Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Взгляд

17.05.2007 | Игорь Бунин

Модернизация для России

Проблема выбора сценария развития для России на среднесрочную перспективу носит принципиальный характер. Представляется, что из четырех предложенных нам сценариев – «рантье» (всем сестрам по серьгам), «мобилизационного» (вид сверху – государство все решает), «инерционного» (бег по кругу) и «модернизационного» (вперед, Россия! и муки коалиции) - два первых выглядят маргинальными. Ни одно мало-мальски ответственное государство не будет проводить безумно расточительную макроэкономическую политику, занимаясь примитивным проеданием доходов.

В то же время мобилизационный вариант не может быть воспринят атомизированным, не имеющим консенсусных целей обществом индивидуалистов, которое в последнее время все в большей степени живет в соответствии с известным «законом Токвиля», согласно которому запросы граждан растут с улучшением социально-экономического положения страны. Мобилизация требует очевидных и осознанных жертв, к которым россияне не готовы. Отметим также, что популярные идеи экономической мобилизации на основе дирижизма, заимствованные, в частности, из французского опыта, в российской ситуации выглядят малореалистичными. Во-первых, в нынешней России нет доминирующей в госаппарате универсалистской бюрократии, подобной французским «энархам». Во-вторых, во Франции никогда не было таких четких коррупционных схем, которые сейчас существуют в России. В третьих, у нас нет государственных служащих - субъектов модернизации, подобных французским технократам (Моне, Шуман и т.д.). А отставка Вьюгина показывает, что последние российские технократы плохо уживаются с клановыми группами, господствующими в российском госаппарате. В четвертых, нет такого согласия по главным проблемам выхода России из кризиса, которое было во Французской элите после Второй мировой войны.

В настоящее время в России реализуется инерционный сценарий – компромиссный, способный удовлетворить основные элитные группы. Этот сценарий способен поддерживать социально-политическую стабильность в обществе в среднесрочной перспективе. Однако он не решает ни проблемы зависимости страны от мировой конъюнктуры цен на энергоносители, ни не менее важной проблемы – конкурентоспособности с наиболее развитыми странами, которые находятся в постиндустриальной фазе развития. Инерционный сценарий обрекает Россию на догоняющее развитие, которое в наши дни превращает страну в потенциального аутсайдера, подверженного массе рисков политического и экономического характера. Как верно считают авторы доклада, этот сценарий, скорее всего, будет реализовываться и после 2008 года.

Речь, конечно, не идет об идеальных типах или идеальных сценариях, свойственных методологии Макса Вебера. Какой бы теоретически сценарий ни приняли после 2008 года, он обязательно будет включать в себя элементы всех четырех. Обязательно будет и раздача населению социальных благ. Особенно в предвыборный период, и мобилизация госресурсов во имя интересов каких-то кланов, и попытка поддержать консенсус между элитными группами и обществом в целом (инерционный сценарий). Речь идет о том, чтобы, во-первых, найти оптимальный сценарий и, во-вторых, сделать его своеобразным маяком, на который бы ориентировался режим и элиты. Безусловно, таким сценарием является сценарий модернизации.

Сценарий модернизации совершенно справедливо считается нашими экспертами оптимальным. Для его реализации необходимо изменить отношения между государством и наиболее динамичным слоем современного российского общества – предпринимателями, в большей степени использовать их модернизационный ресурс. В 1990-е годы бизнес проявлял значительную активность – достаточно вспомнить такие «знаковые» площадки для ее проявления, как КСБР и «Клуб-2015». После 2003 года произошел не только отказ от чрезмерных политических амбиций, что абсолютно разумно. Бизнес также перестал быть субъектом модернизации за пределами собственно профессиональной сферы, оказался в подчинении у бюрократии.

Именно представители бизнеса – наряду с администраторами новой формации (образованными менеджерами-технократами) и успешными представителями свободных профессий – должны стать основой модернизаторской коалиции, формирование которой является жизненно необходимой для страны.Однако «коалиция модернизации» невозможна без общей идеи, только на технократических основаниях. Как во время великой (но трагически незавершенной) российской модернизации 1860-х годов, которую проводили вестернизаторски (и, вместе с тем, патриотически, что нельзя отделять друг от друга) настроенные администраторы, которые представляли собой одно из наименее коррумпированных поколений в истории России. Они действительно хотели вывести свою страну в мировые лидеры после проигранной Крымской войны – и в значительной степени смогли реализовать эту амбициозную задачу. При этом они получили поддержку со стороны нарождавшегося разночинного среднего класса. Напротив, внешне успешная попытка «подморозить Россию» при Александре III привела к трагическому разрыву власти и среднего класса, который имел трагические последствия для тех и других.

В современной России существует масса проблем, в той или иной степени препятствующих модернизации. Это «комплекс жены Лота» (ностальгическое стремление оглянуться назад, тяга к привычной архаике), который, в свою очередь, трудно преодолеть из-за отсутствия европейской перспективы (как Европа не хочет принимать в свои ряды Россию, так и сама Россия не хочет «раствориться» в Европе). Кроме того, благоприятная макроэкономическая ситуация отбивает у элит желание модернизировать страну, делает их склонными к инерции. Добавим к этому серьезный антизападный комплекс как следствие психологической травмы 90-х годов и нынешнего стремления к самоутверждению. Этот комплекс порождает разнообразные «теории заговора», способствует развитию конспирологических представлений, несовместимых с рациональным подходом, свойственным модернизаторам.

Опыт модернизации последних лет в европейских странах свидетельствует о том, что она невозможна без создания серьезной модернизаторской коалиции, основанной как на интересах, так и на идее. Один из политических оппонентов Маргарет Тэтчер, бывший глава МИД в лейбористском правительстве Дэвид Оуэн, охарактеризовал период ее премьерства как модернизирующую контрреволюцию среднего класса. Отличительной чертой этой революции стали изменения в психологии британцев, которые стали более динамичными, меньше зависимыми от государства. Бывший премьер Испании Хосе Мария Аснар поднял знамя «нового большинства» и «свежих перемен и модернизации» - и смог добиться не только повышения темпов экономического роста, но и (хотя бы частично) преодоления традиционной испанской иммобильности. Нынешний глава Еврокомиссии Дурау Баррозу в свою бытность кандидатом на пост премьера Португалии обращал внимание на то, что модернизация потребует «коренного изменения культуры, традиций и менталитета» его соотечественников. Новый президент Франции Николя Саркози предлагает своей стране также ярко выраженную модернизационную модель, которая в случае успеха неизбежно приведет и к ментальным изменениям.

Очевидно, что и в России модернизация возможна в том случае, если она будет основана на продуманной системе стимулов для средних слоев населения; стимулов, дающих им перспективу и постепенно меняющих их менталитет, побуждающих к лидерству и преодолевающих пагубную инерцию. Это особенно важно сейчас, когда российское общество пребывает в определенной растерянности, несмотря на очевидные политические и экономические успехи. С одной стороны, оно востребует новые идеи, с другой, боится потерять уже достигнутую стабильность. Отсюда вытекает необходимость предложения обществу новых идей, которым должна соответствовать новая политическая стилистика.Новая политическая стилистика должна принципиально отличаться как от харизматично-авторитарной, свойственной тоталитарным режимам, так и от менеджерской, присущей крупным корпорациям. Ей могут быть свойственны такие черты, как диалогичность, умение формулировать основные ориентиры для общества, способность, условно говоря, заглянуть в глаза каждому человеку. Эта стилистика сыграла решающую роль в победе Кеннеди над Никсоном в 1960 году и Саркози над Руаяль в нынешнем году.Что касается идеи модернизации, то она должна заключаться в достижении лидерства в современном мире (примерно так может звучать основной модернизационный лозунг). Речь идет о сочетании лидерской составляющей (основанной не на догоняющем, а на опережающем развитии, ставке на технологии постиндустриального общества) и подчеркивании современного характера этого лидерства, его совместимости с мировым мейнстримом, составляющими которого являются политическая демократия и рыночная экономика (разумеется, с учетом национальной специфики), а не авторитарные тенденции, носящие периферийный характер.

Игорь Бунин – генеральный директор Центра политических технологий

Статья представляется собой текст выступления на конференции "Россия в 2008-2016 гг.: сценарии экономического развития". Соответствующий доклад подготовлен под эгидой «РИО-Центра»

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

В Советском Союзе центр Духовного Управления Мусульман Северного Кавказа находился именно в Дагестане в городе Буйнакск. Однако почти еще до распада СССР, в 1990 году, в Дагестане был создан самостоятельный муфтият, а его центром стала столица Республики Дагестан – город Махачкала.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net