Информационный сайт
политических комментариев
вКонтактеFacebookTwitter
Ближний Восток Украина Регионы Выборы в России Выборы в США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Во Франции правые всегда были идеологически расколоты, и в их рядах было множество персональных конфликтов. Правые идеологические течения существовали постоянно, хотя они, конечно, видоизменялись и во многом потеряли свою специфику в последние десятилетия.

Бизнес, несмотря ни на что

Как известно, в России две беды, и если первую в приличном обществе поминать не принято, то о второй говорят громко и вслух все: от президента и до владельца старенького «Запорожца». Речь идет о дорогах.

Интервью

Скоротечный военный мятеж в Турции закончился полным провалом. В стране начались массовые репрессии. Как может повести себя почти всесильный сейчас президент Эрдоган? Какие варианты действий перед ним открыты? На эти темы в беседе с «Политком.RU» размышляет известный российский востоковед, член научного совета Московского Центра Карнеги Алексей Малашенко.

Колонка экономиста

Видео

Реклама

Взгляд

26.02.2014 | Сергей Маркедонов

Украинские вихри: кавказские отголоски

Украинский внутриполитический кризис разрешился революционной сменой власти. Это событие превратило Украину зону повышенного интереса, не говоря уже о высоких рисках. Не только внутренних, но и геополитических. «Такие государства переживают период поиска стабильности как результата компромисса между этнической и гражданской концепциями государства и нации», - справедливо считает историк Алексей Миллер. Революция на Украине до крайности актуализировала известный тезис Эрнеста Ренана о нации как «ежедневном плебисците». Не исключено, что эта метафора в ближайшее время может приобрести не только абстрактное звучание, но и практическое воплощение.

Значение Украины в системе европейской безопасности невозможно недооценивать. Оно определяется целым рядом факторов. Во-первых, Украина - вторая по размеру территории (603, 7 тыс. кв.км.) и пятая по численности страна Европы (чуть более 46 млн. чел.). Ее площадь - это 5, 7 % всей европейской территории. Следовательно, ее появление на карте мира в качестве независимого государства наряду с объединением Германии стало одним из самых важных геополитических изменений в Европе после 1945 года. И если, не дай Бог произойдет ее коллапс, то это событие сможет претендовать на конфликт, сопоставимый по своему масштабу с югославскими противостояниями. Не стоит забывать, что в балканских республиках не было инфраструктуры российского Черноморского флота. Не было в процессе распада Югославии и такого важного фактора, как газовый транзит из России в Европу (что бы кто сегодня ни говорил о потенциальном снижении значения Украины в качестве страны- транзитера).

Во-вторых, Украина - часть Черноморского региона, который принято рассматривать, как важный элемент так называемого «пояса нестабильности (от Балкан через Приднестровье до Южного Кавказа). На юго-западном направлении Украина имеет непосредственный выход к одному из неразрешенных конфликтов на территории бывшего СССР - молдавско-приднестровскому (405 км. украинской границы примыкают к непризнанной Приднестровской Молдавской Республике). До сих пор официальный Киев принимал участие в урегулировании данного противостояния в качестве гаранта. И, по крайней мере, на сегодняшний день никаких намерений пересматривать эту его роль пока никто их участников мирного процесса не собирался.

И хотя Украину нельзя назвать ведущим игроком на Большом Кавказе, ее роль и значение в процессах в этом регионе невозможно игнорировать. В этой связи было бы целесообразно рассмотреть влияние «Майдана-2» на Кавказский регион, являющийся одним из наиболее проблемных и нестабильных территорий на просторах бывшего Советского Союза. Для каждой из стран Закавказья Украина представляет свой особый интерес.

Грузия стала одной из первых постсоветских республик, подписавших с Украинским государством «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи» (апрель 1993 года). С этого момента многое изменилось. Менялись отношения Киева и Тбилиси с Москвой и Западом. Однако неизменным оставался настрой на стратегическую кооперацию. Грузинский политический класс рассматривал Украину, как потенциального нового «старшего брата», способного выступать в роли альтернативы Москве и ее устремлениям. Отсюда и время от времени возникавшие дискуссии о размещении украинских миротворцев в зоне грузино-абхазского конфликта, и попытки придать импульсы различным интеграционным проектам без российского участия (ГУАМ). Сегодня же внутри различных групп нынешней грузинской элиты и особенно экспертного и журналистского сообщества украинский кризис и революция воспринимаются не столько, как проблема внутренней политики этой страны, сколько, как частное проявление большого геополитического противостояния Москвы и Запада. В итоге многие вопросы повестки дня Украины зачастую без должного критического осмысления переносятся на грузинскую почву. Грузия при таком подходе рассматривается, как следующий вероятный «кандидат» на немилость Москвы, а сама Россия – как некая имманентная угроза для всех ее соседей.

В поражении «Майдана-2» некоторые политики и общественные деятели Грузии (в особенности представители «Единого национального движения») видели перспективу усиления российского давления на Тбилиси. В его победе, напротив, видят надежду на укрепление позиций Запада, хотя последнее спорно. Постсоветская история не раз показывала, что попытки выдавливания РФ из тех регионов, в которых она имеет прямой интерес, приводит к обратным результатам. И дело даже не в каких-то военно-политических демонстрациях Москвы, а в укреплении негативного отношения к политике США и НАТО, а также антизападного дискурса в российском обществе. Если кто-то в Вашингтоне опасается роста популярности Путина, то игнорирование интересов и мотивов Москвы только и приводит, что укрепляет его позиции. Практика не раз доказывала отсутствие прямых взаимосвязей между действиями России на Украине и в Грузии. Вспомним, как после «пятидневной войны» 2008 года Кремль пошел на пролонгацию Большого договора с Украиной, несмотря на то, что тогда ее президентом был не просто соратник, но и друг Михаила Саакашвили Виктор Ющенко. Однако представления о России, как иррациональной силе, до сих пор лелеющей мечту о восстановлении СССР, живучи. Отсюда и весьма популярные дискуссии о «крымском оружии» России, параллелях между полуостровом и Абхазией с Южной Осетией. При этом в обоих случаях конфликтные ситуации рассматриваются без учета многочисленных нюансов и почти что исключительно в формате российского вмешательства без учета ответственности самих центральных властей Грузии и Украины.

Особая статья - отношение к украинским событиям в Азербайджане. С одной стороны, Киев является многолетним партнером Баку. Среди приоритетов этого партнерства выстраивание «энергетических альтернатив» и минимизация зависимости от России в этом плане. В ноябре прошлого года в самый канун «Майдана-2» Виктор Янукович (ныне низвергнутый президент) заявлял: «Украина является надежным транзитером энергоносителей, в то время как Азербайджан выступает их надежным поставщиком. Взаимодействие в сфере энергетики является одним из приоритетных вопросов, и наши страны имеют все условия для объединения усилий в вопросах транспортировки углеводородов в европейском направлении». И какую бы сильную неприязнь ни испытывали к Януковичу новые власти Украины (впрочем, вопрос «новизны» требует отдельного обстоятельного рассмотрения, поскольку ее степень будет зависеть от применяемых нами критериев), есть большие сомнения в том, что на данном направлении они будут проводить иной курс. Впрочем, «вопрос всякой революции» на Украине еще не решен. И вот здесь начинается другая сторона азербайджанского отношения к проблеме. Официальный Баку крайне скептически относится к революционным технологиям изменения власти. К слову сказать, популярное ныне слово «майдан» стало впервые символом гражданской и политической активности не на Украине, а в Азербайджане в период 18-дневного митинга (17 ноября — 8 декабря 1988 года). Позже день 17 ноября объявят «Днем пробуждения» («Дирчелиш»). Азербайджанский «Майдан» (растянувшийся на три с лишним года) привел к приходу к власти «Народного фронта» (его выдвиженец Абульфаз Эльчибей победил на выборах президента в июне 1992 года), недолгое правление которого едва ли ни привело к полному коллапсу нового независимого государства. Сегодня многие азербайджанские критики власти упрекают ее за административное давление, нажим на оппозицию и стеснения для СМИ. Забывая при этом, что алиевский режим в прикаспийской республике стал ответом на бездарное администрирование и паралич власти, принесенные революционерами начала 1990-х годов. И за них и их последователей сегодня не хотят голосовать не только по причине авторитарной власти (эта ее черта ни у кого не вызывает сомнений, кроме откровенных апологетов и пропагандистов). Но такова цена вопроса за широкое революционное творчество народных масс и определяющую роль улицы в политическом процессе. Между тем, «мини-майданы» были в Азербайджане и впоследствии (они, как правило, совпадали с избирательными кампаниями, как это было в 2003 и в 2005 гг.). Отсюда и крайне осторожная реакция на смену власти в Киеве. Думается, что Баку (как и другие столицы) будут дожидаться появления некоего центра силы и власти, с которым можно будет и дальше иметь дело. Но в отличие от Тбилиси украинские революционные устремления азербайджанская власть поддерживать не будет. Бизнес бизнесом, территориальная целость и признание Карабаха частью прикаспийской республики, но не «революционный интернационал».

Армению трудно рассматривать, как важного партнера Украины. Некоторые попытки продвинуть двусторонние отношения были предприняты как раз в период президентской легислатуры Виктора Януковича (глава Армении посетил Киев в июле 2011 года после десятилетнего перерыва!). У Еревана репутация стратегического партнера Москвы. И для условно новых властителей Украины это не самая лучшая аттестация. Впрочем, решение Армении присоединиться к ТС (Таможенному союзу) рассматривают, как часть российского давления на стратегического партнера. И, надо сказать, официальный Ереван не слишком борется с такой интерпретацией. Ситуация жесткого выбора всегда отодвигалась Арменией, предпочитавшей внешнеполитический комплементаризм. Решение сентября прошлого года спровоцировало укрепление «евразийского скептицизма» в экспертных и журналистских кругах. В рядах оппозиционеров он и без того присутствовал. Власти не поддерживают этот тренд открыто, заявляя о приверженности ТС и интеграционным проектам под российской эгидой. Но в то же время возвращение к комплементаризму считали бы для себя лучшим вариантом. По мнению многих влиятельных экспертов и дипломатов (данный подход не всегда афишируется), давление Москвы на Ереван по поводу евразийской интеграции было предпринято под влиянием фоновых факторов, прежде всего, намерения Украины подписать Ассоциацию с Евросоюзом. И после того, как президент Янукович и правительство Азарова провалили подписание, а затем провалились сами, есть возможность либо выторговать у Москвы определенные преференции, либо де-факто вернуться к комплементаризму в той или иной упаковке. И в данном случае украинский сюжет может использоваться в выстраивании конфигурации российско-армянских отношений.

Впрочем, «Майдан-2» имеет и другие последствия. После смены власти на Украине он становится своеобразным паттерном для постсоветского пространства. Если Россия сегодня видится, как страна, ориентированная на консервативную, стабилизационную и даже антиреволюционную модель, то Украина воспринимается как государство, в котором возможно «потрясение основ». Конечно, революции и протестные движения не передаются с помощью вируса. Для того чтобы украинский опыт сработал в Армении, Азербайджане или Грузии нужны определенные предпосылки (особенности политической элиты, социально-экономического развития, возможности для внешнего вмешательства). Но сама модель, при которой самая политически активная часть общества, мягко или жестко нарушая право, апеллируя при этом к праву народа на смену авторитарной власти, добивается цели, видится чрезвычайно притягательной. Тем паче, что опыт своих «майданов» (удачных и провальных) в каждой стране имеется. Армения прошла через потрясения 1996, 2003 и 2008 гг. Да итоги выборы прошлого года также оспаривались на улице, хотя и в несопоставимых с 2008 годом масштабах. Интересно, что в этой республике одни и те же персонажи в разных ситуациях выступали противниками и сторонникам «майданной технологии». Например, в 1996 году президент Левон Тер-Петросян вводил режим ЧП после того, как его оппоненты попытались взять штурмом парламент. В 2008 году уже оппозиционер Левон Тер-Петросян призывал на улицах бороться с «антинародным режимом» Кочаряна и нечестными выборами. Итоги того противостояния в Армении сегодня называют «кровавой субботой».

Если же говорить о Грузии, то только осенью прошлого года высшая власть в этой стране сменилась в результате конкурентных выборов, а не цветной революции (которая подвела черту под правлением Эдуарда Шеварднадзе) или военного путча (в результате которого свергли первого всенародно избранного президент Звиад Гамсахурдиа).

Таким образом, «Майдан-2» изучается и анализируется. С разных позиций и с диаметрально противоположными выводами. Как говорил второй украинский президент Леонид Кучма, «все зависит от точки сидения». Пока она не превращается в стартовую точку для забега в неизвестность.

Сергей Маркедонов - доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Главной медийной фигурой этого лета в конфликте между Константинополем и Москвой стал архиепископ Телмисский Иов (Геча) – представитель Вселенской патриархии при Всемирном совете церквей. На сегодня именно он является главным переговорщиком Фанара (Константинопольской Церкви) с украинской стороной.

В самый разгар российской парламентской избирательной кампании представляется вполне актуальным и уместным посмотреть на то, как проходят выборы в Латинской Америке. Страны континента сравнительно давно развиваются по демократической парадигме. Это означает, что там регулярно осуществляется смена всех ветвей власти снизу доверху. Но каждое государство имеет собственную специфику.

12 августа Владимир Путин назначил главой своей администрации Антона Вайно, который сменил в этом качестве Сергея Иванова. Если Иванов работал с Путиным еще в 1970-е годы в Ленинградском управлении КГБ, то Вайно познакомился с президентом, когда тот уже был главой государства. Новый руководитель АП принадлежит к другому поколению, чем президент и Иванов – он родился в 1972 году, когда Путин уже учился в университете.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net