Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

11 и 18 июня 2017 года во Франции состоятся парламентские выборы, которые станут новым испытанием для Эмманюэль Макрона. Исход парламентской гонки определит политическое будущее нового президента. Если его партия «Вперед, Республика!» получит абсолютное большинство, то у Макрона будет полная свобода рук: он сможет править с помощью ордонансов, проводить любые законы через нижнюю палату, не опасаясь вотума недоверия со стороны депутатов.

Бизнес, несмотря ни на что

Как заявил 18 мая исполнительный директор компании «Роснефть» Игорь Сечин, нефтяная компания работает над возвращением не только нефтесервисной компании «Таргин», но и других активов «Башнефти». Речь может идти об акциях «Уфаоргсинтеза» и Башкирской электросетевой компании, о которых «Роснефть» упоминает в иске к АФК «Система» на 106,6 млрд руб. «Роснефть» также может повысить исковые требования к «Системе». Тем временем, в правительстве, судя по всему, принято решение, позволяющее «Роснефтегазу» не платить дивиденды за 2016 год.

Интервью

В последние недели на Украине можно было заметить целую волну решений, действий и планов, направленных на ослабление связей с Россией в самых разных аспектах. О наиболее заметных из этих решений и об общем смысле происходящего в соседней стране «Политком.RU» поговорил с известным экспертом по Украине и постсоветскому пространству, доцентом РГГУ Александром Гущиным.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Колонка экономиста

27.02.2017 | Марина Войтенко

Устойчивость роста – требуются стимулы

Марина ВойтенкоПоследняя неделя февраля отметилась «смешанной» картиной макроэкономических показателей по итогам первого месяца зимы-2017, одновременно выплеснув в публичное пространство ряд предложений по переформатированию фискальных режимов и другим мерам подстраховки и стимулирования восстановительных процессов в российском хозяйстве. Неопределенности при этом меньше не стало, но она начала меняться. Традиционный вопрос «когда наступит перелом?» передал эстафету другим – о сроках значимых перемен к лучшему и необходимых для этого действиях в экономической политике. Понятно, что убедительные ответы предполагают более интенсивные и глубокие размышления по поводу наблюдаемых трендов. Начало им, впрочем, судя по всему, уже положено.

В МЭР констатировали: завершение рецессии происходит более быстрыми темпами, чем ожидалось. Пересчет Росстатом динамики промвыпуска (в соответствии с новым классификаторами ОКВЭД 2 и ОКПД 2) показывает, что последним месяцем спада производства стал январь, а не октябрь прошлого года. Сжатие-2015 составило 0,8%, рост-2016 – 1,3%. В январе же текущего 2017-го увеличение промышленных объемов достигло 2,3% (добыча – на 3,3%, обработка – на 2,0%, обеспечение электроэнергией, газом и паром – на 0,8%, водоснабжение и водоотведение – на 1,6%). С сезонной очисткой прибавление насчитывает 0,8% к декабрю-2016: быстрее всего росли добывающие отрасли, в обработке же – пищевые производства и сельхозмашиностроение (в первую очередь за счет господдержки и импортозамещения).

Эксперты ЦМАКП отмечают: смена статистической методологии повлияла на досчеты объемов примерно на четверть, но не сказалась принципиально на траектории тренда. Даже учитывая все «эффекты методы», можно сделать вывод, что спад в промсекторе прекратился к началу второй половины 2016 года. Впереди, однако, путь не легкий. В январе-2017 рост цен производителей в годовом выражении достиг 12,7% (3,3% к декабрю-2016). Разрыв с темпом потребительских цен – более чем в 2,5 раза год к году и более чем в 5 раз месяц к месяцу. Дальнейшее его нарастание таит в себе серьезные риски, причем не только общеинфляционные, но и спросовых ограничений для самой промышленности.

Версия Росстата по динамике показателей потребления в январе-2017 в годовом выражении, на первый взгляд выглядит вполне оптимистично: торговая розница притормозила падение до 2,3%, объемы платных услуг населению выросли на 2,2%, реальная заработная плана прибавила 3,1%, реальные располагаемые доходы населения – 8,1% (!). В сопоставлении с уровнем декабря-2016 картина, впрочем, смотрится заметно скромнее – 75,5%, 89,5%, 74,6% и 52,3% соответственно. К тому же 4,5% к декабрю-2016 прибавила общая численность безработных (по методологии МОТ) – до 4,3 млн человек. Состояние потребительского спроса, несмотря на все справедливые оговорки по поводу традиционно низкой репрезентативности январских данных, тем не менее, по-прежнему остается существенным фактором сдерживания общеэкономического восстановления.

Далеко не благостны и ощущения от инвестактивности. В середине февраля Росстат уточнил темпы спада вложений в основной капитал за 2015 год (на основании годовых отчетов предприятий и организаций, а также расчетов объемов капвложений, не наблюдаемых прямыми статистическими методами) – с минус 8,4% до минус 10,1%. За счет более низкой базы показатели текущего года, естественно, окажутся несколько лучше. В то же время, «повышение» темпов не способно радикально решить проблему отставания объемов: к концу 2016-го по сравнению с показателями начала 2013 года, по предварительным оценкам, производство инвестиционных товаров сократилось почти на треть, валовая добавленная стоимость в строительстве – на 11%.

К тому же не срабатывает сложившаяся система госвливаний. По оценкам Счетной палаты, неисполнение Федеральной адресной инвестиционной программы в 2016 году составило рекордные 90,4% (!) – на 1 декабря из 501 назначенного к вводу объекта вступили в эксплуатацию лишь 73. Не в полной мере предоставляемыми бюджетными средствами распоряжаются и институты развития. Госаудиторы отмечают: из ежегодно выделяемых 350-450 млрд рублей почти 30% «всегда остаются неиспользованными на начало нового финансового года».

Скорость наверстывания «упущенного» будет важным ориентиром в оценке макроэкономических перемен. Официальные инвестиционные итоги-2016 еще не опубликованы. Что же касается такого показателя деловой и потребительской активности как динамика кредитования, то январь не развеял разочарований: розничный портфель потерял 0,4%, корпоративный – 0,3%. В то же время, объем депозитов юрлиц и средств на счетах организаций в первый месяц текущего года заметно вырос – на 2,7%. И этот низкий спрос на деньги указывает на то, что экономические агенты все еще весьма сдержанно оценивают перспективы и не готовы включаться в долгосрочные проекты, например, связанные с расширением производственных мощностей или повышением качества конечной продукции, в том числе за счет наращивания инвестиционного импорта.

«Смазанность» наблюдаемой макрокартины, между тем, пока не поколебала ожиданий правительственных аналитиков и независимых экспертов: рост по итогам первого квартала-2017 состоится как в годовом выражении, и так и при сезонно очищенной динамике. С другой стороны, очевидно (и в этом плане также сложился определенный консенсус), что для его устойчивости, особенно на среднесрочном треке, требуются стимулы. В поисках ответа на вопросы «какие именно» и «когда» на минувшей неделе прояснились некоторые замыслы и завязались новые «интриги».

Одна из них касается вероятных сроков снижения ключевой ставки ЦБ РФ. Немало финансовых аналитиков высказались следующим образом: если промышленность демонстрирует столь уверенный рост, то дополнительное денежно-кредитное стимулирование вроде бы ни к чему. Поэтому регулятор будет выжидать, тщательно взвешивая все риски разгона инфляции. Другая же часть экспертов предупреждает: укрепление рубля способно притормозить начинающийся рост. Более же умеренные значения ставки будут подталкивать курс вниз, к тому же ослабляя аппетит внешних (спекулятивных) инвесторов к российским активам. Поэтому Банку России стоило бы дать старт этому процессу уже в марте. Аргумент оппонентов – тот же эффект может возникнуть при изменении базовой ставки ФРС США, причем вероятность этого «события» именно в марте, по оценкам участников рынков, плавно усиливается (в феврале инфляция в Штатах в годовом выражении добралась до 2,5%). Мировой рынок нефти, в свою очередь, находится под риском снижения цен на $5-10 за баррель. Зачем в такой ситуации укреплять проинфляционный потенциал?

Обе позиции в настоящее время как бы уравновешивают друг друга, указывая на то, что ЦБ РФ вряд ли изменит кондиции денежно-кредитной политики как минимум до середины второго квартала.

Несколько больше определенности (по замыслу, но не по срокам) у возможных изменений в налоговой политике. У экономического блока правительства, бизнеса и экспертного сообщества в принципе сложилось общее понимание – фискальная нагрузка на фонд оплаты труда (13% НДФЛ + 30% страховые взносы в социальные фонды) чрезмерна. В результате как минимум 5 трлн зарплатных рублей в «тени» (оценка МЭР), а согласно соцопросам, до 33% трудоспособного населения в той или иной степени получают вознаграждение за труд в «конвертах» или «черным налом» (отсюда и чрезмерная доля наличных в обращении – около 9% ВВП).

Вместе с тем, общая фискальная нагрузка на бизнес продолжает расти: в некоторых регионах установлено уже до 70 видов неналоговых платежей, а их объем в экономике без учета страховых взносов работодателей, по оценке Торгово-промышленной палаты, уже составляет порядка 1% ВВП.

Общий тренд размышлений участников поиска решения фискальных проблем – сокращение прямых налогов (то есть, бремени для производящей экономики) за счет увеличения косвенных (на потребление) при общем неповышении налоговой нагрузки. Главная же идея – без учета расходов на обслуживание госдолга достичь в бюджете нулевого первичного дефицита или даже профицита.

В пакете обсуждаемых предложений есть повышение НДФЛ. В версии Минэкономразвития его планка должна быть поднята до 15%, из которых 6-8 п.п. должны будут направляться в федеральный бюджет. В Минфине полагают, что сбалансировать бюджетную систему можно было бы при ставке в 17%, поскольку это позволило бы сократить дефицит бюджета на 1% ВВП (в варианте МЭР – на 0,5% ВВП). Обсуждаются и различные варианты налогового вычета для граждан. При этом вопрос, в какой мере рост ставки скажется на динамике потребления, пока остается без убедительного ответа.

Компенсировать снижение страховых взносов с 30% до 21% (для всех зарплат) предполагается и за счет повышения НДС тоже до 21% (сейчас 18%). Рассматриваются и другие варианты этого «паритета» – 20/22, 22/22 и 21/22. Расчеты, как и возможные последствия, постоянно уточняются. Эксперты обратили внимание на инфляционный характер повышения НДС (0,5 п.п. роста цен на каждый 1 п.п. поднятия ставки налога). С учетом же повышения НДФЛ снижение доходов населения вкупе с удорожанием товаров несут в себе высокие социальные риски. Кроме того, неясен темп выхода зарплат из «серо-черных схем».

Между тем, в Минтруде уже заявили, что в ходе «налогового маневра» в формате 21/21 социальные фонды могут недосчитаться 2 трлн рублей. По оценке же Экономической экспертной группы, даже в этом случае выпадающие доходы бюджета за счет необходимости дополнительных трансфертов могут составить 682 млрд рублей.

Как видим, рецепты стимулов, призванных обеспечить устойчивость экономического роста, пока довольно «сыроваты» и требуют основательной доработки в том числе и в ходе публичных дискуссий, которые все еще в явном дефиците. Предполагаемые меры (в общемировой практике они обычно называются «фискальной девальвацией») в принципе действительно могут дать среднесрочный эффект, сопоставимый с существенным ослаблением рубля. В этом плане они, безусловно, – альтернатива манипулированию валютным курсом. В то же время, ясно, что заменить глубокие структурные реформы они не в состоянии, поскольку и неконкурентоспособность экономических субъектов, и высокая доля «неформальных» доходов и зарплат лишь отчасти определяются тяжестью налоговой нагрузки.

Тем не менее, принципиально важно, что начавшееся обсуждение фискальных проблем уже показало – качественные перемены в экономической политике неизбежны.

Марина Войтенко

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Две основные сенсации мировой политики прошлого года - «Брэксит» и избрание Дональда Трампа президентом США - вызвали массу комментариев о кризисе или даже конце западной демократии. Однако последующие события показали, что политическая система государств Запада обладает достаточной степенью гибкости, чтобы противостоять волне правого популизма. При этом особенностью такого противостояния является отсутствие универсального рецепта – ситуация в каждой стране носит своеобразный характер.

Последние месяцы выдались для Рамзана Кадырова нелегкими – чеченский лидер испытывает все большее давление со стороны противников внутри федеральной элиты, а также столкнулся с серьезным вызовом, исходящим извне. Как Рамзан Кадыров действует в новых условиях и сохранит ли он свои политические позиции?

7 мая новым президентом Франции был избран 39-летний Эммануэль Макрон, лидер движения «В путь!». Еще год назад абсолютный аутсайдер президентской гонки, поставивший, как казалось, на заведомо проигрышную тактику игры в политическом центре, получил во втором туре 66% голосов избирателей, опередив свою соперницу в два раза (у него 20 млн голосов против 10 млн Марин Ле Пен).

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net