Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Прошедший 18 июня с. г. второй тур парламентских выборов во Франции не обошелся без сюрпризов. По его итогам, партия президента Эмманюэля Макрона «Республика, вперёд», вместе со своим союзником, центристским Демократическим движением (Модем) Франсуа Байру, получила не 415-445 депутатских мандатов из 577, как предсказывали специалисты, а 350 мандатов. Тем не менее, налицо бесспорная и внушительная победа.

Бизнес, несмотря ни на что

Комитет Госдумы по финансовому рынку оказывает серьезное влияние на финансовую систему России. Он активно взаимодействует с Центральным банком, биржами, Национальной системой платежных карт, Министерством финансов. В то же время, кажущаяся узость сферы законотворческих интересов Комитета обманчива. Комитет осуществляет предварительное рассмотрение законопроектов, касающихся ипотечного кредитования, страхования, инвестиций, лизинга, аудита и др.

Интервью

Положение в Сирии с приходом Дональда Трампа к власти в США не стало более ясным. Наоборот, ряд действий новой администрации еще больше запутали «сирийский клубок». В перипетиях ситуации в регионе, интересах многочисленных участников и последних тенденциях «Политком.RU» разбирался вместе со старшим преподавателем департамента политической науки НИУ ВШЭ, экспертом по Ближнему Востоку Леонидом Исаевым.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Экспертиза

23.01.2017 | Сергей Маркедонов

Нагорно-карабахское урегулирование: внутреннее или международное дело?

Нагорно-карабахское урегулирование: внутреннее или международное дело?17 января прошла большая пресс-конференция Сергея Лаврова по итогам деятельности российской дипломатии в 2016 года. Во время общения российского министра иностранных дел с журналистами закавказские сюжеты не фигурировали в числе приоритетных тем. Намного чаще в фокусе внимания оказывались перспективы нормализации отношений между Россией и США при новой американской администрации и разрешение конфликта в Сирии.

Действительно, по сравнению с Ближним Востоком прошедший год в Закавказье был относительно спокойным. Однако не обошлось без потрясений. Пожалуй, самым главным из них стала «четырехдневная война» в Нагорном Карабахе, которая хотя и не привела к радикальному слому статус-кво и процесса урегулирования, стала самым крупным нарушением перемирия с момента вступления в силу Соглашения о бессрочном прекращении огня 12 мая 1994 года. Более того, после деэскалации противостояния инциденты (пускай и не такие масштабные, как апрельское противостояние) не прекратились. В самый канун новогодних каникул 29 декабря 2016 года боестолкновения имели место вдоль армяно-азербайджанской госграницы за пределами нагорно-карабахской «линии соприкосновения».

Как бы то ни было, а по итогам «четырехдневной войны» Россия фактически выступила в роли главного медиатора. О прекращении огня конфликтующие стороны договорились в Москве, а наряду с форматом Минской группы ОБСЕ РФ возродила трехсторонние переговоры с обоюдного согласия Еревана, Баку, а также других государств-посредников

В этой связи вопрос о конфликте вокруг Нагорного Карабаха и позиции Москвы по перспективам его разрешения просто не мог не прозвучать на большой пресс-конференции российского министра иностранных дел. И он был задан Анаром Гасановым, корреспондентом московского бюро азербайджанского канала Lider TV. Журналист поинтересовался у Сергея Лаврова о том, какой будет позиция Кремля в случае, если его страна начнет «контртеррористическую операцию на оккупированных территориях» и «чистку от оккупационных сил и прочих криминальных элементов». «Закроет ли Россия на это глаза или будет вмешиваться во внутренние дела Азербайджана?» – завершил Гасанов свой вопрос. Но достаточно было российскому министру сказать, что урегулирование нагорно-карабахского конфликта не является «исключительно темой внутренних дел Азербайджана» и «чем-то абстрактным», как в азербайджанских социальных сетях и блогах поднялась девятая волна комментариев о «двойных стандартах» Москвы, поддержке ею «армянского национализма и сепаратизма», вмешательстве во внутренние дела прикаспийской республики.

Заметим, обозначенным выше тезисом ответ Сергея Лаврова не ограничился. Но никаких новых дипломатических ноу-хау или откровений он не содержал. По справедливому замечанию востоковеда Станислава Тарасова, Лавров, скорее, «выставил политическую диагностику нагорно-карабахскому конфликту, а не определил только “линию России”». Глава МИД РФ вспомнил про «целый набор решений», принятых в Совбезе ООН, сделав акцент при этом не на определении правоты сторон, а на требованиях прекращения огня. Он также отметил, что «с тех пор, как прекращение огня состоялось, сохраняет силу требование о том, чтобы освободить оккупированные территории, но ни в коем случае не силой и при определении окончательного статуса Нагорного Карабаха. Это записано в документах, разработанных Минской группой ОБСЕ, многочисленных заявлениях президентов стран-сопредседателей МГ ОБСЕ, а также в документах, которые принимались и подписывались президентами Армении и Азербайджана». Таким образом, главный российский дипломат снова обозначил те идеи, которые и ранее неоднократно озвучивал. Это и положение о бессрочном характере перемирия, достигнутого в мае 1994 года, и об исключительно мирном дипломатическом решении всех спорных вопросов.

Скорее всего, именно поэтому реакция официального Баку на ответ Лаврова во время его большой пресс-конференции была весьма сдержанной. Министр иностранных дел Азербайджана Эльмар Мамедьяров в эксклюзивном интервью агентству «АПА» заявил, что «вся мировая общественность признает и поддерживает суверенитет и территориальную целостность Азербайджана». Что же касается России, то Мамедьяров подчеркнул, что «Баку высоко ценит усилия Москвы для достижения прекращения огня 5 апреля прошлого года в Москве во время встречи на уровне начальников генштабов вооруженных сил Армении и Азербайджана». Но в то же время, по словам азербайджанского министра, РФ «как сопредседатель Минской группы ОБСЕ и соседнее государство должна прилагать еще больше усилий для скорейшего урегулирования конфликта». Президент Ильхам Алиев и вовсе воздержался от полемики с главой МИД РФ. Впрочем, не исключено, что он когда-нибудь при удобном случае обратится к вопросу о соотношении внутреннего и внешнего начала в урегулировании конфликта. Как бы то ни было, но вскоре после пресс-конференции, а также широкого обсуждения в узких кругах в различных СМИ появилась информация об увольнении журналиста, задавшего неудобный вопрос российскому министру иностранных дел. Судьба Анара Гасанова может сложиться по-разному. Однако нельзя не заметить, что, желая того или невольно, он обозначил важную проблему: в какой степени тот или иной этнополитический конфликт испытывает воздействие со стороны внешних сил.

Между тем, сама постановка вопроса на пресс-конференции не является одним лишь досужим журналистским интересом или стремлением к сенсации. Вопрос о вмешательстве России – это значимая часть нагорно-карабахского дискурса Азербайджана, как впрочем, и Армении. Дискурса парадоксального. Две независимые страны, не решившие старый спор и претендующие на свою особую роль в международной политике, апеллируют к третьей стороне, полагая, что ключ к успеху находится там. И сам вопрос Анара Гасанова стилистически воспроизводит обращение республиканских корреспондентов в Политбюро относительно того, какое мнение будет вынесено партийным ареопагом по тому или иному спорному вопросу. Стилистику республиканских ЦК напоминает и интервью Эльмара Мамедьярова. Ведь следуя логике министра, получается, что разрешение конфликта случится, если Москва как сосед Азербайджана и страна-сопредседатель Минской группы ОБСЕ проявит «больше усилий» в мирном процессе. Не страны-участницы конфликта будут искать компромиссы и переговорные развилки, а посредник проведет более качественную работу. Стоит ли в этом случае пенять российскому министру на то, что он обращает внимание на международный характер нагорно-карабахского конфликта, если значительное влияние внешнего фактора публично признает его азербайджанский коллега?

Однако если забыть на минуту про авторство Сергея Лаврова и про внешнеполитическую деятельность МИД РФ и Кремля, то нагорно-карабахский конфликт в его современном издании практически изначально был обречен на то, чтобы находиться вне рамок исключительно азербайджанской и армянской повестки дня. Он стал одним из первых на территории бывшего СССР и за четверть века трансформировался из межобщинного и межреспубликанского в рамках одного государства – Советского Союза – в затяжное противоборство между Арменией и Азербайджаном с неясными перспективами разрешения. При этом прежний статус Нагорного Карабаха, который и стал сердцевиной спора, был определен не в ходе конфликта двух закавказских республик в период их первой независимости (1918-1920), а с помощью управленческих решений советского государства. Именно СССР всеми имеющимся идеологическими, репрессивными и экономическими инструментами гарантировал «территориальную целостность» Азербайджана с НКАО в его составе. Но как только гарант перестал выполнять свою работу (причины этого – тема отдельного разговора), конфликт заполыхал. Данный факт сам по себе в чистом виде не плох и не хорош, но он объясняет критически важную роль третьей силы, могущей претендовать или претендующей на роль рефери. В данном случае не так принципиально, Россия это будет или кто-то другой.

К слову сказать, международное вовлечение в карабахский конфликт с разными целями и различными средствами не сводимо к одной лишь Москве. В этом контексте можно рассматривать иранское посредничество времен президентства Али Акбара Хашеми-Рафсанджани (1992), принятие поправки 907 к «Акту о поддержке свободы» в США (1992), решение Турции закрыть сухопутную границу с Арменией (чуть более 300 км) (апрель 1993). Свой интерес к мирному посредничеству проявлял и Казахстан (в первый раз в канун распада СССР в сентябре 1991 года, а затем в год своего председательства в ОБСЕ в 2010 году), и Межпарламентская Ассамблея СНГ вместе с парламентом Киргизии (по их инициативе в мае 1994 года был подписан Бишкекский протокол).

Помимо совместной работы США, Франции и России в формате Минской группы ОБСЕ страны-сопредседатели предпринимали и самостоятельные действия на ниве урегулирования. В апреле 2001 года в американском курортном городе Ки Уэст под эгидой Госдепартамента проходила встреча президентов Азербайджана и Армении. В 2008-2012 гг. Россия активно проводила трехсторонние переговоры и восстановила их снова в 2016 году.

Таким образом, нагорно-карабахский конфликт наряду с армяно-азербайджанским измерением всегда (!) имел и другой формат - международный. И во внешнем вмешательстве заинтересованы обе стороны. Только каждая из них видит это вмешательство по-разному. В американской и европейской литературе по постсоветским конфликтам зачастую внешний фактор либо отождествляется с российским стремлением доминировать на просторах бывшего СССР, либо рассматривается, как доказательство того, что внутренние противоречия не столь велики именно в силу воздействия на них извне. «Изначально эти конфликты начинались как межэтнические и межобщинные, но затем вовлечение великих держав в эти противостояния быстро превратило их в межгосударственные», – констатирует известный шведский эксперт Сванте Корнелл.

Однако в постсоветских конфликтах взаимосвязь внутреннего и внешнего фактора далеко не так однозначна, как она представлена выше. И само вмешательство «великих держав» было обусловлено не только их интересом, но и желанием самих сторон конфликта получить дополнительные преимущества. Так, Армения и армянское движение Нагорного Карабаха на закате «перестройки» были заинтересованы в подключении Конгресса США и лобби в Америке для давления на советское правительство, используя для этого дискурс противостояния «сталинскому наследию в национальной политике». И поэтому еще в 1990 году появлялись обращения сенаторов к Михаилу Горбачеву с призывами решить статусный вопрос о Нагорно-Карабахской автономной области в пользу Еревана, а в 1991 году протесты и критика в адрес центральных властей СССР за проведение операции «Кольцо». Распался Советский Союз, и независимая Армения выбрала военно-стратегическое сближение с новой Россией, поскольку других гарантий безопасности не просматривалось (например, НАТО, в составе которой была и остается Турция).

С другой стороны, привлечение крупных западных энергетических компаний для добычи каспийской нефти (так называемый «Контракт века» 1994 года) был важной инициативой самого Азербайджана для перелома умонастроений на Западе в свою пользу. Во многом прозападный крен в политике Грузии объясняется не неким «ценностным выбором» в пользу демократии и рынка, а разочарованием в возможности вернуть контроль над бывшими автономиями с помощью России. Впрочем, и эта надежда с годами теряет свою привлекательность.

Естественно, и к России у Баку и Еревана в разное время были свои собственные интересы, главный из которых был ориентирован на решение конфликта в пользу одной и другой стороны, ибо для самостоятельного решения Армения и Азербайджан не имеют ни достаточной воли, ни ресурсов для компромиссов. Обижаться ли за это на российского министра Сергея Лаврова или нет – решать каждому. Но сама реальность, в которой действует Минская группа ОБСЕ, конфликт обсуждается на разных международных площадках, а стороны конфликта пытаются добиться преимущества, в том числе, и за счет своих внешнеполитических связей, говорит о том, что карабахская проблема сегодня не является чьим-то исключительно внутренним делом. И вряд ли она станет таковой в обозримой перспективе.

Сергей Маркедонов – доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

14 июля 2017 года исполнилось четверть века со дня начала миротворческой операции в Южной Осетии. Между тем, эта дата и сегодня представляет значительный интерес не только как значимое юбилейное событие. В своем развитии грузино-осетинский конфликт прошел несколько этапов – от локального (даже не регионального) противостояния, малоизвестного и малоинтересного мировому сообществу, до события международного уровня.

Западные Балканы не сходят с повестки дня объединенной Европы. Они остаются основным резервом для расширения ЕС и в то же время являются источником постоянной напряженности. С одной стороны, перспектива вступления в Евросоюз стала для этих стран ключевым драйвером реформ и социально-экономического прогресса. С другой – регулярно возникают серьезные кризисы на Западных Балканах, и Брюссель часто вынужден брать на себя роль медиатора для их разрешения и купирования.

По масштабу перемен во французской политике победа Макрона на президентских и парламентских выборах сопоставима с приходом к власти Шарля де Голля. Соцпартия почти исчезла, в Национальном фронте и у республиканцев намечается раскол, на подъеме левые радикалы. Теперь вопрос, сможет ли новая политическая конструкция убедить французов согласиться на давно назревшие реформы в социальной сфере

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net