Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Интервью

02.10.2008

Найдет ли Медведев золото бюрократии?

30 сентября в Кремле должно пройти заседание Совета по противодействию коррупции при Президенте России, и после него в Госдуму уйдут готовившиеся несколько месяцев в глубокой тайне антикоррупционные законопроекты. Только прочитав их, мы сможем сделать вывод о серьезности намерений власти в борьбе с тотальным мздоимством и лихоимством... О масштабе задач и о том, чего можно ждать, а чего — едва ли, мы поговорили с Борисом Макаренко, директором общественно-политических программ Института современного развития, — этот экспертный центр тоже направлял свои рекомендации по противодействию коррупции главе государства.

— Вы хорошо знакомы с тем, что готовится в Кремле?

— Деталей я не знаю, а дьявол именно в них. Но есть одна проблема, с точки зрения права самая существенная: в российском законодательстве отсутствует понятие “публичное должностное лицо”, обычное для многих цивилизованных стран. Речь идет о людях, занимающих ответственные, политически значимые посты, посты, на которых можно брать взятки. В Конвенции ООН против коррупции это понятие есть, но Россия в 2006 году ратифицировала ее с большими изъятиями, причем как раз тех статей, где оговаривается особый правовой статус публичных должностных лиц.

— Но кто они — эти потенциальные коррупционеры, за которыми нужен глаз да глаз?

— Это не простые исполнители. Чиновники — начиная где-то с начальника подразделения, офицеры, вся судейская корпорация и прокуратура, и обязательно — начиная с какого-то уровня менеджмент-компаний, преимущественно или полностью государственных...

— Рядовой гаишник или милиционер — вне подозрений?

— Применительно к каждой службе уровень, с которого появляется столько полномочий и ответственности, что госслужащему можно захотеть дать взятку, должен определяться по-особому. Но четко.

— Может быть, в президентских законах это понятие появится?

— Насколько я знаю — в прямом виде оно не вводится, хотя требования к лицам, занимающим такие должности, прописаны гораздо более четко и комплексно. Но пока у нас нет единых правовых правил, регулирующих деятельность ответственных должностных лиц. Закон о гражданской службе касается только гражданских чиновников. У милиции один закон, у армии — другой, у прокуратуры — третий, деятельность топ-менеджеров в госкомпаниях если чем и регулируется, то внутренними инструкциями, не имеющими силу закона. К тому же Закон о гражданской службе не распространяется на министров, депутатов, губернаторов, президента... А если нет общих правовых рамок, есть риск, что для разных категорий людей, которые могут быть втянуты в коррупционные отношения, будут использовать ежовые рукавицы разной степени жесткости — как сейчас.

Особняк под подозрением

— И для публичных должностных лиц должна быть отменена презумпция невиновности в отношении нажитого добра, о чем давно мечтает прокуратура? Скажем, есть у человека особняк, который не купишь на зарплату, — и начинается проверка…

— В той самой конвенции ООН эта мера предусмотрена, но в России до сих пор не введена. Да, это одно из повышенных требований, которые общество и государство предъявляют к публичным должностным лицам. На них вообще не должно в полной мере распространяться то, что принято называть “тайной частной жизни”, — раз им дана частичка власти и есть риск, что они этой властью могут злоупотреблять. А презумпция виновности подразумевает: если у публичного должностного лица обнаружатся доходы, превышающие его зарплату, то не государство должно будет доказывать, что эти деньги и имущество нажиты незаконно, а сам чиновник должен будет доказывать государству и обществу, что его богатство имеет законные источники, объяснять, откуда особняк, яхта, джип...

— Но все же знают, как это оформляется: подарки, наследство, жена и дети — крутые бизнесмены...

— Вот пусть попробуют! Вы удивитесь, но сам по себе факт такого разбирательства будет иметь потрясающий эффект. Ведь право эффективно не тогда, когда оно карает и расстреливает — в Китае много расстреливают за коррупцию, но она от этого не убывает, — а когда оно предупреждает преступления. И доказать происхождение денег — это само по себе уже целый труд... Но самое главное требование применительно к публичному должностному лицу — обязательное декларирование имущества и доходов и им, и членами его семьи.

— И сейчас госслужащие подают декларации, а декларации министров и депутатов даже обнародуют. Они такие смешные иногда, эти декларации... И никому за эту липу не стыдно, а уж о серьезных последствиях вранья точно ничего не известно.

— Такие меры работают, если декларации собираются лет 10 подряд. Важна динамика: главное не то, что человек на момент первой подачи такого заявления богат, главное — чтобы за 10 лет у него не было резкого роста имущества, не обусловленного законными поступлениями.

— Родственники до какого колена должны сдавать сведения об имуществе и доходах?

— Чаще всего в мировом опыте речь идет только о супругах и детях, даже родители не входят в список. Но очень важно, чтобы все меры контроля были применены в полном объеме. Конечно, все дырки в законах закрыть даже теоретически невозможно. Но чем их меньше — тем выше эффективность предупредительных мер.

Очень комфортная взятка

— Вам не кажется, что время уже упущено, общество привыкло к коррупции, и нет того задора, рвения?

— А что, когда-то оно было?

— Нет, но все же...

— Даже хронические болезни надо лечить, чтобы не сделать человека полным инвалидом. А отношение общества к коррупции неоднозначное. По данным одной из социологических служб, коррупцию наверху (дачу взяток министрам, откаты) осуждает процентов 80—85 населения. А осуждение бытовой коррупции, с которой рядовой человек и сталкивается, — на уровне 50% или ниже. Почему? Во-первых, это то, что называется “взятка комфорта”: удобнее дать деньги, чем обивать пороги и терять время. А во-вторых, у нас все-таки на уровне совести любые коррупционные отношения считаются неприличными. Человеку стыдно самому себе признаться в том, что он дает или берет взятку (вспомним образ “голубого воришки” Альхена из “12 стульев”), и естественная психологическая реакция — сделать вид, что этого нет или что это нормально... Есть и третья причина: столько тягот было в жизни за последние годы, что коррупция на их фоне кажется не самой важной. Граждане не понимают, в чем вред бытовой коррупции.

— Она порождает все новые тяготы?

— Любая взятка, которую дал мелкий бизнесмен чиновнику за аренду помещения, приводит к удорожанию хлеба, масла, молока, которые в этом помещении будут продаваться. Любая взятка, данная пьяным или азартным водителем гаишнику, означает, что этот водитель продолжает ездить и завтра может сбить вас...

Неслучайно эксперты говорят о противодействии коррупции, а не о борьбе, потому что слово “борьба” сразу предполагает, что кого-то надо связать, в кандалы заковать и посадить...

— А как без этого?

— Но этого недостаточно... Потому что речь идет о триаде: предупреждение, преследование за коррупцию (борьба в чистом виде) и воспитание граждан. А у нас сейчас даже в вузах, где готовят специалистов для госслужбы, нет спецкурсов по этой теме.

“Государством управляют не ангелы”

— Министры берут откаты, считают граждане, прокуроры и следователи за деньги закрывают глаза на безобразия... А теперь они же станут борцами за чистые руки, ангелами?

— Государствами не управляют ангелы. И реформы делают люди, вышедшие из старой системы со всеми ее пороками. Смысл реформ не в том, чтобы наказать всех, кто брал взятки в прошлом, а в том, чтобы подвигнуть людей, ныне занимающих должности, вести себя немного по-другому — из страха перед наказанием, из страха потерять место...

Больше всего я боюсь не того, что бороться с коррупцией будут коррупционеры. А того, что скажется еще одна наша вековая традиция: кампанейщина. Люди, которые работали с региональными законами по борьбе с коррупцией (у нас нет общенационального закона, но есть десятки региональных), рассказывают, что есть два типа реакции местной политической элиты на такие законопроекты. Первый тип предполагает активную борьбу: из текста закона вычеркивается все, что элиту реально зажимает, — в первую очередь это касается декларирования, вдруг вспоминают про неприкосновенность частной жизни... Второй тип реакции — принятие неплохих законов на ура, единогласно. А это значит: закон всерьез не воспринимают, и работать он не будет.

— Голосование в Думе наверняка будет единогласным...

— Все, что внесено президентом, рассматривается в Думе с большим пиететом, и в первом чтении такие законы всегда принимается на ура, но потом иногда переписываются до неузнаваемости. Сколько маленьких орудий по борьбе с коррупцией доживет от первого чтения до третьего — вот что интересно. И любая потеря здесь будет свидетельствовать об определенном настрое.

Но врач должен исцелиться и сам: еще одна причина коррупции в том, что законы у нас сами ее стимулируют. И помочь здесь может только антикоррупционная экспертиза.

— От этих слов — “антикоррупционная экспертиза” — уже скулы сводит! Столько лет говорят, и что? Вот в Думе решили: комиссия по борьбе с коррупцией будет заниматься экспертизой законов. Но кто слышал хоть об одном ее результате?

— Когда мы говорим “экспертиза”, мы подразумеваем некое обсуждение, спор автора законопроекта с экспертами. Если депутаты, найдя признаки коррупциогенности в проекте закона, не были услышаны, они либо должны кричать с парламентской трибуны, либо идти к независимым СМИ... Но Дума у нас, как известно, “не место для дискуссий”. И здесь мы подошли к самому главному: радикальный перелом, как и во всем мире, возможен только в том случае, если у нас заработают такие мощные антикоррупционные механизмы, как политическая конкуренция, гражданское общество, независимые СМИ.

— Тогда это замкнутый круг...

— Ну, всегда надо с чего-то начинать.

“Сначала пропишите, потом контролируйте”

— Что еще вы предлагаете из системных мер?

— В начале 2000-х одним из первых мероприятий, начатых Путиным в экономике, была борьба с административными барьерами. Тогдашнему министру экономики Грефу удалось добиться отмены лицензирования в десятках видов экономический деятельности. Через год оказалось, что ты их в дверь, они — в окно: многие барьеры вернулись в виде нормативных актов региональных властей. Значит, опять нужно провести инвентаризацию и создать такой правовой механизм, который бы не позволил на местах барьеры восстанавливать. Такого рода мероприятия пакете законов, который будет вноситься, есть.

Есть меры, связанные с регулированием самой госслужбы. Административная реформа была заявлена и не доведена до конца, а она предполагает долгую и муторную работу по введению административных регламентов. Эти регламенты должны четко определять порядок оказания государственных услуг. Чиновник, не решивший вопрос в четко оговоренные сроки, считается нарушителем регламента, что влечет за собой автоматическое депремирование, лишение поощрений и продвижения по службе. Пока многие взятка комфорта рождаются именно потому, что чиновник неподконтролен.

— Вы уверены, что у власти есть желание контролировать все это?

— Чтобы контролировать, нужно сначала прописать...

Еще очень важно сократить физический контакт чиновника с просителем. У нас над этим работают, но недостаточно — взять хотя бы принцип “одного окна”. А ведь одна из главных причин коррупции в том, что у граждан и предпринимателей нет информации о том, что они имеют право требовать с чиновника. В России нет того, что есть во всем цивилизованном мире: закона о свободе информации. Это в нем должно быть написано, что любая информация о деятельности госорганов открыта, за исключением того, что является гостайной. И порядок предоставления информации, и санкции, которые заставляют чиновника ее давать...

СПРАВКА "МК"

Разработанный МЭРТ законопроект “Об обеспечении доступа к информации о деятельности госорганов и органов местного самоуправления” 4 года не мог пройти согласование в правительстве. Весной 2007 года был все-таки внесен в Госдуму и принят в первом чтении, но в таком виде, что сразу получил у журналистов прозвище “закон об информационной закрытости органов власти”. С тех пор лежит без движения.

— Допустим, сейчас речь идет не о пиар-акции нового президента, а о серьезном намерении бороться с коррупцией. Когда можно ждать результатов?

— Не раньше чем через несколько лет. Это хроническая болезнь, и нельзя ждать скорых радикальных результатов. Но если через год-два я буду реже слышать от знакомых бизнесменов рассказы о вымогательствах чиновников и откатах, для меня лично это будет первым и самым убедительным признаком того, что все идет в правильном направлении.

Полный текст интервью опубликован в газете «Московский комсомолец» от 30.09.08

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net