Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Кавказ

12.11.2014 | Сергей Минасян

Иран и Южный Кавказ: в преддверии новых возможностей?

В конце ноября 2014 наступает важнейший этап в судьбе иранской ядерной программы. Речь идет о возможности достижения компромиссного соглашения на фоне демонстрации Ираном, США и странами ЕС готовности к решению. Уже сейчас многие иранские эксперты и политические деятели отмечают, что достижение прорыва в вопросе ядерной программы Ирана и отмена экономических санкций станет существенным национальным достижением. Особенно оно улучшит отношения Ирана с западными странами, повысит значимость Тегерана в регионе так называемого Большого Ближнего Востока на фоне региональной конкуренции сравнению с Турцией, Саудовской Аравией и странами Персидского залива.

Кроме существенных подвижек, достигнутых сторонами непосредственно по ядерной программе и связанной с ней перспективой отмены экономических санкций (особенно с учетом более реалистичных подходов избранного в 2013 г. нового президента Ирана Хасана Рухани), у Ирана хорошие стартовые позиции также для дальнейшей внешнеполитической активизации в условиях масштабных геополитических сдвигов. В первую очередь, речь идет о геополитическом противостоянии России с США и ЕС в рамках украинского кризиса. Сказывается также катастрофические для западной политики на Ближнем Востоке развития, особенно в соседнем Ираке и Сирии, связанные с деятельность ISIS. Очевидно, что в случае прогресса в переговорах о ядерной программе, может появиться даже перспектива сближения Тегерана с Западом и по многим вопросам, связанным со стратегической ситуацией на всем Ближнем Востоке, в том числе – в противодействии суннитским военизированным организациям. Шиитский Иран может играть важную роль в этом вопросе в качестве партнера и даже военно-политического инструмента Запада в его борьбе с ISIS и другими аналогичными организациями.

С другой стороны, украинский кризис демонстрирует существенное смещение интересов и приоритетов США и стран ЕС с Ближнего Востока на постсоветское пространство. Речь идет о существенном снижении приоритетности угроз, исходящих от Ирана (даже при сохранении Тегераном возможности при необходимости возобновить «чувствительные» элементы его ядерной программы) в политическом восприятии и стратегии Вашингтона и Брюсселя. В тоже время вызванное развитиями вокруг Украины стремление ЕС снизить свою зависимость от российских энергоресурсов (в первую очередь - газа) также резко повышает заинтересованность европейцев в возвращении на европейский рынок иранской нефти и газа.

Это может, в случае успеха переговоров по ядерной программе, превратить Иран в новую мировую энергетическую державу и одного из ключевых поставщиков нефти и газа на европейский рынок. По различным оценкам, в том числе авторитетных российских экспертов, в случае снятия западных санкций и возобновления внешних инвестиций в его нефтегазовую промышленность, Иран может в ближайшие годы начать поставки в Европу до 35 или даже 62 млрд. кубических метров газа. Для сравнения, отметим, что поставки российского газа в Европу в 2011-2013 гг. составляли от 130 до 160 млрд. кубических метров газа. Аналогично, поставки иранской нефти на мировой нефтяной рынок в самые короткие сроки могут достичь объемов до 4-4,5 млн. баррелей нефти в день, а к концу нынешнего десятилетия – до 5 млн. баррелей в день. Для сравнения, экспорт нефти Россией в 2013 г. составил порядка 7,4 млн., а Саудовской Аравией – 7,7 млн. баррелей в день. В целом все это может создать более благоприятные условия для США и ЕС, ибо дополнительные объемы нефти на мировом рынке снизят как их зависимость от российской нефти, так и ценовую политику, одновременно резко повысив политическое, геополитическое и энергетическое значение Ирана для Запада.

Очевидно, что данные обстоятельства будут неизбежно также сказываться и на взаимоотношениях между Ираном и Россией. В иранском экспертном сообществе уже частично высказываются опасения того, что возможность полноценного выхода Тегерана на нефтяной и газовый рынки Европы могут вызвать негативную реакцию Москвы. Последствиями этого, по их мнению, может быть также изменение российских подходов к переговорам по ядерной программе Ирана, и даже попытки Москвы если не торпедировать, то хотя бы замедлить их прогресс. Аналогичные опасения «потери» Ирана в качестве серьезного антизападного партнера на Ближнем Востоке и вместо этого – приобретения в его лице нового конкурента на энергетическом рынке Европы стали высказываться также и в российской прессе и экспертном сообществе. Наряду с этим рассматривается возможность злоупотребления Москвой своего уникального положения в посредническом формате «шестерки».

В частности, приводится высказывание заместителя иностранных дел РФ Сергея Рябкова иранским СМИ, который заявил, что если Россия будет вынуждена использовать свое влияние на переговоры с Ираном для давления на Запад, она сделает это. Все вышеуказанные тенденции во взаимоотношениях Ирана как с США и ЕС, так и с Россией являются существенными факторами, которые создают новые условия и политические рамки для реализации Ираном его внешней политики, в том числе во взаимоотношениях со странами Южного Кавказа.

Южный Кавказ является регионом, в отношении к которому у Тегерана исторически всегда был особый интерес и особые взаимоотношения. В настоящее время, кроме очень чувствительного исторического восприятия и несомненной задачи экономического проникновения в этот регион, основными целями стратегии Ирана на Южном Кавказе продолжают оставаться приоритеты безопасности и политического влияния.

Иран традиционно рассматривал всех крупных акторов в регионе Южного Кавказа как возможных соперников его влияния или источников угрозы для его непосредственной безопасности. В течение предыдущих двух столетий реально основных соперников на Южном Кавказе и окружающих регионов у Ирана было только два – Турция и Россия/Советский Союз. Однако в последние десятилетия Тегеран таковыми рассматривает ЕС и, естественно, - также и США. Вполне очевидно, что взаимоотношения трех международно признанных государств Южного Кавказа с вышеуказанными внешними акторами существенно влияют также и на подходы и политику Ирана в отношении Армении, Азербайджану и Грузии.

Надо отметить, что традиционно для Ирана Южный Кавказ (как впрочем и Центральная Азия) рассматривались не только с точки зрения расширения политического и экономического присутствия, но в первую очередь в контексте парирования возможных угроз для Ирана, исходящих от этих регионов вдоль его северной границы. Фактор безопасности был приоритетным для Ирана в отношении регионов Южного Кавказа и Центральной Азии еще до распада СССР и появления новых независимых государств в Евразии.

Исходя из этого, Южный Кавказ представляет угрозу для безопасности Ирана с учетом таких важных факторов, как:

Наличие существенного туркоязычного меньшинства, преимущественного сконцентрированного на северо-западе Ирана, имеющего близость к населению соседних Турции и Азербайджана, что потенциально может стать источником манипуляций и влияния на внутреннюю жизнь Ирана со стороны указанных его соседей и даже внешних акторов;

Опасность возникновения ирредентизма в указанных северных районах, инспирируемого Азербайджаном и его региональными союзниками;

Интенсификация соперничества Ирана на Южном Кавказе с Турцией, ЕС/НАТО, а в перспективе – также и с Россией.

Наряду с этим, в последние десятилетия у Ирана возникли новые более, конкретные источники угроз и вызовов со стороны Южного Кавказа и прилегающих регионов. В частности, таковыми рассматриваются:

Обеспечение безопасности энергетических интересов и прав Ирана, как на основные месторождения нефти и газа (в первую очередь – в бассейне прилегающего Каспийского моря), так и связанной с ними энергетической инфраструктурой и путями их транспортировки;

Прямые военные угрозы для безопасности Ирана с территории стран Южного Кавказа, заключающиеся как в милитаризации и предоставления территории и/или воздушного пространства для нанесения ударов по Ирану (в том числе – объектов его ядерной программы), так и использования их как баз для ведения разведывательной и подрывной работы против Ирана;

Секулярное влияние и распространение западных норм жизни через Азербайджан в Иран, способные подорвать религиозные и идеологические основы нынешнего иранского режима;

Возможное распространение салафитских движений, что очень чувствительно для Исламской Республики Иран с учетом шиитского характера страны, отличного от большинства остальных мусульманских стран.

С точки зрения Ирана, возможность его примирения с Западом по поводу ядерной программы, в условиях кризиса между Россией и Западом и катастрофических развитий в Сирии, Ираке и окружающих регионах, воспринимается Тегераном как благоприятная возможность на своих условиях вернуться к расширению своих контактов с соседними странами, большего экономического и геополитического вовлечения, в том числе и на Южном Кавказе. Однако фактор безопасности в кавказской политике Ирана имел и, по всей видимости, – в обозримом будущем будет иметь постоянный характер.

Поэтому представляется, что даже в случае быстрого и стремительного прорыва во взаимоотношениях ИРИ с западными странами в вопросе ядерной программы и снятия санкций (который без сомнения повысит ресурсы и значимость Ирана на Южном Кавказе) это принципиально не скажется на уже имеющемся долговременном стратегическом формате взаимоотношений Ирана и стран Южного Кавказа. Особенно с учетом уже сложившегося блока традиционных проблем и потенциальных возможностей во взаимоотношениях Тегерана с Ереваном, Баку и Тбилиси.

Сергей Минасян - доктор политических наук, заместитель директора Института Кавказа

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net