Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

16.06.2008 | Сергей Маркедонов

Северокавказские вызовы: общее и особенное

Кратковременные праздничные каникулы в России были омрачены трагическими событиями на Северном Кавказе. На сей раз эксцессы (взрывы, нападения боевиков) произошли практически синхронно в трех республиках восточной части Кавказского региона (Чечня, Ингушетия и Дагестан). В этой связи велик соблазн подвести эти явления и события под какой-то один стандарт. Мол-де опять «Северный Кавказ» проснулся! Как будто раньше он спал? Как будто не было мартовской вылазки боевиков в чеченском селе Алхазурово или затянувшейся на месяцы контртеррористической операции в дагестанском селе Гимры? Или ставшего уже перманентным вала насилия в Ингушетии? Стабильный Кавказ просто стал образом, востребованным властями.

13 июня 2008 года в Ножай-Юртовском районе республики группа боевиков вошла в село Беной-Ведено и находились в нем в течение нескольких часов. Согласно информации следственного комитета прокуратуры Чечни численность группы составляла от 20 до 60 человек (затем назывались разные цифры, 25, 50 человек). В результате рейда боевиков было убито 3 человека, сожжены несколько домов, принадлежавших представителям власти и правоохранительных структур. В этот же день в центре Назрани в двухэтажном магазине «Энигма» прогремел взрыв. Результатом взрыва стало обрушение здания, погибло 4 человека. И хотя официальной версией случившегося называют утечку бытового газа (и никаких оснований сомневаться в ней пока нет), очередное ЧП вызывает разные толки и слухи. Тем паче, «взрывной фон» в республике слишком яркий. 9 июня (то есть за 4 дня до трагедии 13 июня) взорвалось неустановленное взрывное устройство (хотя пострадавших не было), а 5 июня возле кафе в Малгобеке произошел взрыв самодельного устройства. Таким образом, и этот «бытовой взрыв» способствует не снижению, а нагнетанию алармистских настроений внутри республики.

Но особенно «урожайным» на тревожные сообщения оказался в эти праздничные дни Дагестан. 12 июня 2008 года на дороге между населенными пунктами Хасавюрт и Бабаюрт была обезврежена бомба эквивалентом в 5 кг тротила. Утром 13 июня в Махачкале прогремел мощный взрыв (в результате чего был убит один человек). В селении Байрамаул Хасавюртовского района в этот же день проводилась спецоперация по ликвидации боевиков, засевших в одном из частных домов. Там был введен режим контртеррористической операции. По официальной версии, боевики, не желая сдаваться, покончили с собой. В этот же день министр внутренних дел республики Адильгерей Магомедтагиров заявил о том, что в Дагестане предпринимаются дополнительные меры по обеспечению общественной безопасности. 15 июня в СМИ прозвучала информация об обнаружении очередного «схрона оружия». Впрочем, такие информации уже стали восприниматься, как бытовое явление.

Таким образом, все республики восточной части Кавказского региона, что называется «отметились» в выходные дни.

В условиях отсутствия публичной политики и возможности для публичной же дискуссии анализировать причины новой нестабильности и рассматривать ее новые движущие силы (равно, как и лозунги, идеологию и практику) не принято. Фактически происходит соревнование двух дискурсов. Один можно обозначить формулой «На Кавказе все спокойно», а другой можно определить, как безудержный алармизм. Для него подходит формула «Кавказ скоро отделится» (конечно же, об обоснованных сроках не говорят). Между тем, сегодня чрезвычайно важно понять, насколько ситуация в трех республиках Северного Кавказа (и этого региона в целом) похожа, а где существуют различия? В конце концов, сами по себе факты взрывов или насилия - еще не повод для «обобщающего» (шаблонного) рассмотрения региона под один стандарт.

С нашей точки зрения можно говорить и о неких общих вызовах, и о серьезных отличиях. Общим вызовом везде (и в Чечне, и в Ингушетии, и в Дагестане) является радикальный ислам (который, конечно не един, построен по сетевому принципу, а не на основе вертикали). Сепаратистские идеи никогда не были востребованы в Ингушетии и в Дагестане, а в Чечне «ичкерийская идея» оказалась отвергнутой самими вчерашними сепаратистами. Доку Умаров, объявив о создании «Кавказского Эмирата» в октябре 2007 года, подвел некую черту под борьбой за «свободу Чечни». «В ходе операции, по уточненным данным, уничтожено 11 кадыровцев, ранено не менее 17. Захвачены в плен 13 муртадов… Моджахеды атаковали до 20 объектов на территории села. Сожжены не менее 10 домов муртадов и пособников русских кафиров. Обыски и профилактические мероприятия проведены в 40 домовладениях, принадлежащих муртадам и пособникам оккупантов». Так описывает нападение на Беной – Ведено известный в исламистских кругах интернет-ресурс «Кавказ-Центр». Лексика сообщения показывает, кто является мишенью для боевиков. Это, во-первых, «кафиры» (то есть неверные) и «муртады» (то есть мусульмане, которые только внешне являются таковыми, по сути же они предали идеалы ислама). Враг маркируется, таким образом, не в терминах этнического национализма. Это – не «федералы», это - «враги чистого ислама». Эти же идеалы защищают (хотя и по-разному и с разной степенью «чистоты веры») боевики в Дагестане и в Ингушетии. «Свобода Чечни» уступила место лозунгам «исламской солидарности». Это объясняется, как внутренними, так и внешними причинами. Надежды на то, что Запад предпочтет продолжение «распада империи зла» не оправдались, а потому взоры вчерашних националистов обратились на Восток. В этой связи стоит особо отметить, что, если в лозунгах «ичкерийцев» антизападничество не присутствовало, то Доку Умаров называет врагом «истинных мусульман» называется не только РФ, но и западный мир, и Израиль. Все три примера объединяет и общий подход Кремля к управлению Северным Кавказом. Такой подход можно назвать «дистанционным». Главное - внешняя лояльность элит и гарантии того, что никто не будет отделяться. Цена вопроса – растущий региональный партикуляризм, отсутствие российского права и государства в регионе.

Однако дальше начинаются различия. Республиканская власть в Чечне гораздо лучше организована и консолидирована, чем в Ингушетии и в Дагестане. Кадыров-младший имеет свой ресурс популярности и поддержку (даже, несмотря на периодические атаки людей, нелояльных нынешней власти в Грозном). Кадырову никакой оппозиции, кроме той, которая существует в горах, нет. Многие «ичкерийцы» комфортно устроились в администрациях разного уровня и на милицейских постах (вообще в «силовом блоке» республики, который не ограничивается одной лишь милицией). Даже из-за границы в Грозный периодически приходят «месседжи» об идеологической поддержке. Созданная Рамзаном «вертикаль» не позволяет существовать какой-либо системной оппозиции. Отсюда выбор - либо горы (и идеология общекавказского исламского протеста), либо бюджетная и личная зависимость от первого лица республики.

В Ингушетии иная ситуация. Власть не имеет ресурса популярности, даже близко сравнимого с кадыровским ресурсом в Чечне. Она воспринимается, не как «своя». «Все события последнего времени, начиная с митингов протеста конца прошлого года и начала нынешнего, говорят о том, что очень сильны ожидания среди местного населения каких-то кадровых изменений в руководстве республики. Потому что действующая власть, совершенно очевидно, людей не устраивает» - справедливо отмечает в своем интервью радио «Свобода» обозреватель газеты «Время новостей» Иван Сухов. Но и оппозиция в Ингушетии иная. Она не сводится только к радикальным исламистам. Здесь присутствует «лоялистская» оппозиции, то есть, той части протестного движения, которая апеллирует к российской власти и российскому же законодательству, не поддерживает сепаратистские подходы и ценности «чистого ислама», предпочитая мирные средства борьбы диверсионным акциям и терроризму. Отметим, что такой тип оппозиции в Чечне не присутствует вовсе, а в Дагестане не слишком силен, чтобы с ним считались. Светская демократическая оппозиция (КПРФ, «Яблоко», СПС) утратила былое влияние и деморализована (взять хотя бы трагическую гибель лидера местных «яблочников» Фарида Бабаева в прошлом году). В мае нынешнего года оппозиционеры - «лоялисты» Ингушетии выступили с «конструктивным предложением». Очередная акция противников республиканской власти проходит под лозунгом возвращения во власть Руслана Аушева. По данным на 12 мая количество подписантов составило 18 тысяч человек, а на 5 июня эта цифра достигла 50 тысяч. Организаторы акции планируют передачу подписей в администрацию Президента РФ. И как бы то ни было, «аушевская акция» ставит перед Москвой серьезную дилемму: как управлять регионом, не поддаваясь партикуляризму и вместе с тем имея на месте власть, располагающую хотя бы минимальным уровнем поддержки населения.

В Дагестане «вертикаль» в принципе не возможна. Фрагментированное общество (разделенное по этническому принципу и по разному восприятию ислама) требует не диктатора, а медиатора. И хотя старая модель 1990-х годов «коллективного президента» (Госсовет, в который входили представители основных 14 этнических сообществ республики) была заменена моделью президентской республики, не меняет сути дела. Муху Алиев имеет определенный ресурс популярности и значительное политическое влияние, но сам конгломератный характер дагестанского общества в условиях отсутствия внятной федеральной стратегии развития республики определяет особые правила. В сегодняшнем Дагестане существуют три основные группы конфликтов.

существует три группы конфликтов. Первая- это противоборство «традиционного» ислама (суфийского, тарикатистского) и салафитов (или ваххабитов, как их называют иногда). Вторая линия раскола - этническая, хотя сегодня эта проблема слабее выражена, чем в начале 1990-х. И третья группа конфликтов - это дагестанцы, которые за пределами республики живут, но обладают определенными финансовыми ресурсами и политическими амбициями, и местная элита. При этом все эти обозначенные выше интересы могут друг друга перекрывать так или иначе, где-то соприкасаться. Существование столь разнообразных по происхождению протестных «полей» возможно только в условиях, когда социальные отношения базируются не на институтах, а на неформальных принципах, личных отношениях. Отсутствие публичных процедур и институциональных норм приводит к тому, что в республике, перегруженной разноплановыми, но во многом объективными противоречиями спорные вопросы решаются посредством насилия. В этом смысле мотивация и легитимация такого насилия – второстепенный вопрос. За этим, как правило, дело не стоит.

Таким образом, Северный Кавказ имеет разноплановые проблемы, которые невозможно разрешать «под одну мерку». Однако «пробуждение» этого региона, рост протестных настроений (пускай и по-разному окрашенных) говорит о том, что Кавказ, как никогда ранее требует осмысленной стратегии развития. Стратегии, в которой российское государство будет не бесстрастным свидетелем и «экспертом», а организатором самого процесса развития.

Сергей Маркедонов - зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net