Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

11.08.2016 | Сергей Маркедонов

Российско-армянское союзничество: старые и новые смыслы

Российско-армянское союзничество: старые и новые смыслы«Армения для нас – стратегический партнер в Закавказье, и мы последовательно строим союзнические отношения, причем по всем самым чувствительным линиям и на международной арене». Этими словами Владимир Путин открыл свою встречу с Сержем Саргсяном.

И хотя в последние несколько месяцев количество встреч с участием первых лиц России и Армении заметно возросло, рабочий визит армянского президента в Москву, прошедший 10 августа, невозможно отнести к числу обычных протокольных мероприятий. Для этого, есть, как минимум, три основные причины.

Во-первых, хотя на линии соприкосновения в Нагорном Карабахе после апрельской эскалации не зафиксировано инцидентов, сопоставимых с «четырехдневной войной», до стабильности там далеко. Нарушения режима прекращения огня стали рутинными, на них уже просто не обращают особого внимания. И угроза повторения «горячего апреля» не снята с повестки дня, несмотря на попытки сохранить переговорный формат и мирный процесс.

Во-вторых, неурегулированный конфликт в Нагорном Карабахе в очередной раз стал катализатором социально-политической активности (и даже турбулентности) внутри Армении. Вопрос о возможных уступках и цене мира показал готовность части армянского общества к радикальным действиям, включая и открытое выступление против власти. Является ли это террористической угрозой или «революционным творчеством масс» – тема отдельной дискуссии. Зафиксируем лишь, что такая готовность имеется. Сама же рефлексия по поводу защиты «нашего Карабаха» выходит за рамки армянской внутриполитической повестки дня. Она затрагивает Россию и проблему цены другого вопроса – союзничества Еревана и Москвы. Можно сколько угодно говорить (и говорить обоснованно) об опасности и вредности многих иллюзий относительно «избавления от российского контроля» как оптимальном пути для скорейшей победы в борьбе за Карабах. Но такие иллюзии есть, и питаются они не в последнюю очередь отсутствием ясной динамики в российско-армянских отношениях, а также понимания приоритетов Москвы. Истина, между тем, не новая. Если ты не высказываешься по тому или иному вопросу и не навязываешь свою интерпретацию, за тебя это делают другие – и не факт, что в твоих интересах.

В-третьих, в последние месяцы заметны серьезные изменения того, что принято называть «фоновыми факторами» региональной политики. После того, как в конце прошлого года Россия и Турция от «стратегического партнерства» перешли к конфронтации, многие авторы, прогнозировали поляризацию сил в Закавказье. По мнению польского востоковеда Конрада Заштовта, российско-турецкие противоречия из-за Ближнего Востока будут «углублять разделение Кавказского региона на два блока. Как результат Турция укрепляет свое политическое и экономическое сотрудничество с Грузией и Азербайджаном, в то время как Россия расширяет военную кооперацию с Арменией».

Однако четкого выстраивания антагонистических блоков не произошло. Анкара и Москва начали нормализацию двусторонних отношений. Не факт, что сторонам удастся вернуться к ситуации «до 2015 года». Однако стремление избежать открытого противостояния налицо. Как налицо и нахождение общих точек между Ираном и Азербайджаном (в бытность президентом Исламской республики экстравагантного политика Махмуда Ахмадинежада это представлялось маловероятным), Баку и Москвой. В ходе «четырехдневной войны» Россия недвусмысленно показала, что не будет собственными руками подталкивать слом статус-кво в Нагорном Карабахе и делать финальный выбор между Ереваном и Баку. Наверное, саму возможность такого поворота в Москве рассматривают. Однако не хотят ускорять этот процесс, справедливо опасаясь мультипликации рисков и непредсказуемости.

С одной стороны, появляется запрос на сложную политику, в которой и Армения, и Азербайджан, и Иран, и Турция не противопоставляются резко друг другу. Напротив, с каждым из них выстраивается своя повестка дня поверх имеющихся конфликтов и противоречий. Но с другой стороны, это создает и определенные сложности в стратегических отношениях Еревана и Москвы. Продолжение сотрудничества Азербайджана и РФ будет означать и пролонгацию военно-технической кооперации? Если это так, то как будут увязываться аналогичные аспекты в российско-армянских отношениях?

Кооперация Москвы и Анкары всегда вызывала в Армении (особенно в обществе и в экспертных кругах) «призрак» 1920-1921 гг. (речь идет о достижении некоего modus vivendi между кемалистами и большевиками за счет армянских интересов). Нередко перенос реалий того времени на нынешнюю ситуацию происходит автоматически и наполнен эмоциями в ущерб содержательности. Однако вне зависимости от нашего отношения к этому сюжету, он оказывает определенное воздействие на восприятие политики РФ в отношении к Армении. Как бы то ни было, а центральным пунктом российско-армянской повестки является сохранение союзничества на взаимовыгодной основе, но без ущерба для двусторонних контактов, имеющихся у самих союзников. Скорее всего, Москва не испытывает восторга от особых отношений Еревана с Тбилиси или от стремления армянского руководства не потерять контакты с ЕС и с США. Армения в свою очередь с опаской относится к любым (!) контактам РФ с Азербайджаном и Турцией. Особенно после апрельской эскалации.

Между тем, стопроцентного отождествления интересов союзников и партнеров быть не может. И это не только случай Армении и России. Достаточно посмотреть на отношения США с тем же Израилем (чего стоит одна только тема «иранской сделки», не говоря уже о сложностях восприятия контактов Вашингтона с Палестинской администрацией). И если Ереван был бы заинтересован в полной заморозке российско-азербайджанского военно-технического сотрудничества и концентрации всех усилий Москвы на Армении, то Баку приветствовал бы переход РФ на свою сторону в вопросе признания «территориальной целостности» и «деоккупации». Но проблема в том, что Россия в силу своих интересов не может сделать некий окончательный выбор. Более того, эскалация конфликта Москвы с Анкарой создала бы новые угрозы для Еревана, ибо в этом случае турецкие руководители видели бы в той же 102-й российской базе в Гюмри легитимную военную цель. Впрочем, форматом одного отдельно взятого объекта проблема не ограничивается.

В этой связи новая встреча лидеров России и Армении представляется важной «сверкой часов». Особенно, если принять во внимание вступление армянского политического класса в избирательный цикл в будущем году. Тема России будет фигурировать в парламентских выборах в этой стране если не в числе самых насущнейших, то далеко не на последнем месте. Конечно, в публичном пространстве Владимир Путин и Серж Саргсян излучали оптимизм. Президент РФ отметил экономические выгоды для Армении от вступления в Евразийский экономический союз, а армянский лидер хвалил своего российского коллегу за его усилия по нагорно-карабахскому урегулированию. Парадоксальным образом он повторял оценки Ильхама Алиева, прозвучавшие во время бакинского саммита 8 августа. Впрочем, и Путин фактически воспроизвел свои тезисы, обозначенные в столице Азербайджана (и даже пообещал поделиться с Саргсяном содержанием своих переговоров с азербайджанским лидером). Президент РФ высказался за «снижение напряженности в отношениях между нашими соседями» и «содействие поиску развязок карабахского узла в рамках Минской группы ОБСЕ, а также в ходе прямых контактов с Ереваном и Баку».

Что в сухом остатке? Презентации новых «планов» нет. И вряд ли они возможны: за два десятилетия переговоров всё, что можно было предложить, предложено. И фактически речь идет о двух «узлах» - деоккупации районов за пределами бывшей Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) и будущем статусе Карабаха. Вопрос о последовательности действий, гарантиях выполнения этих шагов и доверии между сторонами конфликта. Все эти проблемы далеки даже от качественной постановки (не говоря уже о возможностях реализации). Скорее всего, Москва не будет форсировано подталкивать мирный процесс ради абстрактных заявлений о скором мире и прогрессе (осознавая и имеющиеся общественные ограничители). Но при этом она постарается жестко держать руку на переговорном пульсе, не противопоставляя себя Минской группы ОБСЕ, но и не сливаясь с ней тотально, продвигая и защищая собственные приоритеты, главнейший из которых – недопущение «разморозки» конфликтов, которая имела место в 2004-2008 годах в Южной Осетии и в Абхазии.

Для определенной части армянского общества (а Армения не ограничивается президентом, его командой и управленческим корпусом) такой алгоритм, наверное, не выглядит как программа-максимум. Но на сегодня никакой другой игрок не предлагает (и насколько можно судить, не планирует предложить) чего-то более привлекательного. В особенности, с точки зрения безопасности. Но одной этой констатации (и повторения ее в разных комбинациях) мало. В политическом общении Москвы с армянским сообществом нужно делать не только ставку на власть. Уже сейчас необходимо думать о новом поколении политиков, бизнесменов и разнообразии контактов.

Почему интересна Россия? На этот вопрос нужен качественный и развернутый ответ. Россия не допускает возобновление полномасштабной войны в Карабахе. Это крайне важно для Армении и армян. РФ является определенным фактором сдерживания для Турции, с которой у Армении до сих пор нет дипотношений. Российские инвестиции (а также переводы из нашей страны) способствуют социально-экономическому развитию республики. Но при этом Москва не может игнорировать свои интересы в тех странах, у которых с Ереваном непростые или откровенно конфликтные отношения. Впрочем, и Армения не может забывать о своих интересах там, где Россия не видит выгоду для себя. Следовательно, двусторонним отношениям нужно обновление, наполнение старых наработанных связей новыми смыслами и реалиями. Только таким способом можно преодолеть возникающие сложности в восприятии друг друга.

Сергей Маркедонов, доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net