Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Интервью

01.05.2007

2000-е начались на прошлой неделе

По мнению руководителя политологического департамента ЦПТ Алексея Зудина, кончина первого президента России Бориса Ельцина и послание Федеральному Собранию второго российского президента Владимира Путина проводят символическую грань между двумя этапами становления нашей страны. На смену эпохи глобальных, а потому зачастую крайне болезненных реформ пришла также весьма непростая эпоха национального развития.

- Для многих стало неожиданностью, что смерть Ельцина вызвала столько сочувствия у такого большого количества людей. Означает ли это, что общество переоценило значение Ельцина в истории страны?

- Владелец и главный редактор «Эхо Москвы» Венедиктов сказал про него очень важную вещь в том смысле, что мы часто были раздражены им, и это не удивительно, ведь обычные люди стараются приспособить происходящее к собственному масштабу и потому предъявляют претензии; но именно сейчас стали понятны масштаб и важность этой фигуры.

Я согласен с его словами, но сам пойду в своих рассуждениях в обход. Хорошо, что именно сейчас наступает это понимание. То, что происходило с 1998-го по 2007 год я оценивал как большую несправедливость по отношению к команде Ельцина. Я никогда не был его горячим поклонником, но сочувствовал ему, болел за него. Да, он очень ослаб во второй половине 90-х. Но все равно даже справедливые претензии, которые можно ему предъявить, несоразмерны с его значением и ценностью для эпохи. К сожалению, такие вещи оцениваются только после смерти.

Я думаю, что «размещение Бориса Ельцина в истории» только начинается. И неизвестно, каким оно будет в ближайшем времени. Я бы не стал преувеличивать нынешнюю волну сочувствия, основанного во многом на чувстве вины.

В очереди к Храму Христа Спасителя стояла московская публика, и мы видели только ее реакцию, а не реакцию всей России. У страны претензии к Ельцину очень масштабные и глубокие. Это не означает, что они, по большому историческому счету, оправданы, но факт тот, что они были, есть и сохраняются. Интересно, что покажут по этому поводу социологические опросы, - подобреет ли к Ельцину народ. Я в это, честно говоря, не очень верю. Я думаю, что нынешняя интеллигентская реакция не является определяющей. Ельцин был исторической фигурой еще в бытность президентом, но это большинством людей не осознавалось. Впрочем, они не историки и не обязаны этого осознавать.

Когда такой большой человек, сыгравший настолько значимую для истории роль, уходит, он превращается в символическую фигуру. Часто этот символ имеет весьма косвенное отношение к тому человеку, который был в реальности. Уже сейчас можно проследить возможные линии размежевания между Ельциным-символом и Ельциным-человеком. Тот факт, что коммунисты отказались встать и почтить молчанием память первого президента, хорошо показывает, что в каком-то смысле Ельцин - фигура все еще живая, имеющая отношение к текущей политике. И в этом смысле его в покое не оставят – будут противопоставлять нынешнему президенту, причем с разными знаками. Одни будут говорить, что Ельцин был демократ, а Путин – реакционер, другие, что Ельцин – разрушитель, а Путин – созидатель, третьи, что в Путине виноват Ельцин, четвертые будут Ельцина «резать напополам», на хорошую «демократическую» и плохую «олигархическую» части... Завязки будущих столкновений вокруг Ельцина-символа проглядывают уже сегодня. Ничего тут не поделаешь, эта судьба неизбежна для любых крупных исторических фигур. Такие фигуры принадлежат всем, а поскольку все мы разные, то будут фигурировать и разные осмысления.

В том, что смерть Ельцина породила сильную эмоциональную волну, я вижу две причины.Первая заключается в том, что люди по-разному относятся к живым и к мертвым, и это особенно ярко выражено в нашей стране. Когда человек умирает, то справедливость, которой ему недодали при жизни, хотят восстановить.

Другая причина: уход Ельцина – уход политической эпохи. Конечно, так принято говорить каждый раз, когда умирает значимый для многих человек. Но в случае с Ельциным это очень оправдано - он центральная фигура 90-х. И только сейчас начинается содержательное отделение эпохи нынешней, эпохи 2000-х, от эпохи 90-х. Конечно, смерть Ростроповича сразу после смерти Ельцина – совпадение, но содержательно это тоже весьма символично – уходит эпоха, забирая с собой своих людей. Более того, важен даже тот факт, что это произошло через неделю после событий в Питере и в Москве (разгон марша несогласных), ведь это заставляет более адекватно оценить наследие Ельцина.

Он привнес не только нищету, не только систематические невыплаты зарплат, не только чеченскую войну, не только разрушение всего того, к чему привыкли люди (потому что ничего другого у них не было), но еще и свободу. Свободу слова, свободу передвижения, возможность выходить на демонстрации. Конечно, это сделал не только он. И даже не он начал. Но именно с ним будут ассоциироваться демократические завоевания, которые затем, во второй половине 90-х, были прочно заслонены негативом.

Смерть Ельцина, а также то, что произошло с маршем несогласных, стало дополнительной причиной, заставившей по-новому оценить важность тех нематериальных ценностей, которые он привнес с собой.

- Вы тоже делите Ельцина надвое.

- Не совсем. Было бы наивно и неправильно делать из Ельцина воспитанника «Демократической России» и ветерана диссидентского движения. Борис Ельцин тем хорош и велик, что, не имея никакого специального образования, он отличался глубокой политической интуицией. Этот его дар хорошо характеризует эпизод, рассказанный его женой, о том, как Борис Ельцин, придя домой, после партийного съезда 1987 года, испугал ее, сказав знаковые слова: «Всё. Россию нужно спасать». В этот момент жена поняла, что покоя теперь не будет.

Это стремление – может быть, в словесном выражении анекдотическое - сделало его демократом в конце 80-х - начале 90-х. И в значительной степени эта же интуиция развернула его в «противоположном» направлении в конце 90-х. Он понял, что для того, чтобы институты надежно заработали, а не были декорацией власти, нельзя отдать их сейчас на свободную игру политических сил. Потому что силы, которые он наблюдал вокруг себя, были слишком инфантильными и эгоистическими, чтобы можно было доверить им судьбу страны. Поэтому он решил проблему 2000 года через преемничество.

Принципиален тот факт, что это сделал тот же человек, который несколько лет назад требовал абсолютно свободных выборов. Кто-то скажет, что он вольно или невольно отступил от своих идеалов. Я так не считаю. Для Ельцина высшей ценностью всегда была Россия. Он понимал, что для того, чтобы мертвое, не желавшее уходить, все-таки ушло, нужно было действовать именно так, как он действовал в начале 90-х. Но к концу десятилетия он осознал, что у России на ее пути нет и не может быть никаких союзников. Этот человек, благодаря своей интуиции, чувствовал политическую реальность и в ключевые моменты понимал, что надо делать. Я уверен, что это было выстраданное и осознанное Ельциным решение насчет того, что выходом из кризиса власти является фигура преемника. Не просто свободная ротация власти, а формула «обновление плюс преемственность». Он не изменил себе, просто, подобно тому как менялись обстоятельства в стране, менялся и он.

- Его смерть подводит черту под некой главой российской истории. Какой? И о чем следующая?

- Конечно, это знаковое событие. Смерть Ельцина - зримый рельефный знак конца эпохи. Так уж вышло, что 90-е у нас кончились в 2000-х. Показательно, что все те вещи, которые делал новый президент до лета 2003-го, продолжали интерпретироваться в стилистике конца 90-х. И только с точки зрения неготовности и нежелания взглянуть в лицо политической реальности можно интерпретировать первые семь лет нового тысячелетия как промежуточную эпоху. Она не была промежуточной, она уже была новой. Но смерть Ельцина явилась знаком, который мешает продолжать оценивать так и дальше.

Началась новая политическая эпоха. И нынешнее послание Путина ясно об этом свидетельствует. Если ключевое слова 90-х – «реформы», то ключевым словом 2000-х становится слово «развитие». Парадигма реформ не означает, что в 90-х не было развития, а было только разрушение. Только политически ангажированные люди могут так говорить. Равным образом приход к концепту развития не означает, что реформ уже не будет – без них обойтись просто невозможно. Просто на первый план выходит общенациональное развитие. На деле это означает попытку запустить такие проекты, которые затронут миллионы людей, а не ограниченное их число, как это было в 90-е.

Нужно понимать, что если бы не было задела 90-х и труда реформаторов, от Гайдара то Грефа, то никакая новая экономическая политика, ориентированная на развитие, не была бы возможна. Но эпоха изменилась – изменилась и стратегия. Окончательная переориентация на новую стратегию – суть путинского послания.

То, что прозвучало в послании, позволяет нам сказать, что в 2007 году мы присутствуем при рождении российского государства развития.

Государство развития в политологической терминологии – это государство, при котором исполнительная власть берет на себя роль лидера в процессе модернизации страны. Именно она ставит стратегические цели, конкретизирует их и становится главным ведущим политическим актором. Цель стратегии развития – подтянуть основные или ключевые показатели до уровня, который диктуется современностью. Примеры государств развития мы можем найти не только в Азии, но и в Европе. Классический пример – Япония. Европейский аналог – деголлевская Франция.

При этом надо понимать, что государства развития в Японии и во Франции возникли и функционировали во второй половине 20 века, то есть до наступления эпохи глобализации. Национальное государство обладало большими возможностями в отношении национальной экономики. Эпоха глобализации подвела черту под попытками развивать национальные экономики под руководством государства. Но глобализация не отменяет государства. Общество втягивается в глобализационный процесс, причем на приемлемых для себя условиях. Глобализация – вызов национальным государствам, на которые они реагируют по-разному. Одни - созданием сверхгосударств нового типа, как это происходит в Европе, это длительный и тяжелый процесс. Другие же могут постараться обеспечить встраивание наиболее перспективных или наиболее выдающихся отраслей национальной экономики в мировую экономику. И в отдельных случаях, предпринимать усилия к тому, чтобы те отрасли, которые обрушились бы под напором глобализации, «довести до ума» и также встраивать в глобальный рынок. Вот что такое современное государство развития.

Но оно возможно только на основе глубокой консолидации общества вокруг, прежде всего, исполнительной власти. А эта консолидация может приводить к возникновению напряжения между общенациональной мобилизацией и демократическими институтами и практиками. Однако примеры Японии и Франции говорят о том, что государство развития необязательно становится синонимом отказа от ключевых демократических ценностей.

Можно предъявлять претензии к качеству демократии в Японии и даже какие-то содержательные претензии к оному в деголлевской Франции, и это будет оправданно и справедливо. Но при этом и Япония, и Франция сохранились на демократической орбите. Остается только надеяться, что на ней, в широком смысле слова, останется и наша страна.

Хотя конфликтов и попыток отлучения России от демократии будет все больше. Потому что переориентация на развитие естественным образом сталкивает российское руководство как с политическим классом, сформировавшимся в 90-е, так и с политической элитой Запада, которая свыклась с ролью России в 90-е годы. Страна тогда находилась в демобилизованном состоянии, не могла развиваться как единое целое, исчезла из мировой политики и предоставляла доступ к собственным ресурсам на чужих, а не на своих условиях. Рождение государства развития ставит крест на всех этих вещах.

Так что конфликт неизбежен, по крайней мере, в первое время. Важно, чтобы эта напряженность не привела к разрыву с общей демократической траекторией развития. Потому что, в конечном счете, ни одна из групп российского общества, независимо от характера своей роли, не может, посмотревшись в зеркало, сказать: «Демократия – это я, и если вы ущемляете меня, то вы ущемляете демократию». В России демократия пока – это, прежде всего, вектор, ориентация. У нас большие претензии к качеству демократической политики 2000-х, но не надо забывать, что политика 90-х тоже не соответствовала высоким демократическим стандартам.

Подготовила Любовь Шарий

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net