0,3% год к году (в третьем квартале она составила 0,4%), то годовая динамика может достичь минус 0,4-0,5%.

Доминирующие ожидания роста-2017 у российских экспертов и официальных лиц тоже остаются прежними – около 1%. Больше оптимизма на минувшей неделе обнаружили аналитики S&P. В ежегодном прогнозе рейтингового агентства для банковской отрасли в мире предполагается темп ВВП-2017 в 1,4% и 1,7% в 2018 году, «учитывая некоторое сдержанное повышение нефтяных цен»[2].

Между тем, настроения в российской бизнес-среде «подсказывают» целесообразность более сдержанных оценок. Один из сигналов тому – изменения индекса предпринимательской уверенности (рассчитывается Росстатом). В ноябре по сравнению с октябрем он снизился в добыче на 2 п.п., в обработке – на 1 п.п., в производстве и распределении электроэнергии, газа и воды не изменился. Заметим, что показатель в добывающих отраслях находится на нисходящей траектории четвертый месяц подряд. В обрабатывающей промышленности ползет вниз второй месяц к ряду после стабилизации в сентябре. При характеристике текущей экономической ситуации пессимистов оказывается в добыче больше на 6 п.п., в добывающих производствах – на 2 п.п. Но, в ближайшие шесть месяцев тех, кто ждет перемен к лучшему уже больше, чем настроенных на ухудшение положения дел, – на 5 п.п. и 10 п.п. соответственно.

Весьма примечательна первая тройка факторов, которые по мнению руководителей предприятий сдерживают деловую активность. На первом месте – неопределенность в экономике, включая действия и намерения властей, на втором – недостаточность спроса на внутреннем рынке, на третьем – высокий уровень налогообложения. В других опросах (например, регулярно проводящихся РСПП) нередко отмечается, что неопределенности в ощущениях по поводу экономической политики (от чего напрямую зависит мотивация к инвестициям) заметно добавляют налоговые месседжи, исходящие и от правительственных чиновников, и от законодателей.

Провозглашенное неповышение налогового бремени на предстоящие три года воспринимается бизнесом со значительной долей скепсиса. И тому есть основания. Так, в рамках работы над бюджетом-2017 и финпланом 2018-2019 годов в первом чтении уже принят законопроект, ограничивающий возможности покрывать убытки компаний, входящих в группы консолидированных налогоплательщиков (ГКН). Напомним, что до сих пор (и в этом суть такого налогового режима) из прибыли можно было вычитать убытки участников ГКН практически без ограничений (взамен государство ведет жесткий контроль за трансфертными ценами). Теперь, то есть, с 2017 года совокупную прибыль группы можно будет уменьшить не более чем на 30%. Цена вопроса – дополнительная нагрузка на ГКН примерно в 100 млрд рублей[3].

Другой законопроект (и он, естественно, будет принят) по сути отменяет льготу для бизнеса по налогу на движимое имущество, поставленное на баланс после 2013 года. В 2015 году, по данным ФНС, она позволила бизнесу сэкономить 110,8 млрд рублей. В принципе льготой (и то лишь с 2018 года) можно будет пользоваться, но только с согласия администрации субъекта РФ. Представители РСПП, «Деловой России» и других бизнес-объединений задают риторический вопрос: ну, и кто же согласится, когда бюджет с профицитом сводят не более десятка регионов.

Это лишь два примера «точечных» мер, направленных на укрепление доходной базы бюджетной системы. Однако в экспертном сообществе мало кто сомневается, что на выходе в бюджете-2017 будут «зашиты» и другие решения такого рода. Впрочем, для равновесия профильные комитеты Госдумы предлагают и новые стимулы: введение налоговых кредитов для инновационных и высокотехнологичных компаний (при этом, правда, по-прежнему нет полной ясности в вопросе их идентификации в ФНС), возврат инвестиционной льготы по налогу на прибыль и т.п. Надежд у бизнеса на положительный исход этих начинаний не много. По-видимому, столько же шансов и у предложения МЭР о двухлетнем моратории на повышение страховых взносов для индивидуальных предпринимателей. Более вероятно продление налоговых льгот для IT-отрасли. Как сообщают СМИ, в правительстве изучается такая возможность, благодаря, прежде всего, прямому поручению Президента РФ Владимира Путина.

На умонастроения предпринимательского класса существенным образом влияют налоговые планы кабинета министров на среднесрочную перспективу. На минувшей неделе в Минфине пообещали вернуться после 2018 года к идее снижения прямых налогов и повышения косвенных. Конкретнее – к увеличению НДС и уменьшению страховых взносов. В сентябре эту инициативу на совещаниях у Игоря Шувалова сочли плохо просчитанной (мера оценивалась на трехлетнем треке в 1,2 трлн рублей дополнительных доходов при сокращении взносов с 30% до 26% и росте ставки НДС с 18% до 20% с постепенным отказом от всех льгот). Маневр выглядел откровенно проинфляционным (увеличение ставки на 1 п.п. вело бы к разгону цен на 0,6 п.п.). К тому же нет никаких гарантий, что экономия на взносах будет конвертирована в увеличение зарплат. Тем не менее, работа над замыслом, видимо, продолжается.

Все более запутанной выглядит картина с новациями по налогу на доходы физических лиц. Представители Минфина заявили, что вариант с введением прогрессивной шкалы опять-таки до 2018 года рассматриваться не будет. У вице-премьера Ольги Голодец позиция ровно противоположная: НДФЛ должен быть прогрессивным, а бедных нужно вообще освободить от его уплаты. «У нас эта мера просчитана, и мы ее на сегодняшний день обсуждаем», – заметила госпожа вице-премьер. Кто такие «мы», между тем, остается неизвестным.

Точно также разминулись с ответами закономерные и логичные вопросы, какая именно прогрессия предполагается, каковы критерии освобождения от налога, сделан ли окончательный выбор между введением шкалы и повышением общей ставки (летом обсуждались предложения о ее увеличении до 15%, 17,5% и даже до 25%). Еще больше невнятности в оценках последствий такого шага. Будет ли реформирована система страховых платежей? Как станут формироваться бюджеты соответствующих социальных фондов, например, того же ПФР? Предполагаются ли структурные перемены в этих секторах? Как будут выглядеть межбюджетные отношения (на НДФЛ приходится 36,5% всех доходов субъектов РФ) и сколько федеральных трансфертов придется отправлять в регионы для компенсации сокращающихся налоговых поступлений? Повисло в воздухе и повышение адресности социальных расходов, как, казалось бы, генеральное направление борьбы с бедностью.

Понятно, что отсутствие убедительных ответов погружает российский бизнес в состояние «глубокой принудительной задумчивости». Кто-то увидел в этом отечественный вклад в общемировую моду на экономический популизм. Другие припомнили хлесткий афоризм В.С.Черномырдина: «Один рационализатор при пуске объекта [в текущих обстоятельствах читай – бюджетной трехлетки] хуже роты диверсантов». Есть и те, кто потянулся за видами на жительство вне родных пенатов (спрос на «услугу» в 2016 году, по оценкам, увеличился по разным направлениям на 40-60%).

Более всего проигрывают перспективы устойчивого инвестиционного роста. Между тем, бизнес уже не один год предлагает рассчитывать в рамках общегосударственного финансового планирования такой показатель как уровень совокупной фискальной нагрузки, включающей помимо регулярных налогов все прочие обязательные публичные платежи и тарифы. Будь это сделано (для экономики в целом и ее отдельных секторов) в рамках структурной повестки с последующим таргетированием снижения бремени, неопределенности в экономической политике стало бы заметно меньше, а вот мотивации к частным вложениям в основной и человеческий капитал получили бы, наконец, недостающие им долгосрочные стимулы.

Марина Войтенко – экономический обозреватель

[1] Расчеты аналитиков Внешэкономбанка, напротив, показывают символический рост в 0,1%. При этом ВВП год к году в октябре, по версии ВЭБ, усилил падение до 0,7% после 0,5% в сентябре. Оценка снижения за 10 месяцев (-0,7%), впрочем, такая же, как и у МЭР. Нет пока и расхождений с правительственными экономистами в ожиданиях спада-2016 в целом – он, по-видимому, ограничится 0,6%.

[2] Оговорка по нефти примечательна на фоне другой немаловажной констатации: «В настоящее время мы сомневаемся, что в 2017 году потребление сможет вновь стать сильным двигателем экономического роста и банковского сектора». Стоп-факторами по-прежнему будут стоимость кредитных ресурсов (смягчение денежно-кредитной политики зависит от степени жесткости бюджетной) и значительный объем токсичных активов. В этих условиях рост кредитования в 2017-2018 годах не превысит 5-7%, полагают в S&P.

В еще большей степени на темпах роста могут сказаться котировки crude oil. Глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль (интервью Bloomberg 24 ноября) уверен: если встреча ОПЕК+ завершится успехом и нефть подойдет к $60 за баррель, «то это может вызвать существенное увеличение добычи в других странах, включая сланцы в США. Подобный исход может вновь оказать негативное влияние на цены в течение 9-12 месяцев». В Банке России также исходят из того, что нефтецены с большей вероятностью будут колебаться в диапазоне $40-50 за баррель в ближайшие два года.

[3] В поправках ко второму чтению лимит на покрытие убытков из прибыли предложено повысить до 50%, ограничив его действие 2017-2019 годами. В этом случае налоговые изъятия, по оценке ЦМАКП, могут составить лишь (!) 65 млрд рублей ежегодно.

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Противостояние Ирана и Саудовской Аравии – условных центров мирового шиизма и суннизма, наметилось аж со времени победы в иранской Исламской Революции в 1979 году. Именно с тех времен Эр-Рияд начал кампанию по нивелированию политического влияния шиитских общин.

Долгое время системные политические партии Старого Света с правого и левого фланга двигались навстречу друг другу и по мере размывания своей социальной базы смешивались до степени неразличимости. Сформировался широкий политический консенсус, включавший активную социальную политику, принципы политкорректности, уважение прав меньшинств и продвижение целей европейской интеграции. Однако сейчас этот консенсус на глазах начинает распадаться.

Одного из фаворитов президентской кампании во Франции Франсуа Фийона и западная пресса, и российская называют дружественной Москве фигурой, от которой ждут снятия санкций и отказа от политики сдерживания. Вместе с этим, однако, было бы правильнее говорить о внешнеполитических позициях Фийона в контексте не «pro et contra», а, в первую очередь, возвращения Франции активной роли в международных делах, что задает совершенно иную систему координат для анализа его приоритетов.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net