Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Взгляд

08.07.2008 | Сергей Маркедонов

Южная Осетия: безопасность важнее статуса

В Южной Осетии снова неспокойно. В результате обстрела столицы непризнанной республики Цхинвали в ночь на 4 июля 2008 года два человека были убиты, а 6 ранено. Мартиролог грузино-осетинского конфликта пополняется, в то время, как в СМИ и в экспертных кругах продолжают говорить о «замороженном конфликте» на территории Грузии. И снова, как обычно, взаимные обвинения сторон и милитаристская риторика.

После обстрела Цхинвали 4 июля ряд общественных организаций Южной Осетии обратились к президенту, премьер-министру и спикеру Государственной думы РФ с просьбой «защитить их от уничтожения». И даже если отбросить эмоциональный стиль обращения (впрочем, по-человечески понятный и объяснимый), следует признать, что ситуация в этой «горячей точке» требует принятия незамедлительных мер. Иначе тактика «мелкого фола» (постоянные обстрелы, игра на «обострение») может завершиться большой военной кампанией. Как говорится, количество перейдет в качество. При этом необходимо представлять себе, что принятие комплекса первоочередных мероприятий не должно сводиться к статусным вопросам (признание независимости Южной Осетии или же предоставление этому де-факто государству какой-либо «высокой автономии» в составе Грузии).

Обеспечение безопасности людей (неважно с каким паспортом они живут, и какое государство считают «своим») должно стать приоритетной задачей для тех, кто считает урегулирование конфликта (а не победу одной из сторон) своим действительным приоритетом. Формула «сначала безопасность, а затем статус» должна стать основой для возобновления переговорного процесса по Южной Осетии. Можно сколько угодно обвинять оппонентов в «неправильных позициях» и «деструктивных подходах», но на сегодня можно зафиксировать следующее. Де-факто Юго-Осетинское государство (со всеми его проблемами, провалами и просчетами, и даже с присущим некоторой части его политического класса экстремизмом) не готово стать частью Грузии. И дело не только в структурах де-факто государства. Речь идет, прежде всего, об обществе, проживающем на территории «спорного суверенитета». В условиях угрозы постоянных обстрелов и в ожидании «большой войны», сопровождаемой милитаристской риторикой, разговоры о «высоком статусе» и «широкой автономии» выглядят, как политический цинизм и не более того.

Именно конфликт в Южной Осетии стал первым конфликтом в Евразии, который оказался «размороженным» и с политической, и с правовой, и с военной точки зрения. Сегодня результаты «разморозки» очевидны и даны нам в ощущениях. Во-первых, это выход из правовых рамок, регламентирующих прекращение огня и мирное урегулирование. Во-вторых, деградация переговорного процесса. За 2007 год Смешанная контрольная Комиссия (СКК) по урегулированию конфликта провела только одно результативное заседание (в октябре в Тбилиси). Остальные же либо срывались, либо превращались в пропагандистские демонстрации. В марте же 2008 года министр по реинтеграции Грузии Темури Якобашвили и вовсе заявил о том, что СКК исчерпала себя, а потому требуется новый формат урегулирования конфликта. Однако до тех пор, пока такой формат не предложен, переговоров между участниками противостояния нет. Во-вторых, в результате «разморозки» возобновились боевые столкновения с жертвами среди гражданского населения, включая подростков и детей. 15 июня 2008 года Цхинвали подвергся артиллерийскому обстрелу (в результате чего скончался 18-летний житель столицы Южной Осетии). Затем новое обострение ситуации в июле 2008 года…

В 2004 году президент Грузии Михаил Саакашвили посчитал, что разрушение статус-кво в конфликтных точках, сложившегося в первой половине 1990-х гг., станет лучшим способом «собирания» единого Грузинского государства. По мнению грузинских стратегов, такое разрушение сможет интернационализировать конфликт (поскольку неизбежно будет вовлекать в него международные институты, и государства, не являющиеся частью Кавказского региона). Второй целью разрушения статус-кво было переформатирование конфликта из грузино-осетинского в грузино-российский (то есть в международный, а не внутренний конфликт). При таком подходе у РФ не было бы эксклюзивных прав на миротворческую деятельность. В Тбилиси в 2004 году считали, и сейчас считают, что Южная Осетия - это «слабое звено» в отличие от Абхазии. Как справедливо отмечает тбилисский политолог Георгий Хуцишвили, «границы зоны так называемого грузино-осетинского конфликта совпали с административными границами Южно-Осетинской Автономной Области (упраздненной грузинским парламентом в декабре 1990 года). В отличие от Абхазии, где река Ингури превратилась в естественную разделительную линию между общинами, в зоне грузино-осетинского конфликта - переплетение грузино - и осетинонаселенных деревень, и к тому же там были территории, никогда не контролировавшиеся сепаратистским правительством в Цхинвали».

Отсюда и расчет на легкость решения «осетинского вопроса» в сжатые сроки. Однако, «сжатые сроки» растянулись уже на 4 года. Действительно за это время статус-кво в зоне конфликта был полностью разрушен. И хотя возобновление боевых действий здесь было кратковременным (в 2004 году), тот минимальный уровень безопасности, который удалось достичь, благодаря Дагомысским соглашениям 1992 года, был полностью разрушен. Обстрелы (включая минометные и артиллеристские), укрепление фортификационных позиций и ввод тяжелой техники в зону конфликта стали реальностью. Эта реальность заменила собой реальность 1992-2004 гг. (совместные рынки, признание автомобильных номеров, экономические контакты между грузинскими и осетинскими населенными пунктами, транспортное сообщение между Цхинвали и Тбилиси). До 2004 года у Тбилиси был шанс на успешную интеграцию Южной Осетии в обозримой перспективе.

Начав «осетинский блицкриг» Михаил Саакашвили, во-первых, сделал Эдуарда Кокойты безальтернативным лидером Южной Осетии. Во-вторых, пытаясь бороться с «осетинской контрабандой» и «черным рынком» он способствовал окончательной привязки нехитрой хозяйственной системы непризнанной республики к России (до того в Южной Осетии была намного более диверсифицированная экономическая деятельность). В-третьих, именно «разморозка» конфликта способствовала практически полной политической интеграции Южной Осетии и России (до 2004 года степень независимости Цхинвали была намного выше, как и уровень контактов лидеров Южной Осетии и Грузии). В-четвертых, реализация проекта «альтернативная Южная Осетия» (с выдвижением Дмитрия Санакоева в качестве прогрузинского лидера осетин) способствовала деградации переговорного процесса. Все дело в том, что Дмитрий Санакоев не является самостоятельной военной стороной конфликта. В 1992 году он воевал как раз против Тбилиси, а затем занимал высокие посты в Цхинвали (министр обороны, премьер-министр). Затем его взгляды и жизненные позиции поменялись. Не будем подробно описывать причины подобной «смены вех», это в задачу статьи не входит. Важно констатировать, что сегодня (как и год назад, когда «Временная Администрация Южной Осетии» учреждалась) у Санакоева нет своих «полков и дивизий», равно как и массовой поддержки среди осетинского населения (его «Временная Администрация» базируется в грузинском селе Курта). Таким образом, Санакоев фактически является специальным представителем Саакашвили по Южной Осетии.

Однако фигура Санакоева не столь уж комична, как иной раз пытаются изобразить в российских СМИ и в политических кругах Южной Осетии. С помощью проекта «Санакоев» Тбилиси серьезным образом делегитимизирует де-факто государство Южная Осетия, как сторону конфликта (признанную, в том числе, и международными структурами). Через «Временную Администрацию» происходит лишение Цхинвали представительского статуса в переговорном процессе. Дмитрий Санакоев посещает Брюссель и другие европейские столицы. С ним встречаются европейские и американские дипломаты, в то время, как Эдуард Кокойты изображается как «марионетка Кремля» и «орудие аннексионистских интересов России». Таким образом, Санакоев рассматривается, как единственный «законный» представитель интересов Южной Осетии, с которым можно и должно вести переговоры. В реальности ситуация не такова, однако, не следует забывать о том, что наши «представления» иногда важнее, чем реальность. Из-за этих представлений переговорный процесс заходит в тупик, но Тбилиси неизменно говорит о том, что «у нас есть тот, с кем можно вести переговоры». «Проблема не в осетинах, а в Кокойты» - вот тезис, на который активно напирают в Тбилиси, и который не получает серьезного и жесткого отпора.

И здесь возникает главная для Тбилиси проблема - проблема интерпретации. США и особенно ЕС контактируют с Санакоевым не из-за большой любви к Тбилиси или к «правительству» в селе Курта. Внешним игрокам необходимо иметь контакты со всеми «заинтересованными сторонами», знать о том же Санакоеве не со слов Саакашвили и его министров, а исходя из собственных впечатлений. Но в Тбилиси такие контакты и встречи понимают, как внешнюю легитимацию «Временной Администрации», как согласие Запада на Санакоева, как представителя всей Южной Осетии. А, следовательно, как сигнал к тому, что с Кокойты можно не разговаривать, потому, что для Запада он - ничто. А раз на Западе российская позиция воспринимается критически (хотя бы потому, что ее не умеют правильно защищать российские дипломаты), то можно с уверенностью гнуть свою линию. Отсюда и ставка на окончательное разрушение статус-кво. В Абхазии Тбилиси не позволяет себе столь демонстративно попирать Московские соглашения 1994 года, как это делается по отношению к Дагомысским соглашениям 1992 года по Южной Осетии. Все это создает основу для военно-политического насилия, которое в конечном итоге может привести к коллапсу безопасности в «горячей точке» Южного Кавказа. А потому Запад также должен представлять себе «цену вопроса». Встречи с Санакоевым не должны рассматриваться, как карт-бланш для Тбилиси в его отказе вести переговоры с Кокойты. Нравится это кому-то или нет, но именно Кокойты сегодня (при всей неоднозначности этой фигуры) возглавляет «проблемную» для Грузии часть бывшей Юго-Осетинской автономной области (ЮОАО). У него в руках (а не у Санакоева) находится один из ключей к решению проблемы.

Следовательно, российская позиция в Южной Осетии сегодня должна опираться на следующие фундаментальные позиции. Во-первых, необходимость возобновления переговорного процесса между сторонами (без прямого обсуждения вопросов о статусе), во-вторых, подготовка (и здесь таковая возможна и при участии структур ЕС) соглашений об отказе от использования силы (всеми сторонами!) в зоне конфликта. Только прекращение постоянных обстрелов и провокаций может создать основу для содержательного (а не пропагандистского) обсуждения будущего статуса конфликтного региона. Любые переговоры (и даже торг) невозможны под аккомпанемент минометов и артиллерийских систем. Однако сегодня «разморозка» конфликта уже сделала свое дело. По факту раздел территории бывшей ЮОАО уже произошел. Грузинские и осетинские села за 4 года выстроили свои транспортные, военные, хозяйственные и управленческие инфраструктуры, связывающие их с Тбилиси с одной стороны, с Владикавказом и Москвой – с другой. Продолжение силовой «разморозки» конфликта этот раздел только укрепляет.

Сергей Маркедонов - зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net