Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Взгляд

17.11.2006 | Сергей Маркедонов

Кавказский регион «sine ira et studio»

Сегодня политология Кавказа, как никогда раньше нуждается в объективности. В данном случае под объективностью я понимаю не беспристрастность. Автор настоящей статьи далек от мысли, что в настоящее время проблемы этнополитического развития Кавказского региона можно изучать в соответствии с известным принципом “sine ira et studio”. Политологи и публицисты нередко сравнивают этнополитические конфликты на Кавказе и на Балканах. Думается, комментарий сербского историка, директора государственного книгоиздательства Радослава Петковича о невозможности беспристрастного анализа событий последних пятнадцати лет на «постюгославском пространстве» вполне приемлем и в оценке кавказской геополитики: «До того, как исследователи получат доступ к важнейшим документам и архивам, они не будут в состоянии выработать объективный взгляд на современную историю».

От себя же хотелось бы добавить, что, сколько бы ни говорили российские и зарубежные аналитики о научной объективности и беспристрастности, очевидно, что степень «отстраненности» исследователя и исследуемого материала будет минимальной. Для большей части современных кавказоведов такие понятия, как «боевики», беженцы, террористы, или защитники национальной идеи и религиозного возрождения - совсем не отвлеченные понятия.

Так что же такое объективность для Кавказа, зачем она нужна для анализа ситуации в этом непростом регионе? Сегодня кавказская политика, во-первых, предельно персонализирована. Мы говорим Грузия, а подразумеваем Михаила Саакашвили, а когда говорим Азербайджан, то наше воображение само дорисовывает колоритный портрет Ильхама Алиева. Во-вторых, нередко коллизии, происходящие в Кавказском регионе (споры между Россией и Грузией, конфликт между Арменией и Азербайджаном, проблемы непризнанных государств), сводят к противостоянию личностей, будь то Путин и Саакашвили, Алиев и Роберт Кочарян. Между тем внимательное (и максимально возможное, принимая во внимание все вышесказанные соображения, непредвзятое) рассмотрение ситуации в регионе приведет нас к следующему выводу. Даже самые авторитетные и харизматичные лидеры кавказских держав (включая и Россию, в составе которой 7 кавказских и 3 «предкавказских» субъекта федерации) вынуждены действовать в определенных обстоятельствах, в рамках узких коридоров возможностей. Эти самые обстоятельства, связывающие руководителей кавказских субъектов по рукам и ногам, и являются объективными данностями. Их учет чрезвычайно важен для стратегического планирования кавказской политики. «Объективизация» кавказской политики позволит избежать как иллюзий, так и неадекватных оценок перспектив развития того или иного этнополитического кризиса.

Сегодня многие политики и эксперты и в России, и за рубежом выступают за улучшение российско-грузинских отношений. Между тем, это улучшение имеет объективные, не зависящие от воли Путина или Саакашвили пределы. Ни один президент Грузии (с любой фамилией) не готов сегодня (завтра или послезавтра - другой вопрос) отказаться от политических притязаний на Абхазию и Южную Осетию.

Такой отказ для любого грузинского лидера будет равносилен самоубийству. Не понимать этого, и ругать того же Саакашвили за чрезмерную русофобию, значит изрядно упрощать ситуацию. От Абхазии не был готов отказаться даже российский ставленник- Эдуард Шеварднадзе (все уже изрядно подзабыли, чья помощь помогла возвращению в Грузию «белого лиса»). Между тем экс-первый секретарь ЦК КП Грузии имел с Россией гораздо больше связей, чем «Мишико». Шеварднадзе сделал немало пасов в сторону России. В 1994 году именно в его президентство Грузия вошла в СНГ, дала добро на миротворческую операцию в Абхазии и стала демонстрировать пророссийские настроения. Однако эта «любовь к России» имела свои пределы. Шеварднадзе надеялся с помощью России вернуть контроль над Абхазией, но тщетно. Кратковременное возобновление грузино-абхазского конфликта в 1998 году развернуло Грузию в сторону США. И в этом не было личной вины Шеварднадзе. Ни при чем здесь и его якобы клиническая русофобия. Любой грузинский лидер на месте Эдуарда Амвросиевича поступил бы также или почти также. Эта формула применима и к российским лидерам. Как говорится, ничего личного…

Россия не смогла выполнить контракт по реинтеграции Абхазии. Не смогла также по объективным обстоятельствам. И дело здесь также не в империализме Владимира Путина. Российские интересы в Абхазии были обозначены еще Борисом Ельциным, который изначально не был готов к поддержке Владислава Ардзинбы и абхазского дела. Шеварднадзе, как коллега по ЦК КПСС был Ельцину ближе по всем параметрам, но отойти в сторону от «белого лиса» Ельцина заставили также объективные обстоятельства. Эти обстоятельства - адыгоязычные регионы в составе России. Регионы со сложной историей, списком претензий к России (тут все, начиная от Кавказской войны и махаджирства, до культурной ассимиляции). Пойди Россия на «сдачу Абхазии» российская «внутренняя Абхазия» проявит фрондерство. На фоне Чечни и Дагестана такие шаги были бы крайне сомнительны с точки зрения внутренней безопасности России.

Схожая ситуация и в Южной Осетии. В России нет, и не было Северной Аджарии, а потому российская реакция на свержение Аслана Абашидзе была не в пример той, которая была сделана на попытку цхинвальского блицкрига в 2004 году. Таким образом, сегодня российско-грузинские отношения могут быть улучшены только в тех сферах, которые прямо не затрагивают темы Южной Осетии и Абхазии (трансграничная безопасности на ингушском, чеченском, дагестанском участках), борьба с терроризмом, бизнес-контакты. Здесь впору вспомнить и о неэффективности нынешней блокады Грузии (тому же Окруашвили во многом удалось изменить грузинские винные потоки с России на Европу). Но очевидно, что темы Абхазии и Южной Осетии сразу разведут Россию и Грузию по разные углы геополитического ринга. Для Грузии уход из Абхазии и Южной Осетии - это констатация провала проекта «грузинская независимость», начавшегося в апреле 1989 года. Для России – это новая дестабилизация Северного Кавказа.

Определенные объективные пределы по продвижению в сторону Россию имеет и Азербайджан. То же самое относится и к «вестернизации» Азербайджана. Движение Баку на Запад сдерживается (помимо воли Ильхама Алиева) двумя факторами. Во-первых, ускоренная модернизация Азербайджана (как и любой мусульманской страны) чревата ответом в виде исламского экстремизма. Этот ответ в той или степени испытали и испытывают на себе светские государства мусульманского Востока (Турция, Египет, шахский Иран, саддамовский Ирак, асадовская Сирия). Во-вторых, представители официального Баку не хотят стать территорией американо-иранской борьбы. А потому дрейф в сторону США (а также НАТО) в Баку имеет свои пределы. В то же самое время стать полностью пророссийским Азербайджан не может, поскольку взгляды Баку и Москвы на перспективы карабахского урегулирования существенным образом отличаются. В России проживает крупнейшая в мире армянская община, а Армения является стратегическим союзником России на Кавказе (именно там сейчас размещаются самые мощные военные базы). Вместе с тем России чрезвычайно важен и нужен Азербайджан, как светское государство, а также страна, имеющая с Россией общее море (Каспий), общую границу, и общие вызовы (исламский радикализм). Отсюда стремление России к выстраиванию ровных отношений и с Ереваном, и с Баку. При этом некоторые акценты в своей кавказской политике Москва смещает в сторону Армении. Опять же данный выбор во многом определяется геополитическими традициями, а не прихотями нынешних лидеров кавказских держав. Теоретически можно было бы представить, что Москва сделает свой однозначный выбор в пользу Армении или Азербайджана. Однако в этом случае необходимо предвидеть серьезные потери, которые ухудшат и без того непростое положение России на Южном Кавказе. А если так, то надо с пониманием относиться к «политике качелей», которую проводит сегодня Баку.

Необходимо учитывать и то, что Армения в самое ближайшее время диверсифицирует свою внешнюю политику. Во-первых, эта республика имеет мощный западный ресурс (миллионная община в США и полумиллионная во Франции), а во-вторых, Ереван уже устал быть заложником российско-грузинского затянувшегося конфликта. В-третьих, Армения и ее лидеры обеспокоены ростом ксенофобии в России (в частности, армянофобии). В прочем, два последних фактора Россия могла бы минимизировать (особенно ксенофобию). Но и помимо РФ вестернизация Еревана имеет свои пределы (как и в случае с Азербайджаном). Армения теоретически могла бы быть на пути в НАТО, если бы вторая по численности армия этого блока не была армией Турецкой Республики. То есть государства, возникшего на обломках Османской империи и отрицающего геноцид армян. А значит, путь Армении в НАТО не будет устлан розами, а вестернизация страны (объективно назревшая) будет существенным образом ограничена.Таким образом, кавказская геополитика не является игрой прихоти тех или иных лидеров. Амбиции президентов и министров кавказских государств зачастую ограничены объективными обстоятельствами, учет которых помог бы рассматривать происходящее в регионе без излишних эмоций и истерики. Рациональный анализ кавказских вызовов позволил бы подходить к конфликтному урегулированию и поиску компромиссов без завышенных ожиданий (типа того, что продемонстрировали европейские политики, говорившие о 2006 году, как точке прорыва в карабахском урегулировании). А без завышенных ожиданий будет меньше разочарований, которые в свою очередь порождают новые вызовы и конфликты.

Сергей Маркедонов - зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

В последнее время политическая обстановка в Перу отличатся фантастичной нестабильностью. На минувшей неделе однопалатный парламент - Конгресс республики, насчитывающий 130 депутатов, подавляющим большинством голосов отстранил от должности в виду моральной неспособности выполнять обязанности президента Мартина Вискарру.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net