Информационный сайт
политических комментариев
вКонтактеFacebookTwitter
Ближний Восток Украина Регионы Выборы в России Выборы в США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

К президентским выборам 2017 года французские левые подходят «в состоянии хаоса и разброда»[1]. Президент Франции Франсуа Олланд в случае выдвижения своей кандидатуры в 2017 году, согласно опросам всех французских социологических институтов, набирает в первом туре 14-16% голосов, то есть меньше, чем Марин Ле Пен, кандидат от Национального фронта, и меньше, чем любой кандидат от правоцентристской коалиции, чье имя определится в ходе праймериз в ноябре 2016 года, и, следовательно, выбывает из политической борьбы[2]. В некоторых сценариях президентских выборов Олланда может опередить центристский кандидат Франсуа Байру (за него готовы голосовать 13% опрошенных) или догнать кандидат «радикальной левой» Жан-Люк Меланшон, набирающий, по опросам, 12%[3].

Бизнес, несмотря ни на что

Сегодня в Петербурге открывается очередной Международный экономический форум. Это мероприятие является знаковым не только потому, что оно проходит в юбилейный, двадцатый раз, но и потому, что там будут обсуждаться подходы к выстраиванию новой экономической реальности. Однако успешное решение этой задачи невозможно без проведения новой, уже третьей по счету перестройки отношений между бизнесом и властью.

Интервью

Итоги британского референдума вызвали сильнейшую политическую грозу не только в этой стране, но и во всей Европе. Ясно, что «Брексит» надолго станет тяжелой проблемой для ЕС. Сама Британия оказалась расколотой по демографическим и географическим линиям. О причинах подобного исхода голосования, о том, как «Брексит» отразится на политической жизни Британии и ее отношениях с внешним миром «Политком.RU» поговорил с руководителем Центра британских исследований Института Европы РАН Еленой Ананьевой.

Колонка экономиста

Видео

Реклама

Кавказ

23.06.2015 | Сергей Маркедонов

Ереванский протест: новый «Майдан» или социальное выступление?

Конец июня выдался в Ереване жарким не только из-за соответствующих показателей термометра. Внутриполитическая ситуация в Армении заметно оживилась, причиной чему стала массовая акция протеста и жесткое реагирование на нее со стороны властей. По данным армянской полиции 23 июня 2015 года были задержаны 237 участников митинга. При этом 18 гражданских лиц, а также 11 полицейских пострадали в ходе акции.

После того, как в ноябре прошлого года в Киеве стартовал «второй Майдан», приведший к смене власти в стране и ставший триггером масштабного европейского кризиса и конфронтации между Западом и Россией, практически все оппозиционные акции в странах постсоветского пространства рассматриваются сквозь «украинские очки». При таком подходе, собственная внутриполитическая повестка дня в рассматриваемой стране отодвигается на второй план. Она приносится в жертву «геополитическому детерминизму», согласно которому практически любой кризис на просторах бывшего СССР является лишь отражением «посреднической войны» («proxy war») между США и Россией. Упускается из виду, казалось бы, очевидный факт, что политический кризис - не вирус. Конечно, по каким-то чисто внешним признакам можно объединять в единое целое события «арабской весны», «революцию роз» в Грузии, два украинских «Майдана» и две смены власти в Киргизии. Однако даже внутри «арабского мира» между Тунисом, Египтом или Сирией существуют серьезнейшие отличия. В египетском или тунисском случае мы не будем обсуждать курдскую или алавитскую проблему, а в случае с Сирией невозможно говорить о стратегическом партнерстве с Западом (которое было в период правления Хосни Мубарака в Египте или Бен Али в Тунисе).

И если Грузия до 2003 года уже успела пройти два этнополитических конфликта в Абхазии и в Южной Осетии и получить два де-факто государства, то до «второго Майдана» в Киеве ни Крым, ни Донбасс не рассматривались, как «горячие точки». Военный конфликт на украинском юго-востоке стал одним из последствий революционной смены власти в стране. Таким образом, послереволюционная Грузия интенсифицировала борьбу за территориальную целостность, сделав ее идефикс своей внутренней и внешней политики, тогда как Украина после «второго Майдана» столкнулась с этой проблемой не в латентном, а в открытом формате.

Понятное дело, любая страна существует не в вакууме. Она представляет интерес, как для своих стратегических союзников и партнеров, так и для противников и конкурентов. И те, и другие пытаются оказывать влияние на происходящие внутри этой страны процессы и извлечь максимальную выгоду для себя. Но какие бы интересы кто ни преследовал, для социального протеста и кризиса должны созреть собственные внутренние предпосылки, имеющие свои неповторимые уникальные черты. Присутствуют они и в Армении. И прежде чем, прикладывать украинские лекала к армянским реалиям и прогнозировать «смену геополитического вектора» в Ереване, стоит более пристально приглядеться к внутриполитической динамике в закавказской республике, разобраться в том, какие сюжеты требуют пристального внимания Москвы. Тем паче, что Россия считает Армению своим стратегическим союзником.

Но для начала немного хронологии. 17 июня 2015 года Комиссия по регулированию общественных услуг страны изучила заявку со стороны «Электросетей Армении». Эта компания является «дочкой» «Интер РАО ЕЭС», что крайне важно в контексте отношений Москвы и Еревана, прежде всего, их восприятия в армянском обществе. В чем была суть заявки? «Электрические сети» ходатайствовали о повышении тарифа на электроэнергию на 16%! Эта мера должны вступить в силу в первый день последнего летнего месяца. Именно это решение Комиссии стало триггером недовольства. Через два дня после этого началась сидячая демонстрация под лозунгом «Нет грабежу». И после того, как требования протестантов не были удовлетворены, они совершили поход к проспекту Баграмяна, где расположены главные государственные учреждения. Итоги этой акции описаны в начале данного текста. У власти есть свои резоны. Паралич работы органов государственного управления чреват опасными последствиями. И среди тех, кто выходил на уличные акции, были те, кто хотел бы использовать массовое недовольство для собственной политической капитализации. Однако действия властей в июне 2015 года выглядят, говоря медицинским языком, как сбивание температуры, а не системное лечение болезни.

Нельзя сказать, что протестные акции в этой республике были чем-то неожиданным. Недовольство властью (не вообще управленцами, а именно действующей администрацией) фиксируется уже не первый год. И не раз были получены индикаторы того, что основа для протестных действий имеется. Напомню, что в ходе президентских выборов 2013 года, когда у Сержа Саркисяна практически не было конкурентов, а многие политические тяжеловесы от участия в кампании отказались, лидер партии «Наследия» Раффи Ованнисян (ранее не блиставший значительными электоральными успехами) набрал порядка 36% голосов. Секрет прост. За этого претендента проголосовали избиратели, недовольные властями (по разным причинам и различным мотивам). Скорее, это были не результаты Ованнисяна, а голосование «против Саркисяна». То, что лидер «Наследия» не сумел конвертировать свой успех в последующих выборах в Совет старейшин - это вопрос к нему, как к политику. А также к умению властей находить противодействие оппозиции. Но и то, и другое не отменило существующих социальных проблем и недовольства.

5 ноября 2013 года в столице республики произошли столкновения между полицией и участниками акции под названием «Марш миллиона масок». Конечно же, ни о какой миллионной акции протеста речь тогда не шла. Массовой поддержки она не собрала. Количество ее участников оценивалось в пределах ста человек. Однако итогом столкновения стали 20 человек арестованных, 38 задержанных, 9 госпитализированных. Не обошлось без дымовых шашек и «коктейлей Молотова». Но самое интересное то, что данную акцию лидер националистической партии «Цехакрон» («Цегакрон») Шант Арутюнян назвал «революцией». Тогда немало российских журналистов, как и сегодня, также актуализировали «компаративистские» упражнения относительно «ереванского Майдана». И хотя акция не имела значительных последствий, она снова стала индикатором присутствия протестных настроений в обществе.

Особняком стоят акции протеста, случившиеся в декабре 2013 года во время визита Владимира Путина в Армению. И хотя ее критический пафос был обращен в адрес российского лидера и его политики по «втягиванию» республики в Таможенный союз (ТС), внутренние мотивы тоже имелись. Присоединение к евразийской интеграции рассматривалось многими не только, как дополнительный якорь безопасности для республики, но и как шаг к повышению тарифов и социальным издержкам. И здесь самое время напомнить про связку между армянской «электрической дочкой» и холдингом «Интер РАО ЕЭС», который на просторах бывшего СССР рассматривается в качестве одного из инструментов российского энергетического влияния (критики РФ даже говорят о «российском энергоимпериализме»). Таким образом, многие решения внутри Армении воспринимаются (или могут восприниматься) в «привязке» к Москве. Даже если сама Москва непосредственным образом и не влияет на конкретные управленческие решения в Ереване.

Сегодня в Армении в отличие от Украины власть и оппозиция не выстраиваются друг против друга на основе отношения к России. Данный вопрос не является системообразующим элементом в их борьбе. Среди армянских чиновников и сейчас можно найти тех, кто скептически относится к евразийской интеграции (если они не говорят об этом открыто, то только потому, что «затаились на время). И, напротив, среди оппозиционеров можно найти поклонников углубления союзничества с Москвой. В этом плане показательны многие заявления и комментарии Левона Тер-Петросяна, пафос которых сводится к тому, что оппонентом является не Путин, а действующая в Армении власть.

В этой связи Москве крайне важно не поддаваться эмоциям, не искать призраки Майдана там, где их трудно обнаружить, а пытаться выстроить взаимодействие со всем политическим спектром Армении. Недовольство тарифами сегодня - это еще не недовольство Москвой. Но при определенных условиях такая «привязка» может быть сделана. В особенности, если российские политики и дипломаты сделают неверные выводы из протестной акции и совершат свою «привязку» - оппозиции к проискам Госдепа, а поддержку действующей власти будут всячески абсолютизировать. У автора статьи нет иллюзий относительно благонамеренности американцев или европейцев по поводу российских интересов на постсоветском пространстве. Но сводить всю имеющуюся повестку дня к неблагонамеренности США, НАТО и Евросоюза - огромная ошибка, которая может иметь негативные последствия для российско-армянских отношений.

Сергей Маркедонов - доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

2016 год является во многом рубежным этапом для региона, который мы называем постсоветским пространством. 25 лет прошло с момента таких знаковых событий, как мартовский референдум 1991 г. о сохранении в обновленной форме Советского Союза, августовский путч, создание СНГ, ставшего матричной структурой, обеспечившей взаимодействие значительной части бывших советских республик уже в новом независимом качестве.

«Начался этап нормализации между Россией и Турцией». С этим заявлением турецкий премьер-министр Бинали Йылдырым выступил 28 июня в национальном парламенте. Впрочем, экспромт главы правительства был, что называется, хорошо подготовленным.

Заявления и события последних двух лет указывают на заметное переосмысление властью роли СМИ и их места в политической сфере. Много дискуссий разворачивается вокруг тенденций в журналистике не только между провластными и оппозиционными силами, но и внутри самой власти, которая в последнее время делает очевидные попытки осмыслить новую роль СМИ.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net