Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Лица бизнеса

29.06.2006

Марат Гельман, владелец галереи: "Искусство дороже денег. А любое количество денег - меньше искусства"

…Я начинал как коллекционер. Искусство для меня было увлекательным хобби. Но я быстро понял, что в России отсутствует коллекционный сектор. И с 1990 года хобби превратилось в дело - я открыл галерею. Все остальное стало неинтересным. Обучался стремительно. Вообще коллекционер - это человек, который быстро становится профессионалом, потому что на собирание коллекций он тратит свои деньги.

- Как признавались первые отечественные предприниматели, в 90-е годы, когда бизнес только зарождался, люди не очень четко понимали, что на нем можно заработать деньги, главным тогда было ощущение свободы. А для Вас деньги являлись заманчивой целью?

- В те годы потребительские стандарты были очень низкими. На заре перестройки мы жили точно так же, как в «совковое» время, когда я был простым советским инженером. Но в сфере искусства уже возник некий ажиотаж - все бросились искать в России то, что стоит настоящих денег. Безусловно, искусство было одной из немногих тех сфер, которые давали некую материальную перспективу. Поэтому в определеной степени имел значение и денежный фактор. Но для меня галерейный бизнес все же являлся больше увлечением, страстью, и ничем другим я заниматься не мог и не хотел.

- Если сравнивать ситуацию начала 90-х годов и сегодняшнее время - сейчас сложнее начать бизнес или легче?

- Художественный мир - особая «зона». С одной стороны, более закрытая. С другой - для того, чтобы начать бизнес, не нужно никаких лицензий и не надо ничего просить у государства. Поэтому дверь в него вроде бы всегда открыта. Но полтора десятка лет назад тебе помогала сама ситуация, ведь в 90-е годы началось «героическое переживание» всего искусства. Успех моей галереи - это результат набора обстоятельств, условий, настроений и состояния, в котором находилось общество.

Та роль, которую в конкретных исторических обстоятельствах 90-х годов играла моя галерея, оказалась, если можно так выразиться, эксклюзивной. Сейчас - иное время, и уже существует много галерей: подключились Третьяковка, открывшая отдел современного искусства, Русский музей, много частных организаций, фондов… Главное, что сегодня существует большой интерес к современному русскому искусству. То есть нынче ситуация совершенно иная и претендовать на эксклюзивность уже невозможно.

Но, с другой стороны, для «новоприбывших» уже созданы достаточно понятные «правила игры». Правда, для создания бизнеса необходим стартовый капитал. И сегодня просто смешно говорить про ту сумму, которую когда-то вложили мы, чтобы открыть галерею - сегодня для этого потребуется не менее миллиона долларов.

- А существует ли в галерейном бизнесе конкуренция и насколько она остра?

- Безусловно, существует конкуренция. Но самый существенный вид конкуренции сосредоточен в умении постоянно быть новым. Хороших художников всегда мало. Даже в самые благодатные времена страна дает всего тридцать-сорок имен, которые войдут в историю искусства. Вообще художники, которые уже достигли какой-то степени известности, имеют свою историю отношений с галереями и традиционно работают только с одной из них. В 90-е годы почти практически все актуальные художники работали только с нами. А сейчас возникла конкуренция в поиске и открытии новых имен, поскольку это закон любого бизнеса. И фантастический рост бизнеса возможен только тогда, когда художники из зоны неизвестности попадают в зону известности - а дальше наступает более ровный период развития галереи.

Второй уровень конкуренции - это международные рынки. Если российский рынок доступен практически любой галерее, то международный - лимитирован. Он имеет определенную емкость. В нем также есть конкуренция, но более мягкая.

- Как Вы отыскиваете таланты, имеющие рыночную стоимость?

- Наша галерея - самая известная, поэтому нам проще: нас ищут сами художники, а не мы их. В год просматриваем около двух тысяч портфолио. Но если появляется хотя бы один новый интересный художник в год - это уже удача. Потому что поиск таланта сродни поиску крупиц золота в массе руды.

- Художники - люди ранимые, со сложными, иногда скверными характерами. Учитываете ли Вы при выборе художника фактор удобства личного общения, или этот субъективный фактор не уместен в рыночных отношениях?

- Не существует удобных художников. Все художники - неудобны, капризны, и даже могут тебя обманывать. Галерист может сделать только одну вещь: перенести художника из тени в свет и помочь ему реализоваться. Это миф, что можно взять человека, как вы говорите, удобного для личного общения, и сделать из него «звезду». Это невозможно. А если и случается, то такой художник потом очень быстро исчезает. Он может попасть в «Книгу рекордов Гиннеса», но никогда не попадет в историю искусства.

Существует профессиональный критерий, в котором цена художника определяется общим согласованным мнением. Другой вопрос, что сегодня внутри творческой натуры художника должно присутствовать не только желание самовыразиться, но и качество этого самовыражения. Для того, чтобы «разлететься» своими произведениями по миру, художник должен очень много работать. Например, даже весьма известные «Синие носы» должны делать по десять международных выставок в год. Такая интенсивность очень многих сбивает, подкашивает. Но эта творческая выносливость является сегодня важнейшим условием успеха.

- Но ведь невозможно в творчестве постоянно держать высокий градус. Вдохновение - вещь капризная…

- Современные технологии, особенно цифровые, позволяют тиражировать работы. Это не уменьшает их художественных качеств, но облегчает нагрузку на творческую личность. Правда, и в этом случае художник должен, что называется, держать руку на пульсе современного искусства и хорошо его знать. Вообще сегодня фигура художника сильно изменилась. Это не тот полусумасшедший тип, обуреваемый идеями и образами, которого называют человеком «не от мира сего». Сейчас это, в первую очередь, профессионал, можно даже сказать - профессиональный маргинал, который смотрит по сторонам и производит свой взгляд на мир, но при этом не ставит себя выше зрителя.

- Что для Вас как для ценителя современного изобразительного искусства и эксперта является главным критерием в восприятии и оценке произведения ?

- Прежде всего, надо постараться понять, что хотел донести до зрителя художник, в чем его замысел, а уже потом смотреть, насколько он удачно его воплотил. Вообще нынешняя эпоха в искусстве отличается достаточной демократичностью. Поле того, как пафос новаторства ушел в историю, художник сам для себя формулирует задачу искусства. Один живописец берет кисть для того, чтобы тронуть вашу душу, другой - чтобы выразить свой критический взгляд на мир.

- Многие пытаются определить, что является самым важным для успешного ведения бизнеса - деньги, идеи или технологии. А Вы в одном из интервью сказали, что главное то, чего нет. Не могли бы Вы пояснить свою точку зрения?

- В галерейном бизнесе главное - это новые художники. Потому что инфраструктура, которой не было в начале 90-х годов, уже построена. Становление галерейного бизнеса проходило в двух векторах: выстраивании отношений с международным рынком и воспитании российского коллекционера. В обоих направлениях мы добились успехов. Сегодня у нас есть такие серьезные коллекционеры, как Маркин, Семенихин, Чистяков, имеющие такие же амбиции, какие были у Третьякова, Щукина, Морозова... Они появились в 90-х годах. Семенихин, например, коллекционировал раньше работы «Бубнового валета», но постепенно заинтересовался современным русским авангардом.

- А кто эти люди по основной профессии?

- Семенихин и Чистяков - строители. Но это страстно увлеченные искусством люди, которые точно знают, чего хотят и ищут действительно талантливые работы.

- Галерейный бизнес - особенный. Он не связан с конвейерным производством, и потому - достаточно элитен. Как владелец одной из самых успешных галерей, чувствуете ли Вы себя человеком бизнес-сообщества или являетесь предпринимателем-одиночкой?

- Скорее, я - человек бизнес-сообщества, но избирателен в общении. У меня есть коллеги, которых в профессионализме я считаю равными себе. Сегодня в России, кроме нашей, существует еще четыре галереи, которые в основном и составляют элитное бизнес-сообщество - это «Цель», «Риджина», «Айдан» и «Стелла».

- А существует ли какой-то корпоративный рейтинг среди равных?

- Рейтингов в неком спортивном смысле, разумеется, нет. Существует внутренняя экономическая «кухня». О рейтинге можно говорить, опираясь только на открытые, общепринятые показатели, которые не охватывают всей галерейной «кухни». Все то, что происходит внутри, невозможно учесть и подсчитать. Можно, например, говорить об объеме продаж, но и этот фактор не всегда связан с доходами. Успех галереи не зависит впрямую от ее бухгалтерии. И вообще в нашем «цеху» она довольно сложная. Но у каждой галереи обязательно есть свое лицо и своя выраженная особенность: у «Галереи Гельмана» - это устремленность в будущее, у «Айдана» - светскость, у «Риджины» - демонстрация в России зарубежных художников, у «Стеллы» - инвестиционная направленность, связанная с тем, что они больше покупают, чем продают.

- Отличаются ли западные галеристы от наших? Если – да, то чем?

- Существует принципиальное отличие между европейским и американским галерейным бизнесом. В Европе, к которой, кстати, принадлежим и мы, галерея - это, прежде всего, галерист, его деньги.

В Америке - по-другому: собираются инвесторы, нанимают профессионала и создают галерею. Они же являются основными покупателями. Там, как правило, ищут только молодых перспективных художников. То есть в США галереи больше похожи на некие инвестиционные компании. Это страна, в которой талант ценится сам по себе, а существующие законы дают возможность вкладываться в этот бизнес многим людям. Поэтому там процессы в искусстве не затихают, все развивается очень бурно, владельцы галерей с помощью экспертов ищут хороших художников и готовы вкладывать в эти таланты. Наших же галеристов больше интересует не процесс, а результат.

- А не появляются ли ростки американской модели в отечественном галерейном бизнесе?

- Они бы появились, если бы были соответствующие законы. Галерейный бизнес в России практически не зависит от государства, и у последнего нет инструментов для его регулирования.

- Но ведь существует такой инструмент, как налоги.

- Налоги в искусстве - это не управление. Мы до последнего времени существовали вообще автономно. Только сейчас государство начало работать. Вот, например, у нашей галереи большая программа с Русским музеем и Третьяковкой. Мы подарили им несколько своих работ. Но никаких налоговых поблажек за это не имели и не имеем. То есть это не государство - нам, а мы - государству помогаем. Взамен лишь получаем некое признание результатов нашей деятельности. Это немного мешает, потому что такая деятельность государства - абсолютно невежественна. Хотя сильно помешать оно нам не в состоянии.

Вообще в искусстве существует некая пирамида. В ее основании масса творческих личностей. Они варятся в художественном процессе и попадают - но у уже не все! - на молодежные выставки, которые «просеивают» эту массу до пятисот человек. Дальше - галереи, которые «сжимают» количество художников до сотни. А на вершине пирамиды - музейная ситуация, которая формирует пятьдесят лучших художников, отображающих русское искусство начала XXI века.

Представьте себе, что вдруг появляется человек с административным ресурсом, который заявляет: «А что мне эта пирамида? Я сейчас возьму и подарю музей Шилову». Конечно, это мешает и путает критерии и систему координат - где действительно талантливое искусство, а где - назначенный фаворит. Это во времена двора Медичи население было невежественным, еще не сложились экспертные институты. Сейчас ведь ситуация другая. А у нас государственные деньги тратятся на то, что мэр, не будучи экспертом в искусстве, считает для себя интересным. Трудно представить ситуацию, чтобы мэр, скажем, Лондона или Парижа навязывал всем свою вкусовщину. В творческой среде к таким административным вмешательствам в искусство относятся с большим скепсисом. Да и государственные деньги тратятся впустую.

- Чувствуете ли Вы в себе личностные перемены за тот период времени, который занимаетесь бизнесом? Изменилось ли ваше мировоззрение, жизненные ценности?

- Скорее я не изменился, а сформировался. Если ты ежемесячно делаешь выставки, и весь подготовительный период буквально живешь с человеком, плотно с ним общаешься, пытаешься его понять, то каждый месяц ты познаешь новую систему жизненных ценностей.

Когда это повторяется из года в год, в первую очередь, ты становишься наддискурсивным. Ведь у большинства из нас существует дискурсивное мышление: в каждый момент жизни ты думаешь, что твоя картина мира и есть истина. Но когда ты постоянно встречаешься с талантливыми людьми, у которых есть своя картина мира, свой дискурс, которые могут всерьез себя сравнивать с Марксом или Платоном, начинаешь понимать, что главное - чтобы картина мира была целостной. Ты перестаешь быть идеологичным и становишься больше теоретиком, учишься понимать красоту системы взглядов, а не абсолютизировать истину. Потому что истины не существует.

Во-вторых, я чувствую, что стремительно повзрослел. Потому что даже если художники старше тебя по возрасту, ты все равно постоянно находишься по отношению к ним на патерналистских позициях. И неважно, сколько тебе лет. Я очень быстро перестал быть мальчишкой, потому что вокруг всегда были люди, которые воспринимали тебя в качестве старшего.

В-третьих, я стал не то что добрее, но гораздо толерантнее к разным человеческим качествам. Когда у тебя есть дар, и ты понимаешь, что твоя цель - распространить этот дар, то очень многое себе прощаешь ради этой великой цели. Это примерно так же, как у политиков, которые всегда взвешивают цели и средства: «Сейчас мне придется обмануть, но ведь это ради великой цели!» То есть, сталкиваясь со слабостями и недостатками творческой личности, ты начинаешь относиться к человеческой природе как к медицинскому факту - ну вот бывает плохая погода, хорошая погода, цунами… Ты понимаешь, что существует некая объективная реальность, и в ней ты должен суметь построить свою жизнь.

- Но при всей приобретенной толерантности, существуют ли у Вас какие-то принципы, которыми Вы ни при каких обстоятельствах не могли бы поступиться?

- Речь идет о другом. Живет, например, очень талантливый художник с очень скверным, вздорным характером. Ты все это знаешь, понимаешь, но все равно с ним работаешь, прощая ему все недостатки за его творческий дар. У меня был такой период в жизни, когда я сам пытался творить. Попытка была не очень успешной. Зато я понял, насколько редкая вещь - талант. Умных, добрых людей много. Талантов - единицы. Научиться прощать, любить талант со всеми его «потрохами» - это качество, встречающееся не часто. Во мне его воспитала жизнь.

- А у Вас нет сожаления, что творчески Вы не выразились?

- Наоборот - я очень доволен! Ведь талант - это судьба. Я же вижу, как мучаются люди, у которых нет особого дара, таланта. Невероятно тяжело наблюдать и понимать, как другие, одаренные Богом, легко, изящно, гениально преодолевают те препятствия, с которыми при отсутствии таланта можно биться годами.

- Вы себя сегодня комфортно чувствуете как галерист?

- Я чувствую себя по-разному. Но дело не в этом. Самое главное опять-таки - то, чего нет. В какой-то момент галерист для истории искусства стал важнее, чем художник. Потому что это человек, который, убрав свои личные амбиции, готов работать с амбициями чужими. Такой момент был платой и за мои вовремя перенаправленные амбиции. Сегодня коллекционеры ходят и говорят: «Марат, от тебя зависит практически всё». И действительно: сегодня галерист - это человек, который обличен властью. Но в этой деятельности скорее важен не творческий, а аналитический подход.

- Галерейный бизнес, как и бизнес в России вообще, имеет историю в полтора десятка лет. Как Вы оцениваете сегодняшние взаимоотношения бизнеса и государства, существует ли давление со стороны последнего? Какое чувство в Вас сегодня доминирует - безопасности или тревоги?

- Есть несколько тенденций. Первая - разделение бизнеса на лицензионный и нелицензионный. То есть на те бизнес-структуры, которые взаимодействуют с государством, и те, которые этого не делают. Например, ресторанный бизнес не требует взаимодействия с государством. Чтобы его открыть, тебе не надо о чем-то просить чиновника.

Вторая тенденция: законодательство движется в правильную сторону. Государственная Дума провела большой пакет законов, что само по себе можно назвать положительным, даже если эти законы не всем и не во всем нравятся, и многие их ругают.

Третья тенденция: заканчивается процесс перерождения системы «крыш», которая раньше была повсеместной. Бывшие «паханы» переродились в новый класс. И это происходит практически везде.

Что касается искусства - здесь все по-другому. Оно абсолютно не зависимо от государства. Даже если власть вдруг заинтересуется искусством и начнет выстраивать «вертикаль», у нее ничего не получится.

- Но в отношении других видов бизнеса государство свою «вертикаль» уже выстроило?

- Сегодня ситуация в бизнесе более-менее понятна: вот так просто взять и «рвануть» в бизнес стало сложно, в стране появились профессиональные бизнесмены, но и создана мощная бюрократическая система.

Вообще, если выразить ситуацию образно, получается такая картинка.Представьте себе, что у вас сломана рука, вам наложили гипс, чтобы кости срослись. Собственно, это то, что делал Путин со страной в свой первый и второй сроки. Понятно, что обездвиженная рука срастается, но и работать этой рукой вы не можете. Также понятно, что если вовремя этот гипс снять - трудоспособность восстановится. Применительно к обществу опасность заключается в том, что те люди, которые накладывали этот «гипс», не хотят его снимать. Сейчас наступает ключевой момент: если снять «гипс» - то все предыдущие медицинские манипуляции можно оценивать как положительные, если не снять - общество будет обездвижено, обезоружено, что само по себе чудовищно.

Сейчас пример такого неснятого «гипса» - это бизнес-активность у нынешних полномочных представителей президента в округах. Если раньше регионы абсолютно не зависели от центра, то теперь создан прочнейший каркас властной «вертикали». Потом придумали губернаторов, назначаемых из центра. Но это нонсенс! «Гипс» не сняли, и он оброс целой инфраструктурой подпорок.

- Могут ли, на Ваш взгляд, сегодня появляться новые олигархи?

- Да, конечно. Прежде всего, в бизнесе, связанном с IT-технологиями. Потому что Россия - страна, которая в огромном количестве потребляет эти технологии. Олигархи могут появиться и в бизнесе, связанном с искусством. Ведь капитализация этого бизнеса растет фантастическими темпами - она увеличилась за последние 15 лет в сто раз! - и сегодня вполне может сравниться с капитализацией «Газпрома». При такой высокой доходности бизнеса тот, кто сегодня создаст солидный фонд ликвидности, вполне может стать олигархом.

- Насколько я понимаю, на сегодня галерейный рынок сформирован. Вы с оптимизмом смотрите на будущее страны и будущее галерейного бизнеса?

- Что касается галерейного рынка, то еще 3-5 лет он будет мощно расти за счет появления новых галерей и акционеров. Что касается всей страны в целом, то мне трудно оценивать ситуацию. Если верить принципу «Чем скучнее политика, тем лучше жить», то, думаю, что жить будет лучше, потому что политика исчезает вообще.

- Действительно, в отсутствии политики наступило затишье на политтехнологическом поле. Именно поэтому Вы для себя решили, что отныне занимаетесь только галерейным бизнесом, и политтехнологии выбросили за «борт истории»?

- У меня так получилось, что с 1996-го по 2002-й год через меня прошло очень много людей, с которыми мне пришлось работать. Большинство из них воспринимает меня как своего учителя. Я сохраняю с ними контакты, и у меня есть несколько компаний, но я не руковожу ими, а общаюсь со своими коллегами как консультант. Не столько потому, что сам этого хочу, сколько потому, что это мои ученики. То есть сказать, что совсем перестал заниматься политехнологиями, я не могу, но мне это сейчас не интересно - в отсутствие политики в стране я не вижу мотивов для этой деятельности. Просто сохраняю к ней интерес, и даже периодически встречаюсь с представителями власти.

- По Вашим ощущениям, у денег есть энергетика?

- Конечно. Сходите на аукцион! Но искусство все же дороже денег. А любое количество денег - меньше искусства. Вообще любой начинающий художник должен иметь здоровый скепсис по отношению к деньгам. Ведь он, как и галерейщик, работает с вечностью.

- Много ли среди отечественных олигархов людей, которые интересуются искусством?

- Не много, но они есть. Среди них существует два позитивных типа людей. Одни руководствуются принципом: сам не очень хорошо разбираюсь, но возьму грамотных экспертов. У других - иная установка: ценю и покупаю только то, в чем лично разбираюсь.

Есть и третий тип, для которых картины в офис отбирает тетка, отвечающая за «наглядную агитацию», причем по принципу: чтобы мокрой тряпкой с картин можно было пыль стирать.

- Вы занимаетесь благотворительностью?

- Нет. Потому что, когда ты занимаешься искусством, оно и является в некотором роде благотворительностью. Для меня предпочтительней помочь какому-то музею, чем кормить бомжей.

- Образ жизни у отечественных бизнесменов разный: кто-то является работоголиком, кто-то уже превратился в рантье. А какой образ жизни у Вас?

- Мой образ жизни менялся. Два года я работал на Первом канале и был втиснут в рамки определенных офисных обязательств. С 2004 года я нигде не работаю - в том смысле, что занимаюсь только идеологией своего бизнеса, а своими сотрудниками управляю через Интернет. Моя работа сегодня - это два совещания в неделю. Все остальное время я живу «при коммунизме», потому что стерта грань между моей работой и личной жизнью.

- Ваши интересы простираются за рамки искусства?

- Сейчас я успешно борюсь с кризисом среднего возраста. Оказалось, что единственный способ уйти от самокопания - это физические нагрузки. Все остальное попытки заинтересовать себя чем-то не увенчались успехом. Чем бы я ни пытался занять себя, все время прихожу к выводу: то, чем я занимаюсь сейчас - лучшее из всего, что может быть. У меня сейчас период перехода в какое-то другое состояние, самоощущение. Прошло время некого рывка, ощущения того, что ты все время стремишься вперед и вперед. Только сейчас я начинаю понимать, что в 90-е годы сделал что-то важное.

- У вас трое детей. Вы бы хотели, чтобы они продолжили Ваше дело?

- Два моих сына уже взрослые люди - 24 и 26 лет. Старший учится на художника в Лондоне, младший - на политолога в Высшей школе экономики. А дочка Ева - совсем мала и еще не ходит в школу. Но мне кажется, она реализуется на литературной ниве. В ней проглядывает удивительный талант рассказчицы с очень образной, живой речью. Возможно, ей Бог дал то, что недодал мне.

СПРАВКА

Гельман Марат Александрович - один из самых известных галеристов на постсоветстком пространстве. Родился в 1960 году в Кишиневе.

В 1983 году окончил Московский институт связи. С 1988 года коллекционирует произведения современного искусства и организует выставки.

В 1990 году основал одну из первых частных галерей Москвы.

Учредитель «Галереи Марата Гельмана», соучредитель "Фонда эффективной политики", соучредитель издательства ГИФ. Председатель Ассоциации Независимых Кураторов и и.о. председателя Интернет Академии. Владелец, обозреватель и идеолог проектов Guelman.ru и Gif.ru.

На сегодняшний день «Галерея Марата Гельмана» обладает обширным собранием произведений. Галерея известна не только как организатор регулярного показа творчества избранных художников в своих стенах, но и как инициатор и организатор крупномасштабных выставок, которые проводятся в лучших выставочных и музейных пространствах столицы.

Одной из важнейших стратегий галереи является работа с молодыми художниками из Москвы и из самых далеких уголков России. Своей основной задачей в просветительской деятельности галерея ставит противодействие ретроградной, псевдопатриотической идеологии и распространение демократических и прогрессивных художественных идей и тенденций. Сегодня галерея переносит акцент на широкую и последовательную пропаганду российского искусства за рубежом, является участником крупнейших международных ярмарок современного искусства, таких, как FIAC, Art Cologne, Art Basel.

Во всех рейтинговых списках организаций, связанных с современным искусством в России, базирующихся на таких показателях профессиональной работы, как список имен художников, их международная известность, уровень организации выставок и, наконец, коммерческие результаты, галерея входит в число ведущих.

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net