Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Взгляд

15.03.2007 | Валерий Выжутович

Правосудие без погон

Министерство обороны собирается расформировать дисциплинарные батальоны. Пакет документов, связанных с внесением изменений в УК и УПК, на днях направлен в правительство. Если инициатива военного ведомства найдет одобрение в кабинете министров, а затем получит статус закона, до конца текущего года дисциплинарные батальоны будут расформированы.

Для расставания с дисбатами у военных есть свои причины. «У нас не такая большая армия, чтобы часть ее занималась несвойственными ей задачами - охранять преступников», - сказал весной прошлого года тогдашний министр обороны Сергей Иванов. Кроме того, в дисциплинарных батальонах «происходят нарушения прав человека, а офицеры и прапорщики теряют профессиональные качества». С позиций же общества более важным представляется другое соображение, высказанное Ивановым. Назвав дисбаты «анахронизмом», от которого «пора отказаться», тогдашний глава военного ведомства призвал «устранить существующее противоречие в системе единой уголовной ответственности граждан страны». Попросту говоря, перестать делить преступников на армейских и неармейских, уравнять их ответственность перед законом, а, стало быть, стереть различия и в формах наказания: за преступления, совершенные в армии, осужденные должны отбывать срок в общих местах лишения свободы.

Отказ от дисбатов, ясное дело, будет радостно встречен в солдатской казарме. Но сигнал, посланный Министерством обороны, имеет более широкий адрес. Дано понять, что армия не должна жить по отдельным законам и превращаться в резервацию, где права рядового военнослужащего отличимы от прав рядового гражданина. Что армия - это часть общества, в котором действуют единые для всех формы отбывания уголовного наказания. И что собственная, закрытая пенитенциарная система не добавляет армейским институтам необходимой прозрачности, выводит их из-под общественного контроля.

Попытки снять с военной юстиции погоны, подчинить ее общегражданскому распорядку жизни, надо заметить, становятся все более настойчивыми. Уполномоченный по правам человека в России Владимир Лукин, например, предложил создать в стране военную полицию. По мнению омбудсмена, она нужна, чтобы… ну если коротко - бороться с дедовщиной. Кроме того, такая служба «взяла бы на себя оперативно-розыскные и следственные функции, несение патрульно-постовой службы, конвоирование задержанных, охрану и досмотр военных грузов». При этом принципиально важно, считает Лукин, чтобы органы военной полиции не находились в подчинении у военного командования и финансировались по отдельной статье бюджета. И еще один шаг в ту же сторону: в Госдуме ждет рассмотрения законопроект о преобразовании Военной коллегии Верховного суда, а затем и всех гарнизонных и окружных военных судов в гражданские ведомства.

Зная медлительность государственной машины в проведении насущных реформ, кто-то назовет намечаемое «огражданствление» военного правосудия лишь декларацией о намерениях, сделав акцент на первом слове. Я же обратил бы больше внимания на второе. Тут важны именно намерения. Они - беспрецедентны. На протяжении долгих десятилетий наше военное ведомство стойко оборонялось от попыток общества повлиять на армейские порядки. Всякие «разговорчики в строю» зычно пресекались. Между давно созрела потребность внимательно посмотреть, что собой представляет сформировавшаяся еще в советские времена система военной юстиции.

Одна из очевидностей: военная юстиция втянулась в политику. Точнее, ее втянули. Самый выразительный тому пример - дело Буданова. Все четыре года, с тех пор как полковник попал под арест и до вынесения приговора, его судьба зависела от колебаний политической погоды. Бесконечные метаморфозы по делу Буданова, напоминавшие сюжет чеховского «Хамелеона», не позволяли проникнуться уважением ни к военной прокуратуре, ни к суду.

Вторжение политики в сферу военной юстиции началось сравнительно недавно. Прежде следователи и прокуроры в офицерских погонах все больше занимались делами о дезертирстве, убийствах в воинских частях, хищениях со складов боеприпасов... Вмешательство в подобные расследования верховная власть не практиковала, ибо не знала в том нужды. А главному военному прокурору, кто бы эту должность ни занимал, не очень требовались навыки высокой чиновничьей дипломатии, дотошное знание коридоров и закоулков большой политики. Чтобы держаться на плаву и не портить себе карьеру, ему вполне хватало осведомленности о настроениях в кабинетах военного начальства. Так служить было проще и безопаснее. Надзор за исполнением законов в вооруженных силах, с точки зрения должностного самосохранения, и сейчас представляется делом не слишком обременительным. Ибо этот надзор носит шинель и отдает честь любому старшему по званию.

Теперь о военном суде. Вспомним два громких судебных вердикта. Первый: военная коллегия Верховного суда отменила оправдательный приговор шестерым обвиняемым в убийстве журналиста Дмитрия Холодова. И второй: Мосгорсуд приговорил к 14 годам заключения Михаила Смурова, признав его виновным в организации одного из самых громких преступлений последнего времени - взрыва на Котляковском кладбище. Оба эти процесса были показательными. Нет, не в том привычном для нас смысле, когда из зала суда власть транслирует в общество свои представления о добре и зле. Речь о другом. Показательно, что в обоих случаях были пересмотрены приговоры одного и того же суда - Московского окружного военного. В оправдании военным судьей высокопоставленных армейских офицеров Генпрокуратура усмотрела тогда круговую поруку.

Если вести процесс, где в качестве обвиняемых фигурируют представители армии, у нас могут лишь люди в погонах, то круговая порука неибежна, и удивляться тут нечему. Военная Фемида - это советский анахронизм. А как служит закону судья, связанный воинской присягой, уставами, армейской дисциплиной, хорошо известно. Но как только заходит речь о том, что интересы гражданского общества требуют отказаться от такого правосудия, из окопов и блиндажей российской военной юстиции тотчас же раздаются протестующие возгласы. Мол, квалифицированно разбирать дела о правонарушениях в армии могут только судьи в погонах. Мол, гражданские судьи не знают военной специфики. Знают. Как не знать. Эта «специфика» - в правовом ущемлении рядовых и оправдании командного состава. И чтобы освоить эту «специфику», не обязательно кончать юридический институт и военную академию. Любой старшина не хуже военного судьи разбирается, кого жучить, перед кем стоять навытяжку. Военная «специфика» - это когда отправить под трибунал бежавшего из части солдата, замордованного командиром роты, столь же естественно, как и укрыть офицера от уголовного преследования.

Уже не раз предлагалось преобразовать военные суды в гражданские, вывести их из подчинения Министерству обороны. Так почти во всем мире. Ни в США, ни в Англии, ни во Франции, ни в Италии нет юридического органа, осуществляющего надзор за соблюдением законности в вооруженных силах. А есть мощная военно-юридическая служба, обеспечивающая правопорядок в войсках. Есть военная полиция, расследующая преступления в армии. И никакой такой «специфики».

Если намерение расформировать дисбаты, создать военную полицию, снять с военных судей погоны будет реализовано, это станет решительным шагом к реформе правоохранительной системы в вооруженных силах. К отказу от «специфического» военного правосудия. Как-то не очень оно совместимо с гражданским обществом, вбирающим в себя и весь армейский мир.

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net