Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Прошедший 18 июня с. г. второй тур парламентских выборов во Франции не обошелся без сюрпризов. По его итогам, партия президента Эмманюэля Макрона «Республика, вперёд», вместе со своим союзником, центристским Демократическим движением (Модем) Франсуа Байру, получила не 415-445 депутатских мандатов из 577, как предсказывали специалисты, а 350 мандатов. Тем не менее, налицо бесспорная и внушительная победа.

Бизнес, несмотря ни на что

22 июня в Сочи прошло годовое собрание акционеров компании «Роснефть». За два дня до этого исполнительный директор компании Игорь Сечин встретился с президентом России Владимиром Путиным: последний попросил вернуться к политике выплаты дивидендов в размере 50% от общей прибыли. Правда, просьба касалась 2017 года.

Интервью

Положение в Сирии с приходом Дональда Трампа к власти в США не стало более ясным. Наоборот, ряд действий новой администрации еще больше запутали «сирийский клубок». В перипетиях ситуации в регионе, интересах многочисленных участников и последних тенденциях «Политком.RU» разбирался вместе со старшим преподавателем департамента политической науки НИУ ВШЭ, экспертом по Ближнему Востоку Леонидом Исаевым.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Выборы

13.04.2017 | Игорь Бунин

Новая «банда четырёх» во французской политике?

Фийон, Макрон, Меланшон, Ле ПенПрезидентские выборы 2017 года французские журналисты справедливо называют «сумасшедшими». Академик Ален Дюамель, который с 1965 года комментирует президентские выборы, ни разу не видел столь драматической кампании. Он её называет «странной, необычной, нарушающей все правила, иконоборческой». Политические картинки меняются с калейдоскопической скоростью. За борт вылетали ключевые фигуры французской политики XXI века, в том числе президенты и премьеры.

Понимая неизбежность поражения, президент Франции Ф. Олланд отказывается выдвигать свою кандидатуру на второй срок вопреки французской политической традиции, предполагавшей его участие в президентских выборах. На праймериз правоцентристской коалиции в ноябре 2016 г. в первом туре терпит поражение бывший президент Саркози. Во втором туре А. Жюппе, бывший премьер-министр в годы легислатуры президента Ж. Ширака (1995-1997), фаворит всех опросов в течение более чем двух лет, проигрывает Ф. Фийону, бывшему премьер-министру в годы правления Саркози (2007-2012), который воспринимался как аутсайдер выборов, занимавший во время избирательной кампании, по опросам, третье-четвёртое место, но обошедший своих конкурентов в последние три недели. Во втором туре он получил 66,5% голосов. В декабре 2016 года все социологические службы и французская пресса объявляют Фийона новым фаворитом президентской кампании, предсказывая ему выход во второй тур и легкую победу над Марин Ле Пен, кандидатом Национального фронта, крайне правой партии.

В начале января произошло ещё одно неожиданное событие: на праймериз социалистической партии победил не премьер-министр Франции М. Вальс, в успехе которого никто не сомневался, а аутсайдер Б. Амон, который, как и Фийон в ноябре 2016 года, был лишь третьим, согласно всем опросам.

24 января 2017 года новая сенсация, изменившая ход президентской кампании: сатирический еженедельник «Canard enchainé» опубликовал статью, рассказавшую о том, что Пенелопа, супруга Фийона, никогда не занимавшаяся политикой, фиктивно работала помощником депутата Фийона и замещающего его депутата в течение 8 лет, заработав около 900 тыс. евро, и кроме того, не выполняя никакой работы, занимала должность редактора журнала «Revue de deux mondes», принадлежавшего другу премьер-министра. Национальная финансовая прокуратура открыла дело против Фийона, обвинив его «в злоупотреблении общественными благами и в хищении государственных средств». Далее последовал ряд подобных разоблачений, в том числе о незаконном найме детей на юридическое обслуживание дел отца без наличия дипломов. Рейтинг Фийона пошел резко вниз, снизившись до 18-20%, и экс-премьер спустился на третье место, отставая от лидеров гонки на 5-7 пунктов.

Судебная власть впервые навязала свои темы в избирательной кампании, затмив все остальные и «обеднив» политическую повестку. Коррупционные темы стали доминировать в кампании, лишив дебатов глубины и реальной актуальности. «Впервые в истории Франции избирательная кампания превратилась в телевизионный сериал со своим набором интриг, смертельных ударов и неожиданных поворотов. Спектакль выигрывает в зрелищности, но, конечно, проигрывает в общественном интересе», – пишет известный политолог Паскаль Перрино[i].

Впереди была по-прежнему Марин Ле Пен, и к ней присоединился Э. Макрон, бывший министр экономики в правительстве Олланда, создавший движение «В путь!», которое он провозгласил «и левым, и правым», и получивший поддержку центриста Ф. Байру, который на предыдущих президентских выборах в 2012 году набрал 9,13% голосов, а на выборах 2007 года – более 18%. Комментаторы пришли к выводу, что судьба Франции решится во втором туре в ходе дуэли между мадам Ле Пен и Э. Макроном, персонифицирующим «новый центризм».

Но и эта схема не закрепилась окончательно. Кандидат ФСП крайне неудачно вел свою кампанию: левоцентристский электорат уходит к Макрону, а левые избиратели переориентируются на Ж-П. Меланшона, лидера «радикально левого» движения «Непокоренная Франция!». По сводному рейтингу 11 общенациональных агентств, результаты Меланшона и Амона в середине марта сравнялись (на 17 марта по 12,4%), в конце месяца Меланшон опередил своего конкурента в полтора раза (15% и 10%). В апреле «растаскивание» электората Амона продолжается: по данным института общественного мнения ODOXA на 7 апреля, его рейтинг снизился до 9%, а Меланшон вошёл в «большую четверку», набрав 18% и почти догнал Фийона (18,5%). По опросу BVA, у обоих кандидатов сейчас по 19% голосов. Меланшон опережает на 10 пунктов Амона и «гигантскими скачками» догнал Фийона.

Более того, оба лидера избирательной кампании начинают терять свои позиции: по опросу ODOXA, у Макрона - 23,5% (на 2,5 пункта меньше, чем неделю назад), а у Марин Ле Пен - 23% (на 2 пункта меньше)[ii]. Французские социологи думают, что порог для выхода во второй тур снизится до 20-21%, который вполне достижим для четырёх кандидатов.

В годы Пятой Республики две крупнейшие политические силы – левоцентристская (сначала СФИО, потом ФСП) и правоцентристская (от голлистской ЮДР до сегодняшних республиканцев) доминировали на политической арене. набирая на президентских выборах от 44% до 76% голосов. Как пишет Перрино, центробежные силы разрушили эту биполярную систему и «все пошло вверх тормашками»[iii]. Когда-то Жан-Мари Ле Пен, создатель Национального фронта, говорил, что во Франции сформировалась «банда четырёх» - соцпартия, компартия, ЮДР, предшественник Республиканской партии, и Союз за французскую демократию, центристское объединение, созданное В. Жискар д’Эстеном. Из всех этих партий в высшей лиге остались лишь республиканцы, правда, испытывающие сильный кризис лидерства. Все остальные кандидаты представляют собой новые политические силы, причем, движения «В путь!» и «Непокорённая Франция!» есть продукты новейшей выпечки, созданные их лидерами в последние год-два.

Каждый из «большой четвертки» представляет собой определенную субкультуру французского общества, что видно из их ответов на вопрос об их исторических героях[iv]. Марин Ле Пен назвала даже не Жанну д’Арк, а Ришелье, премьер-министра Людовика ХIII, создавшего первую дирижистскую систему во Франции. Для Фийона историческим героем стал его ментор, голлист Филипп Сеген, председатель Национального собрания Франции, возглавивший в 1992 году кампанию против подписания Маастрихтского договора, чья ситуация ему напоминает его собственную судьбу. «Один против всех, Филипп Сеген решил сказать нет конформизму, единой идеологии, механистическому бюрократизму, стандартизации национальных государств. И в этом одиноком бунте проявился его голлистский темперамент». Макрон выбрал Виктора Гюго, литературного героя, видимо, в какой-то мере под влиянием своей супруги, преподавательницы литературы. Но вместе с тем Гюго, как и Макрон, был воплощением оппортунизма: он последовательно принимал все идеологические течения французского общества ХIX века: был и бонапартистом, и легитимистом, и орлеанистом, и в конечном счете республиканцем. Меланшон не решился публично назвать в качестве своего героя Робеспьера, к которому французское общество относится крайне негативно. Он упомянул малоизвестного французского аболициониста Жака-Антуана Прикеле, но попутно привел цитату великого французского революционера о том, что «принцип важнее судьбы колонистов».

Бермудский треугольник» президентских выборов.

Рейтинги четырех конкурентов сблизились настолько, что любые прогнозы становятся неправдоподобными, особенно с учетом высокого уровня абсентеизма и новых политических водоразделов (прежде всего отношения к глобализму и европейскому строительству, терроризму и иммиграции) и ослабления классического конфликта между левыми и правыми. Перрино пишет: «На развалинах прежней политической системы выступают новые каменные кладки, которые структурируют французское общество. С одной стороны, тревожная Франция, требующая защиты во всех сферах – в экономической, социальной и культурной. И, с другой, оптимистичная Франция, готовая включиться в игры, открывающиеся в сфере политики, экономики и общественных отношений»[v].

В этой ситуации значительная часть французов затрудняется со своим политическим выбором, просто не понимая, как им следует поступить. Только две трети французов заявили, что они собираются голосовать, тогда как даже в 2002 году, когда был установлен рекорд абсентеизма на президентских выборах, доля воздержавшихся достигла 28,4%. Институт общественного мнения BVA подсчитал, что за три недели до выборов 38% французов не готовы идти на выборы или могут изменить свою позицию, тогда как в 2012 году их доля в этот же временной промежуток до выборов составляла 32%. А среди французов, уже принявших решение голосовать, необыкновенна велика доля лиц, неуверенных в своем политическом выборе. По данным ODOXA, 42% лиц, заявивших, что они собираются голосовать за Меланшона, сказали, что они могут изменить свою позицию, 39% тех, кто думает поддержать Амона, и 31% тех, кто выбрал Макрона[vi].

Говоря о неопределившихся избирателях, французские социологи выделяют два типа. Во-первых, «избирателей-стратегов», которые стремятся рационально рассчитать голосование за «своего» кандидата, взвешивая все плюсы и минусы. Им в наибольшей степени свойственен принцип «полезного голосования»: например, за кого голосовать, чтобы не допустить победы Национального фронта. Во-вторых, избиратели, растерявшиеся в новых условиях, сбитые с пути традиционного политического поведения. Например, правый избиратель из-за «пенелопагейт» думает что лучше: воздержаться, проголосовать за Макрона или даже за Марин Ле Пен. Вместе с тем по зрелому размышлению может поддержать и Фийона.

В условиях бифуркации политической системы Франции и высочайшей волатильности избирательного поведения любые политологические рассуждения о вероятных финалистах следует тщательно выверять. Французский социолог Жером Фурке подчеркивал: «Мы находимся в бермудском треугольнике, который, правда, больше похож на куб, где может произойти что угодно»[vii].

Может ли Меланшон выйти во второй тур?

Еще в середине марта Меланшон и Амон имели одинаковый рейтинг – по 12,5%. Подъём лидера движения «Непокоренной Франции!» начался после первых телевизионных дебатов 20 марта, на которых он себя проявил себя как блестящий политический «дуэлянт», и после большого митинга 18 марта в Париже, на который, по словам организаторов, пришло около 130 тысяч человек. В настоящее время еженедельно от 30 до 40 тыс. человек регистрируются на сайте кампании Меланшона и поддерживают его. На телевизионных дебатах зрители восприняли его как реального политика со своей программой и как «честного» человека, по оценке французского социолога Брюно Жанбара[viii].

В результате Б. Амон, кандидат от ФСП, стал терять доверие своих избирателей и в системе сообщающихся сосудов они начали переходить на сторону харизматичного Меланшона. А потом кандидат «Непокоренной Франции!» воспользовался «воспроизводством медийного воодушевления»: чем больше о нём говорили как о кандидате, который подымается, тем выше он подымался, чем выше он подымался, тем больше о нем говорили, и так далее. По данным IFOP, 44% французов утверждают, что Меланшон «лучше всего выражает левые ценности», 31% - Амон и 21% - Макрон[ix]. С точки зрения Жанбара, предел наступает в тот момент, когда к Меланшону перестанут относится как к «пиаровскому пузырю» и начнут серьёзно анализировать его идеи. Его программные предложения по ЕС, международным отношениям или даже в социально-экономической сфере расходятся с предпочтениями большинства французов, которые хотели бы меньше налогов, меньше государства, больше гибкости и свобод для предприятий. Да и стоимость его проектов превышает любые разумные пределы и оценивается в 270 миллиардов евро[x]. Да и вряд ли французов вдохновят образы Фиделя Кастро и Уго Чавеса, любимых героев Меланшона, или судьба современной Венесуэлы с её галопирующей инфляцией[xi].

Обычно «радикальная левая» не получала больше 14% голосов с 1981 года и перейти ей порог в 20% достаточно сложно. Даже проникнуть в «народные слои» Меланшону не очень просто, ибо толерантность его позиций по иммиграции отпугивает тех рабочих и служащих, которых уже соблазнил Национальный фронт.

C другой стороны, «великий спринт Меланшона ударил по позициям Макрона, которого французы и большинство комментаторов рассматривали как победителя первого тура и, следовательно, как будущего президента Франции. К нему потёк поток избирателей, разочарованных в своих традиционных кандидатах: в Фийоне из-за «Пенелопагейт» или в Амоне из-за его падающего рейтинга и из-за его левацких высказываний. Из-за роста рейтинга Меланшона между ним и Макроном возникла конкуренция за левых избирателей: голосование за кого из них предпочтительнее, чтобы остановить Национальный фронт? И в этом смысле Меланшон высветил слабость «центризма» Макрона[xii]. Брюно Жанбар подчеркивает: «Жен-Люк Меланшон выявил вялость и волатильность электората Макрона. Для тех, кто голосует за левых, Эмманюэль Макрон остаётся чересчур мягким выбором, который можно сделать только из-за отсутствия других вариантов. И это логично, ибо он кандидат центра, электорат которого всегда самый хрупкий»[xiii].

Переломит ли Фийон «пенелопагейт»?

Несмотря на постоянные разоблачительные вбросы в прессу рейтинг Фийона не падал ниже 18-19%. Это ядерный электорат «правой Франции, которая будет голосовать за консервативного кандидата, несмотря на ветер, дождь или снег с бельевой прищепкой на носу»[xiv]. Сам Фийон сумел подавить все попытки по выдвижению другого кандидата от Республиканской партии, сохранить партийное единство и даже получить поддержку своих главных конкурентов - А.Жюппе и Ф. Саркози. По словам еженедельника «Экспресс», Фийон «показал такое умение сопротивляться, которое никто из правых политиков в нём не подозревал»[xv].

Но ему пришлось столкнуться с рядом практически неразрешимых проблем. Во-первых, деградация имиджа, в основе которого была честность и безупречность политического поведения. Сейчас в рейтинге «честных политиков» он занимает лишь шестое место, фактически последнее. Лишь 23% французов, по последнему опросу ELABE, относятся к нему позитивно, а 49% - «очень негативно». Социолог Ив-Мари Кан подчеркивал: «Его образ на длительное время подорван «делишками». Он сохранил свой ядерный электорат, но его расширение идёт очень плохо»[xvi]. Падение рейтинга Фийона вызвано прежде всего разочарованием центристских избирателей, которые ориентированы на моральный подход в политике и больше трети которых сразу же перестали ставить ему положительные оценки, тогда как электорат Республиканцев оказался более устойчивым. Другой серьёзной проблемой стал католический электорат, который и принёс ему победу на праймериз. До «пенелопагейт» Ф. Фийон получал до трети голосов католиков и почти половину голосов практикующих католиков. Фийон практически не потерял поддержки своих неверующих избирателей (с января по февраль их доля сократилась с 12% до 10,5%), ощутимой оказались потери среди католиков, не посещающих мессу (с 27% до 21%), но среди практикующих положение стало катастрофическим: Фийон потерял в их среде 12 пунктов (с 49% до 37%)[xvii]. Если для большинства французов характерен весьма циничный подход: «все не без греха», «все воруют», то прихожанам, глубоко включённым в католицизм, свойственен моральный подход и им сложнее простить небольшие грешки Фийона. Не исключено, что они вернутся к Фийону, соблазненные его экономической программой, его подходом к общественным проблемам, его политическим опытом, способностью РП сформировать парламентское большинство, но этот процесс идёт весьма мучительно, практически экзистенциально[xviii].

Вновь Фийон верит, что в последние две недели, как и на праймериз, он переломит тенденцию. Речь идет не только о том, что лидеры гонки потеряли пару пунктов рейтинга, а Фийон сумел «отгрызть» один или полтора процента. Во-первых, на него вылилось столько грязи, что вряд ли новые разоблачения что-то изменят. И хотя его имидж не может радикально улучшиться, наступает естественная усталость от потока диффамации. Как говорит французский политолог Люк Рубэн, «способность личности противостоять критике и разоблачениям создаёт авторитет политику»[xix]. «Я закалился и утвердился в этих испытаниях», - заявил Фийон на последнем митинге. И добавил: «Всё, что нас не убивает, делает сильнее». Во-вторых, сам Фийон перешел в контратаку, обвинив Олланда в создании «черного кабинета», перехватывающего все информационные потоки и передающего в медиа и в прокуратуру компромат на своих конкурентов. Вместо образа мелкого коррупционера появляется иная картинка: «жертвы» непопулярной власти. В-третьих, моральный фактор имеет для избирателей намного меньшее значение, чем политический авторитет Фийона, его компетентность, профессиональные навыки. Французы не проявляют особого уважения к политикам: Фийона считают «честным» лишь 8% опрошенных, Марин Ле Пен – 12%, Эмманюэль Макрона – 16% (правда левые кандидаты пользуются немного большим уважением: Меланшона называют «честным» 21%, Амона – 23%). Зато Фийон опережает всех по своей способности управлять государством: 27% готовы признать за ним «право» на «жезл» президента, на способность осуществлять президентские функции, 22% – за Макроном, 20% – за Марин Ле Пен, и лишь по 13% – за Амоном или Меланшоном. По данным опроса Ipsos для «Le Monde» и CEVIPOF, проведенного в начале апреля, для 70% правых избирателей компетенция политика важнее, чем его «честность» (для 17% – наоборот).

Значимость компетентности и политического авторитета возрастает и в связи с обострением международной ситуации после удара США по сирийской авиабазе, «с возникновением черных облаков войны», как сказал бывший премьер-министр. По словам Фийона, «мир стал намного более опасным и нестабильным, чем десять лет назад». Он обещает «защитить Францию и французов, её экономические интересы, обеспечить мир, бороться с исламским тоталитаризмом везде, где он попытается проникнуть на нашу территорию».

Пиаровские службы Фийона бьют по самым слабым точкам главного конкурента. Макрона называют дублером Олланда или «ЭмманюэльОлландом», особенно после присоединения к кандидату движения «В путь!» бывшего премьер-министра Манюэля Вальса, который республиканцы рассматривают как «поцелуй смерти». Фийон старается продвигать не столько себя, сколько партию, опираясь на все её фракции и кланы. На митинге 9 апреля на «Порт де Версаль» собрались все лидеры Республиканской партии. Макрон выдвинул первые 14 кандидатов в депутаты на парламентских выборах, опубликовав список, состоящий из малоизвестных фигур гражданского общества, а Фийон предложил Франции 250 «нотаблей», укорененных в своих округах. Все комментаторы согласны с тем, что рейтинг Фийона не очень высок для правого кандидата, но с учетом необычного характера этих выборов, «атипичной кампании» можно ожидать любых сюрпризов. Однако специалисты по политической социологии не верят в существование «скрытого голосования» и предполагают, что среди колеблющихся избирателей Фийон может заработать максимум 2,5 пункта, что недостаточно для выхода во второй тур[xx].

Сохранит ли Марин Ле Пен свое лидерство?

Безусловно, мадам Ле Пен пока сохраняет свои лидирующие позиции: при равных с Макроном рейтингах её электорат более устойчив (85% её избирателей приняли окончательное решение голосовать за кандидата НФ, но только 62% избирателей Макрона). Однако есть признаки того, что её кампания начинает выдыхаться. Разоблачения коррупционных схем, связанных с оплатой её охранника и других лиц за фиктивную работу на посту помощников евродепутатов, конечно, не привели к такому эффекту, как «пенелопагейт», но всё равно срабатывают как «медленно действующий яд»[xxi].

Углубляются противоречия между двумя линиями Национального фронта: между «республиканцами-националистами», возглавляемыми Флорианом Филиппо, нынешним «альтер эго» Марин Ле Пен, и «национальными католиками» во главе с племянницей Марион Марешаль-Ле Пен. Филиппо взял на вооружение ряд идей Шарля де Голля и даже возложил цветы на могилу генерала, что не могла не раздражать многих сторонников НФ- вишистов, выходцев из французского Алжира, участников антиголлистского сопротивления, то есть всех тех, для которых идолом остаётся Жан-Мари Ле Пен. Из голлистского арсенала были почерпнуты идеи народного референдума, примат народа над промежуточными корпусами и политическими партиями, защита проекта «Европы отечеств», расширенной от Атлантики до Урала, экономический дирижизм и принцип светского государства. Кроме того, НФ можно сказать монополизировал идеологию «государства всеобщего благоденствия», «государства-патрона», от которой постепенно отказывались социалисты. Напротив, ремесленники, мелкие предприниматели, менеджеры частного сектора недовольны этатизмом Национального фронта, католики – ставкой на светскую Францию. Для течения Марешаль-Ле Пен религия является главным ферментом французской и европейской идеологии. Для неё столкновение между исламом и христианской цивилизацией есть главный конфликт современности. В этом её главное отличие от её тети и деда, которые в общем индифферентны к религии[xxii].

На телевизионных дебатах мадам Ле Пен была атакована по многим позициям: затронуты её «честность», её позиции в социальной сфере, проблема европейского строительства, её отношение к светскому государству. Можно сказать, что она скорее проиграла эти дебаты. Но главным условием её успехов был высокий уровень абсентеизма. При повышении явки снижается и результат НФ. Пока невозможно определить долю воздержавшихся в первом туре. Если она будет такой же высокой, как в 2002 году или даже выше, то ей гарантирован выход во второй тур. Если она опустится до уровня 2007 года (16,23%), то у мадам Ле Пен могут возникнуть проблемы. По данным CEVIPOF на начало мая, интерес к президентским выборам очень высок: ими интересуются 79% опрошенных, но готовность голосовать невелика (как уже отмечалось, всего 66%). По данным CEVIPOF, 89% французов думают, что «политические деятели практически не задумываются о проблемах простых людей». 73% говорили о том, что предвыборные дебаты проходят примитивно. Что возьмет вверх – негативизм к политикам или интерес к политике, сейчас сказать трудно.

Интересна и проблема второго тура. Общая оценка французских социологов: «Победа мадам Ле Пен невероятна, но её нельзя полностью исключить». Однако Серж Галам, математик и сотрудник Центра политических исследований Сьенс По, предсказавший победу Трампа, несмотря на все опросы, которые предсказывают легкую победу Макрона над мадам Ле Пен (с результатом 63% на 37%), и относительно уверенный успех Фийона (56% на 44%), говорит о том, что в последнее время он стал предполагать, что её победа вполне вероятна, несмотря на существование «стеклянного потолка». С его точки зрения, провозглашенное намерение в политическом поведении не всегда соответствует реальному голосованию. 56% опрошенных заявляют, что они проголосуют против Марин Ле Пен. Однако часть из них (около трети) может воздержаться из-за крайне негативного отношения к её сопернику: левые к правому Фийону, правые к центристу Макрону и, тем более, к леваку Меланшону (правда, к Макрону это относится в наименьшей степени). В результате дифференцированного абсентеизма мадам Ле Пен может «на бровях» выиграть выборы[xxiii].

Игорь Бунин - Президент Центра Политических Технологий


[i] P. Perrineau Les lignes du paysage politique profondément remaniées.-Le Figaro, 11.04.2017

[ii] Такие же тенденции отмечает и институт ELABE, который провёл опрос в то же время. Mélanchon et Fillon viennent chatouiller les deux favoris.-Le Point, 08.04.2017; rand resserrement final.-Le Point, 08.04.2017

[iii] P.Perrineau. Op.cit.

[iv] Présidentielle: à chacun son héros historique.-Le Point, 08.04.2017

[v] P. Perrineau. Op.cit.

[vi] Рrésidentielle: pourquoi rien n’est joué.- Le Figaro, 02.04.2017

[vii] «On est dans le triangle des Bermudes, c’est du jamais-vu».-L’Express,10.04.2017

[viii] Bruno Jeanbart. Mélenchon aura du mal à aller plus haut dans les intentions de vote.-Les Echos,10.04.2017

[ix] Jusqu’ou Mélenchon peut-il grimper.-L’Express, 10.04.2017

[x] Mélanchon, un projet à…270 milliards d’euros.-Le Figaro 11.04.2017

[xi] Castro, Chavez… Mélanchon, l’apotre des dictateurs révolutionnaires.-Le Figaro, 12.04.2017

[xii] о Макроне см. Игорь Бунин. Почему Макрон стал фаворитом президентских выборов во Франции. «Карнеги-центр».

[xiii] Face à la montée de Mélenchon, Macron perd-ils les voix de la gauche?- Le Point, 12.04.2017

[xiv] Présidentielle 2017: Pourquoi Fillon peut encore gagner à l’arraché.-Le Point, 17.02.2017

[xv] Francois Fillon toujours dans la tourmente.- l’Express,15.02.2017

[xvi] Les Echos,06.04.2017

[xvii] Les intentions de vote des catholiques à l’élection présidentielle de 2017 après le déclenchement de l’affaire Fillon.- Ifop «Atlantico», mars 2017

[xviii] Entre séduction, déception et tentation pour l’électorat catholique.-Le Point, 08.04.2017

[xix] Luc Rouban La demande d’autorité pèse plus que l’évalution morale des candidats.- Le Figaro, 08.04.2017

[xx] Actualité Juive, 06.04.2017

[xxi] Le grand resserrement final.- Le Point, 08.04.2017

[xxii] Le FN à l’aube d’une crise d’identité.-Le Point, 08.04.2017

[xxiii] Serge Galam: «Comment j’аi prévu Trumpe».-Le Figaro, 04.04.2017

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

По масштабу перемен во французской политике победа Макрона на президентских и парламентских выборах сопоставима с приходом к власти Шарля де Голля. Соцпартия почти исчезла, в Национальном фронте и у республиканцев намечается раскол, на подъеме левые радикалы. Теперь вопрос, сможет ли новая политическая конструкция убедить французов согласиться на давно назревшие реформы в социальной сфере

На саммите «Большой двадцатки» в Гамбурге состоится первый очный контакт президентов России и США. Событие давно ожидаемое – настолько, что кажется, что эти два лидера уже давно знакомы, а если верить недоброжелателям Трампа, так он давно уже «русский кандидат», т.е. находится под неправомерным влиянием России. Что же может, а еще существеннее – чего не может случиться на этой встрече?

В 2017 году большинство стран СНГ отмечают четвертьвековой юбилей установления дипломатических отношений между собой и с остальным внешним миром. В рамках стратегии диверсификации советских интеграционных связей, сконцентрированных на России, основным приоритетом становилась политика выстраивания отношений со странами Запада и главными мировыми донорами - такими, как, например, Япония. В течении 1990-х, первого десятилетия независимости государств СНГ, их отношения с Китаем были в некоторой степени в тени отношений с Россией.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net