Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

14.10.2014 | Сергей Минасян

Военный аспект украинского конфликта: постсоветское дежавю?

Еще не завершившаяся военная фаза украинского кризиса, несмотря на заключенное в сентябре Минское перемирие, тем не менее, уже создает возможность экспертам и аналитикам делать первые выводы. Зачастую в таких случаях есть соблазн провести сравнительные анализы, пытаясь совместить и исследовать схожие по историческому, географическому или концептуальному признаку примеры. С учетом незаконченности даже военной фазы украинского кризиса и очевидной относительности такого рода сравнений, наиболее явную аналогию с нынешним кризисом вызывают другие постсоветские конфликты предыдущих десятилетий.

Оставляя в стороне многие политические и этнополитические особенности каждого из этих постсоветских конфликтов, попробуем «навскидку» рассмотреть только некоторые чисто военные или военно-политические особенности конфликта в Украине по сравнению с конфликтами на постсоветском пространстве предыдущих десятилетий. Особенно в контексте так называемой «гибридной войны», сочетающей политические, экономические, информационно-пропагандистские (формально невоенные) меры с дозированными и/или скрытными действиями военного характера. Военная составляющая гибридных войн преимущественно осуществляется силами специального назначения и элитными подразделениями или же, наоборот, иррегулярными, «квазигосударственными» или частными вооруженными формированиями.

При этом украинский кризис как исключительно «гибридную войну» корректно рассматривать применительно лишь к первому этапу его военной фазы: операции в Крыму и действиям Стрелкова-Гиркина в апреле-июне 2014 г. на Донбассе. Далее масштабы кризиса стали другими, и гибридная война стала комбинироваться с почти «рутинными» войсковыми операциями, с существенным, даже по мировым меркам, использованием бронетехники и артиллерии, хотя и с относительно небольшим вовлечением боевой авиации. Интересно, что почти все постсоветские конфликты 1990-х и 2000-х гг. прошли динамику развития от иррегулярных боев до широкомасштабных войсковых операций.

Одной из ключевых особенностей украинского конфликта стала его беспрецедентно быстрая эскалация. Для исследователя не важно, как он назывался: гражданской войной, антитеррористической операцией или результатом прямой агрессии соседнего государства. С точки зрения военно-политического анализа важно то, как буквально за несколько недель украинский кризис из операции специального назначения российских войск в Крыму и поддерживающих их представителей местного населения перерос – через акции гражданского неповиновения на юго-востоке Украине – в локальную полурегулярную операцию на северо-западе Донбасса (осада Славянска и окрестностей). Затем вооруженный конфликт вылился в масштабные бои между регулярной украинской армией и полупартизанскими отрядами ЛНР и ДНР. Наконец (уже в середине августа), состоялось практически нескрываемое вовлечение регулярных российских войск, которые силами нескольких мотострелковых и воздушно-десантных батальонных тактических групп осуществили окружение южной группировки украинских войск в Донбассе, с катастрофическими для ВСУ последствиями (Иловайский котел). А это уже что-то несколько большее, чем просто так называемая гибридная война.

На фоне беспрецедентно быстрой эскалации боевых действий украинский кризис даже можно назвать последней «постсоветской войной». Во многом он повторял специфические и концептуальные особенности динамики развития предыдущих постсоветских конфликтов 1990-х и 2000-х гг. Однако, с другой стороны – быстро перегнал их по своим масштабам и военно-техническим нововведениям. В конце концов, украинский кризис в военно-стратегическом плане стал событием глобального масштаба, фактически став поводом начала новой Холодной войны между Россией и Западом.

Присматриваясь к кадрам с мест боевых действий на полях Луганска или в ходе городских боев в Донбассе, еще явнее возникает ощущение своеобразной «машины времени», возвращения к «позднесоветской» и «раннепостсоветской» архаике политических процессов конца 1980-х - начала 1990-х годов. Спустя четверть века, в Украине по обе стороны линии фронта вновь появляется знакомый по большинству постсоветских этнополитических конфликтов образ боевика-добровольца, сочетавшего в себе высокую степень идеологизированной и националистической мотивации зачастую с не вполне чистой личной биографией и нескрываемыми бизнес-интересами. Феномен днепропетровского губернатора Коломойского, которому приписывают укомплектование и содержание нескольких украинских добровольческих батальонов, или фактически оплатившего апрельский рейд Стрелкова-Гиркина на Славянск российского олигарха Константина Малофеева, являются лишь наиболее яркими примерами.

Более того, украинский кризис в чем-то напоминает даже войны позднеевропейского феодализма, с их частными армиями из разномастных ландскнехтов, наемников и отставных военных самой различной этнической, идеологической и социальной принадлежности. Как и тогда, военная логика конфликта зачастую подменяется соображениями иного, в первую очередь политического, а также и репутационного и пропагандистского порядка, превращаясь в некую «асфальтную войну» за дороги и города или кабинетные игры на картах.

Таковым, к примеру, было стремление украинских войск в июне-июле 2014 г. взять Донбасс и Луганск в огромные клещи вдоль российско-украинской границы, чтобы прервать снабжение пророссийских ополченцев оружием и припасами из России. Эта операция, по сообщениям СМИ, была инициирована не столько украинским Генштабом, понимавшим военные и ресурсные ограничения украинской армии при реализации столь масштабной воинской операции, сколько политическим видением тогдашнего секретаря СНБО Украины Андрея Парубия. Ее результатом стало двойное окружение украинских войск вдоль границ с Россией и образование так называемого «Южного котла» в районе Амвросиевки. Тем самым, украинцы летом 2014 г. повторили ошибку грузин в августе 2008 г., когда военная целесообразность обхода Цхинвали и стремительного прорыва грузинских войск на север с целью блокады Рокского туннеля были принесены в жертву политическим соображениям и желаниями Михаила Саакашвили быстрее водрузить грузинский флаг в центре столицы Южной Осетии.

В условиях отсутствия сплошной линии фронта и четкой идентификации (не)лояльности местного населения, важнее становилось уже не столько разгромить противника, сколько водрузить свой флаг в том или ином «ключевом» населенном пункте. Обычно это происходило после долгой и кровопролитной осады, например, Славянска, или штурма Луганска и Иловайска, или же продолжительных попыток пророссийского ополчения овладеть Донецким аэропортом. А затем участники АТО зачастую были вынуждены поскорее покинуть занятый пункт, чтобы не оказаться в очередном котле или окружении, как это случилось под Иловайском в конце августа.

«Позднефеодальная» специфика украинского конфликта, когда наиболее боеспособными силами являются иррегулярные добровольческие формирования романтиков-националистов или частные отряды олигархов, крупных бизнесменов или криминальных авторитетов, не является порождение украинского кризиса. На постсоветском пространстве у Гиркина, Коломойского и Малофеева уже были свои предшественники. Например, таким был известный грузинский криминальный авторитет Джаба Иоселиани. Со своей военизированной структурой «Мхедриони» - одного из важнейших акторов гражданской войны в Грузии в 1991-1992 гг. и грузино-абхазского конфликта 1992-1993 гг. он был едва ли не главной политической фигурой Грузии начала 1990-х гг., пока Эдуард Шеванрднадзе постепенно не прибрал к рукам все нити управления страной. Аналогичным примером может быть бывший премьер-министр Азербайджана Сурет Гуссейнов, до карабахского конфликта являвшийся директором фабрики по обработки шерсти, а с началом боевых действий на свои средства сформировавший целую воинскую бригаду и даже ставший командиром корпуса на начальном этапе войны в Карабахе.

Гибридной войной (или асимметричным конфликтом, смотря какую терминологию предпочитают использовать исследователи) кризис в Украине явился не только и не столько в силу комбинации скрытых форм ведения боевых действий, вовлечения спецназа или элитных подразделений ВС РФ при поддержке добровольцев и иррегулярных подразделений из лояльного местного населения. Динамика развития украинского конфликта с самого начала эскалации демонстрировала как ресурсную, так и статусную асимметрию ее участников и вовлеченных сторон: Запад и Украина против России, обвиняющие в нелегитимности, соответственно, новое центральное правительство в Киеве и власти ДНР/ЛНР, действия российских войск и артиллерии без реального ответа украинской стороны по российской территории, и т.д. Статусно-ресурсная асимметрия – это вообще одна из особенностей хода и итога практически всех аналогичных постсоветских конфликтов, будь то Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах и Приднестровье.

Впрочем, явится ли юго-восток Украины новым Приднестровьем или наоборот, его может постигнуть участь Ичкерии и Сербской Краины – это уже покажет ход дальнейших военно-политических процессов в Украине и вокруг нее.

Сергей Минасян - доктор политических наук, заместитель директора Института Кавказа

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net