Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Выборы 10 сентября 2017 года не продемонстрировали каких-либо однозначных и однонаправленных тенденций в развитии электорального процесса. Напротив, существенно выросло влияние местных условий на итоги голосования. И, судя по всему, отсутствие каких-либо жестких установок центра в отношении того или иного сценария проведения выборов (по крайней мере, ход кампании и ее итоги не позволяют утверждать об их наличии) привело к заметному «разбеганию» этих сценариев в регионах.

Бизнес, несмотря ни на что

Под прицелом санкционной политики стран Евросоюза и США в отношении России оказался, в частности, топливно-энергетический комплекс, зависимый от передовых технологий нефте- и газодобычи, доступ к которым Запад ограничил. Но насколько значимым, по прошествии трех лет, оказалось воздействие, в частности – в Арктическом регионе, где подобные технологии имеют особенно большое значение?

Интервью

16 ноября в Ельцин Центре известный политолог, первый вице-президент фонда «Центр политических технологий» Алексей Макаркин прочитает лекцию «Корпоративные пантеоны героев современной России» и ответит на вопрос: какие исторические персонажи являются героями для современных российских государственных ведомств, субъектов Федерации и профессиональных сообществ?

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Взгляд

11.09.2007 | Игорь Бунин

СМИ в современной России

СМИ называют «четвертой властью». Но для современной России это неактуально. Политические медиа-структуры здесь носят инструментальный характер и лишены не только независимости, но и реальной автономии. В сфере политической журналистики доминируют государственные и окологосударственные структуры – как в центре, так и в регионах. Частный бизнес, как правило, предпочитает неполитическую журналистику, которая в последние годы получила бурное развитие как в электронных, так и в печатных СМИ. Это связано с несколькими факторами.

Во-первых, общая деполитизация общества снизила интерес к политической сфере. Закончились времена, когда дневные показы сессий Верховного совета негативно влияли на производительность труда, а ночные повторы, как утверждали некоторые эксперты, на уровень рождаемости. Рынок диктует свои законы – достаточно заглянуть на прилавок киоска, торгующего прессой, чтобы увидеть, что минимум 90% места на нем занимает неполитическая продукция – от глянцевых журналов до сборников кроссвордов. И лишь от силы 10% (а то и еще меньше) – политические и деловые издания.

Неудивительно, что политический медийный проект при своем создании является дотационным, и ему требуется немало времени для того, чтобы хотя бы «выйти в ноль». Да и то, такой сценарий далеко не гарантирован и относится к числу оптимистических. Можно привести массу примеров того, как инвестор, уставший вкладывать средства в политический проект, начинает шарахаться из стороны в сторону, менять команды и концепции, рассчитывая, что именно очередной главный редактор выведет издание из кризиса и сможет за полгода (максимум год) сделать его прибыльным. При этом каждый игрок следует своей ролевой функции – для очередной журналистской команды главным является продержаться как можно дольше, а издатель после второй или третьей неудачи принимает, наконец, решение выйти из этого бизнеса и инвестировать во что-нибудь более привлекательное.

Во-вторых, существенно видоизменилась роль «СМИ влияния», то есть изданий, которые не претендуют на окупаемость и высокие тиражи, а предназначены для продвижения тех или иных идей, концепций, конкретной информации. Подобные СМИ оказывали влияние на принятие тех или иных значимых решений, в том числе в кадровой сфере. Достаточно вспомнить «дело Союза писателей», нанесшее страшный удар по чубайсовской команде, или смещение за несколько часов могущественного телохранителя Коржакова. Сейчас это просто невозможно. Эффективность таких технологий существенно снизилась – для современной российской власти принципиальным является вопрос самостоятельного принятия решений, без давления со стороны общественного мнения или СМИ. Приведу конкретный пример – недавно сторонники мэра Архангельска распространили в СМИ компрометирующий материал на губернатора Архангельской области. В 90-е годы такой прием мог бы продемонстрировать свою эффективность, причем в короткие сроки. Сейчас же ситуация следующая – мэр в предварительном заключении, губернатор – в своем кресле. Это не означает, что губернатор получил иммунитет от отставки – вполне возможно, что она все же состоится, но не в самое ближайшее время и может быть проведена так, чтобы она не выглядела следствием обнародованного компромата.

Сейчас если кому-то из предпринимателей захочется вбросить в прессу компромат на своего конкурента, то он поступает просто – обращается на компроматный сайт, платит тысячу долларов «черным налом» и обливает грязью противника, сколько душе угодно. При этом прекрасно понимая, что никаких роковых последствий для оппонента это иметь не будет. Кстати, такие же приемы использовались и в 90-е годы, но с более высокой степенью эффективности. Существует полуапокрифический рассказ про Смоленского, который недоумевал, почему Гусинский тратит огромные деньги на свои СМИ – ведь он, Смоленский, может задешево разместить там любую устраивающую его статью.

Роль «СМИ влияния» сейчас заключается не столько в стремлении оказать воздействие на решения власти, сколько в трансляции определенного набора мессиджей, которые власть считает необходимым довести до сведения если не общества в целом, то конкретных референтных групп. Кроме того, в этих изданиях проходят обсуждения политических проблем, которые принимаются к сведению представителями власти, но не более того. Соответственно, для бизнеса становится менее привлекательным вкладывать свои средства в данные проекты – из них выживают только те, которые успели стать брендами, приобрести свою стабильную аудиторию, завоевать позитивную репутацию, которая, в первую очередь, связывается с доверием к получаемой информации и аналитике. Особую роль в имиджевой стратегии таких изданий являют партнерские отношения с солидными западными СМИ – такие отношения повышают респектабельность проекта.

В-третьих, жесткие действия власти привели к исчезновению феномена медиа-олигархии – слоя крупного бизнеса, специализировавшегося в сфере СМИ, всерьез рассматривавших ее в качестве «четвертой власти» и конвертировавших свое медийное влияние в политическое. Российская власть высоко оценивает электоральные возможности электронных СМИ и установила над крупнейшими из них контроль одновременно с вытеснением губернаторов из Совета Федерации, означавшем конец региональной фронды. Действия власти способствовали унификации позиций крупнейших СМИ – если раньше они имели различные политические приоритеты (вспомним, что в 1999 году два ведущих телеканала поддерживали один избирательный блок и два – другой), то сейчас возобладала моноцентрическая логика.

В результате сложилась двойственная ситуация. С одной стороны, власть лишилась сильнейшего инструмента рычага давления на нее, который использовался в том числе и в целях политического шантажа. С другой стороны, политическая картина, представляемая электронными СМИ, стала более однообразной, замкнутой на приоритетах только одной из сторон, использующей те же способы манипуляций, что и ее предшественники. Если раньше можно было сравнивать различные (хотя и ангажированные) точки зрения и «вычленять» из них рациональное зерно, то теперь это делать практически невозможно. Результат опять-таки противоречив. Электоральное влияние электронных СМИ на умонастроения широких слоев избирателей сохраняется на высоком уровне, что в полной мере проявится и на ближайших парламентских и президентских выборах. В то же время наблюдается знаковая тенденция – более «продвинутые» группы населения перестают смотреть телевидение, используя другие источники информации о политических процессах – от спутниковых каналов до сети Интернет.

Эти процессы свойственны как мегаполисам, так и крупным городам. Разумеется, переориентация наиболее модернизаторски настроенных групп населения на альтернативные источники информации связана не только с проблемами политического вещания, но и с общим качеством программ, которое не удовлетворяет «продвинутую» и весьма требовательную аудиторию. Все это означает, что россияне живут на нескольких «скоростях» не только в социально-экономической, но и в информационной сферах, что уже в ближайшей перспективе может стать серьезной общественно значимой проблемой.

В-четвертых, возросли риски, связанные с изданием СМИ, занимающихся общественно-политической тематикой. Предприниматель, который инвестирует в политическую журналистику, должен понимать, что он может оказаться на «минном поле». Либо он «зажимает» своих журналистов, резко ограничивая их свободу творчества – и тогда интерес к его СМИ уменьшается (и, соответственно, падает эффективность его медиа-ресурса). Либо он дает журналистам больше возможностей – и тогда любые критические публикации в подконтрольной ему прессе рассматриваются как позиция этого бизнесмена, инспирированный им материал, что может нанести серьезный ущерб его деловым позициям, а то и отношениям с властью. Разумеется, это в меньшей степени касается тех предпринимателей, которые получили медиа-активы с благословения самой власти, выкупив их у менее лояльных участников рынка.В-пятых, проблема такого бизнеса состоит в том, что в случае столкновения медиа-структур и чиновников ресурсы первых крайне ограничены. Их политические возможности минимальны в том числе и из-за утраты российскими СМИ морального капитала, которым они обладали в перестроечные годы. Олигархические войны, вбросы компроматов, ангажированность материалов привели к тому, что население стало с меньшим доверием относиться к позиции СМИ. Журналисты утратили статус «правдолюбцев», «народных заступников». Вспомним, что еще в советское время в СМИ обращались за помощью в том случае, если другие возможности защиты интересов человека были исчерпаны. В 90-е годы во многих СМИ стали сокращаться отделы писем как потерявшие актуальность. Разрыв между медиа-структурами и обществом привел к снижению легитимности СМИ как участников общественных процессов.

Еще одна проблема – дефицит корпоративности в медиа-сообществе. Журналисты не представляют собой сплоченной корпорации, готовой активно и последовательно защищать интересы своих членов – как это происходит в странах с серьезными демократическими традициями. Многие представители СМИ – особенно политических – воспринимают себя в первую очередь как членов тех или иных клиентельных групп, чьи интересы часто носят различный, а то и конфронтационный характер. С этим связана и лояльность именно «своим» группам, а не профессиональному сообществу. Сейчас невозможно повторение опыта «Общей газеты» образца августа 1991 года, когда журналисты действовали по принципу «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке». Нынешние нравы больше похожи на законы джунглей.

Перечисленные проблемы обозначают и задачи, стоящие перед общественно- политической журналистикой. Это не только повышение профессионализма – у многих журналистов он и так на высоте (чему я сам являюсь свидетелем, давая им интервью). Серьезными задачами являются также моральное очищение прессы, сокращение числа ангажированных, необъективных материалов. Понятно, что это объективно сложная задача. Но даже в не самых комфортных условиях следует стремиться к ее реализации, так как без этого невозможен рост общественного авторитета СМИ. И, конечно, необходимо повышение корпоративности медиа-сообщества, без которой журналисты еще долго будут находиться в уязвимом положении.

Игорь Бунин - генеральный директор Центра политических технологий

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Прошел год с того дня, как Дональд Трамп одержал во многом неожиданную победу на президентских выборах в США. Срок достаточный для первых оценок и несмелых прогнозов, хотя на этой точке вопросов он перед Америкой поставил куда больше, чем дал ответов. Как же оценить итоги работы за год – с момента победы и почти десять месяцев – с момента вступления в должность?

Центр политических технологий провел третье исследование эффективности работы депутатов Госдумы в российских регионах. В рамках этого исследования нами была изучена работа депутатов в период с июля по сентябрь 2017 г. Акцент в исследовании, как и прежде, сделан на работе депутатов в регионах или на той деятельности депутатов в центре, которая приносит пользу регионам.

Когда Алексей Дюмин в начале прошлого года стал и.о. губернатора Тульской области, его сразу же стали воспринимать в публичном пространстве как возможного преемника Владимира Путина. С тех пор прошло почти два года, но слухов по этому поводу не становится меньше. Хотя вопрос о преемничестве выглядит непростым – представляется, что спешить с оценками не стоит.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net