Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Предвыборная гонка в Украине, за которой внимательно следили и в России, подошла к концу. 21 апреля во втором туре встретились действующий президент Украины Петр Порошенко и актер Владимир Зеленский, известный главной ролью в популярном телевизионном сериале «Слуга народа». Первое место со значительным отрывом занял Владимир Зеленский – по предварительным данным, он получил около 73% голосов. Петр Порошенко набрал около 25 голосов избирателей.

Бизнес

Арест зампреда правления Пенсионного фонда России Алексея Иванова связан с историей крушения бизнеса братьев Алексея и Дмитрия Ананьевых. Иванов ранее был топ-менеджером компании «Техносерв», основанной Ананьевыми – в ней прошел обыск в связи с делом Иванова.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Взгляд

22.04.2010 | Валерий Выжутович

Эпоха полдорожья

Предлагаю отметить вниманием подзабытую дату. 25 лет назад, 23 апреля 1985 года, состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором новоизбранный генсек Михаил Горбачев провозгласил курс на ускорение. Тогда же впервые прозвучало слово «перестройка». Пленум, понятное дело, тотчас назван был историческим, каковыми провозглашались все подряд, без разбору партийные форумы. Но по своим последствиям, тогда - абсолютно непрогнозируемым, этот пленум действительно стал историческим.

«Процесс пошел»… «Не надо раскачивать лодку»… «Нам тут подбрасывают»… Думаете, почему оно вошло в политический фольклор, стало легкой добычей бесчисленных пародистов? Потому что звучала живая речь - прежние лидеры СССР без бумажной «партитуры» были не в состоянии публично исторгнуть из себя даже «дорогие товарищи!» Да и вообще последний генсек оказался самым свободным в своих человеческих проявлениях, самым открытым, а посему и самым уязвимым (и для партаппарата, и для народной молвы) из советских вождей.

Предъявлять Горбачеву исторический счет за то, чего он не сделал или сделал не так, можно сколько угодно. Но подобной «бухгалтерией» если и заниматься, так только на трезвую голову. То есть с пониманием тогдашних реалий. И с пониманием человека, на глазах у всего мира совершавшего не просто статусное, но и трудное внутреннее преображение из руководителя партии, авангардная роль которой была закреплена в Конституции, в президента, отменившего политический монополизм. Поколение пепси и Гарри Поттера вряд ли себе представляет тот объем власти, каким обладал генсек ЦК КПСС на одной шестой суши. Так что эти ребята едва ли могут сполна оценить подвиг советского владыки, ради затеянных им преобразований добровольно пожертвовавшего своим абсолютным владычеством.

Он внедрил гласность как способ преодоления долголетней, пропитанной страхом общественной немоты и повального двоемыслия. Это ведь гласность послужила катализатором всех прочих перемен и оказалась самым действенным разрушителем советской системы.

Он утвердил свободные выборы на альтернативной основе. Знаменитый Съезд народных депутатов СССР стал предтечей рожденного уже при Ельцине полноценного российского парламента.Он возродил ликвидированную большевиками многопартийность.Он вывел войска из Афганистана. И положил начало договоренностям о выводе советской группы войск из воссоединенной при его содействии Германии.

Он поднял шлагбаум для свободного передвижения своих соотечественников по миру.

Он… нет, не прорубил, открыл окно в Европу, убрав «железный занавес», причем отнюдь не за тем, чтобы «отсель грозить» тому ли, иному «надменному соседу». Внешнеполитическим курсом под названием «новое мышление» был разрушен окаменевший в мировом сознании образ СССР как осажденной крепости (Рональд Рейган, посетив Москву в 1988 году, сказал, что не считает охваченный перестройкой Советский Союз «империей зла»).

Мало? Для президента, мучительно, по капле выдавливавшего из себя генсека (помните, как он осаживал Сахарова, которого сам же вернул из горьковской ссылки?), - даже перебор.

Впрочем, те, кто «подбрасывал», перебора не ощущали. Наоборот, пеняли (уже можно было открыто пенять) Горбачеву за нерешительность, стремление «усидеть на двух стульях», половинчатость всех его начинаний.

Чтобы пойти на радикальные шаги, архитектору перестройки недоставало внутренней отваги? Возможно. Но, полагаю, тут было и другое. Взвешенность (горбачевская, фирменная). Просчитывание последствий. И - осторожность. Осторожность, шедшая, надо думать, еще и от знания русской души, в которой спокон веку изумительно уживаются и оглядчивая боязнь перемен, и разудалая готовность крушить все разом.

В сущности, вся горбачевская эпоха - эпоха полдорожья. Эпоха между «еще» и «уже». Чем была гласность? Перегоном между цензурой и свободой слова. А первые кооперативы? Транзитом на пути от государственной собственности к частной. А какую духовную эволюцию пережила интеллигенция, решительней прочих слоев населения поддержавшая Горбачева? Процесс поэтапного освобождения передовых умов от догматов коммунистической веры запечатлелся в названиях тогдашних сценических творений. «Диктатура совести». Еще диктатура, но уже - совести. До сжигания своих партбилетов в прямом эфире прорабы перестройки дойдут позже, в год крушения СССР. А до горьких прозрений и самобичевания (литератор Людмила Сараскина: «Мы доказывали Западу, что не хотим больше быть пугалом и вести себя как мировой жандарм. И мы стали дымовой завесой для тех, кто под шумок распродавал все направо и налево, кто вооружил Чечню, кто обескровил промышленность и пустил страну по миру») - спустя лет пятнадцать.

Однако как схожи были намерения двух советских лидеров, в разное время по-своему пытавшихся что-то подправить в стране! Хрущев развенчивал культ Сталина ради укрепления советской системы. Горбачев боролся с брежневским застоем ровно с той же целью. Преодолеть застойные явления. Придать ускорение экономике. Внести элементы демократии в политическую и общественную жизнь. При этом основ не ломать. Перестраивать здание социализма, и не более. Что оно перестройке не поддается, стало ясно не сразу. Но как только из фундамента были вынуты креугольные камни (страх, партийное всевластие, цензура), началось обрушение. Обнажились социальные язвы. Вырвались на поверхность годами загоняемые под спуд национальные проблемы и противоречия. На предоставленное право открыто выражать трудовой и гражданский протест страна отозвалась шахтерскими забастовками. На дарованную свободу собраний - людским морем в Манеже и Лужниках под плакатами «Долой КПСС!», «Иванова и Гдляна - в депутаты!», «Свободу - Литве!» Был еще Сумгаит. Были Тбилиси и Вильнюс. И Нагорный Карабах. И танки в Баку. Много чего было.

К чести Горбачева, он не снимал с себя ответственности, не назначал «стрелочников». Достойно нес бремя первого президента страны, в муках и корчах выбиравшейся из тисков тоталитаризма. Позже он скажет, что счастливых реформаторов не бывает. Это открытие стоило бы недорого, не будь оно оплачено личной судьбой. Судьба же реформатора известна: быть непризнанным и обруганным современниками. Это судьба Горбачева. Это и судьба Ельцина. Когда этих двух, самых нелюбимых, чтоб не сказать ненавидимых, правителей народное большинство связывает одной веревочкой, оно в общем не ошибается. Как не ошибается, ставя их в один ряд, и другая, гораздо менее внушительная часть общества (к ней имеет честь принадлежать и автор этих строк), испытывающая признательность Горбачеву и Ельцину. Личная, мягко скажем, нерасположенность друг к другу двух великих реформаторов, изменивших ход отечественной истории, общеизвестна. Но объективно они не были антагонистами. Ельцин противостоял Горбачеву по закону отрицания отрицания, идя в реформах дальше. По сути, он был, как говаривали в советские времена, наследником и продолжателем, или, пользуясь новейшей терминологией, преемником. Не будь Горбачева с его перестройкой, не было бы и Ельцина с его кардинальными преобразованиями. Это очевидно. Это исторически удостоверенный факт.

Есть жесткий закон реформаторства: кто начинает реформы, тот никогда не присутствует на завершающей стадии. Он либо должен уйти добровольно, либо его заставят уйти.

Михаил Горбачев был последним генсеком ЦК КПСС и первым президентом СССР. В этом ключ к разгадке его политической судьбы. И одновременно - к пониманию олицетворенной им эпохи. Эпохи полдорожья.

Валерий Выжутович – политический обозреватель, публицист

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Покинутая своими западными союзниками в ходе сирийского конфликта и отвергнутая Европой Турция пытается найти свое место в мире. Сегодня ее взор обращен в сторону России – давнего противника или мнимого друга. Однако разворот в сторону евразийства для Эрдогана - не столько добровольный выбор, сколько вынужденная мера.

На старте избирательной кампании кандидаты в депутаты Мосгордумы начали проявлять небывалую активность в социальных сетях. Особенно это бросается в глаза в случае с теми, кто ранее был едва представлен в медиа-пространстве. Вывод из этого только один: мобилизация избирателей в интернете больше не рассматривается только как часть создания имиджа. Это технология, на которую делают серьезные ставки. Но умеют ли в Москве ею пользоваться?

Год назад в Армении произошла «бархатная революция». К власти пришло новое правительство, после чего политический ландшафт республики значительно изменился. Досрочные выборы Национального собрания, городского парламента Еревана (Совета старейшин), реформы судебной системы, появление новых объединений и реконфигурация (если угодно ребрэндинг) старых — вот далеко не полный перечень тех перемен, которые сопровождали страну в течение последнего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net