Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Выборы 10 сентября 2017 года не продемонстрировали каких-либо однозначных и однонаправленных тенденций в развитии электорального процесса. Напротив, существенно выросло влияние местных условий на итоги голосования. И, судя по всему, отсутствие каких-либо жестких установок центра в отношении того или иного сценария проведения выборов (по крайней мере, ход кампании и ее итоги не позволяют утверждать об их наличии) привело к заметному «разбеганию» этих сценариев в регионах.

Бизнес, несмотря ни на что

На спасение «Открытия» и Бинбанка придется потратить, по предварительным подсчетам, от 500–750 млрд руб., следует из оценки ЦБ. Масштаб вскрывшихся проблем вызывает у экспертов обеспокоенность качеством надзора за банками.

Интервью

Кризис в Венесуэле становится все более острым. Но одновременно в его воронку втягиваются и другие страны Латинской Америки. Большинство из них отвергают антидемократические действия президента Николаса Мадуро, однако на его стороне выступают государства с левыми лидерами. От противоборства между ними зависит политическое будущее континента. Об этом «Политком.RU» рассказал проживающий в США видный кубинский политолог, лидер Либерального союза Кубы Карлос Альберто Монтанер.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Интервью

10.08.2017

Сергей Жаворонков: «Мы поторопились с введением санкций на те продовольственные товары, которые не производятся в достаточном количестве в России»

Сергей ЖаворонковТри года назад правительство РФ приняло решение о контрсанкциях – в ответ на западные экономические санкции, введенные после начала кризисов в Крыму и на Донбассе. В обществе существуют различные оценки этой политики. В итогах импортозамещения, внутренних и внешних факторах российской экономики в условиях санкций и контрсанкций помогал разобраться старший научный сотрудник Института экономической политики им. Е.Гайдара, к. э. н. Сергей Жаворонков.

Уже три года продолжается в нашей стране политика импортозамещения. Каковы ее основные итоги на данный момент, по Вашим оценкам?

Сложно отделить импортозамещение от общей ситуации в стране. А она не очень хороша. Если мы говорим об итогах 2015 года, то это почти минус 4% ВВП. В 2016 году – минус 0,6%. При этом все методики подсчета постоянно менялись в сторону завышения показателей. Даже если мы посмотрим по отраслям, то не увидим особо ничего хорошего. Например, по итогам прошлого года товарооборот снизился больше чем на 5%, реальные доходы населения упали примерно на 6%, строительство снизилось более чем на 4%. Все это не очень хорошо характеризует ситуацию. При этом по новой методике вроде ВВП растет.

Можно ли сказать, что политика импортозамещения стимулировала определенные отрасли в России, например, дала импульс развитию агрохозяйственных комплексов?

И да, и нет. Дело в том, что эти комплексы – вещь сложная. Не все их компоненты «производятся» на территории России. Импортозамещение убрало из России существенную часть дотируемого ЕС импорта продукции овощей и фруктов, прежде всего – то, что быстро производится. Но во всем остальном это особо не прибавило, а просто вызвало замещение продукции одних стран другими. Условно – мы отказались от австралийской говядины, но на смену ей взяли больше порций аргентинской и бразильской. При этом не нанесли ущерб условно Австралии, потому что те порции, которые могли пойти в РФ, пошли в другие страны.

Важно, что о каком-то ущербе для наших партнеров можно было бы говорить, если наша продукция была бы для них незаменимой. А она такой не является, либо является в той части, в которой и сама Россия не выдвигает санкций, поскольку это невыгодно в условиях жесткого падения цен на энергоносители.

Все же существует ли позитивный эффект для отечественных фермеров и крупных объединений?

Для крупных производственных объединений – был, а на фермерах это не отразилось. Им важно количество торговых площадей, количество площадей, где можно заморозить продукцию. Здесь изменилось всё только в отрицательную сторону: уничтожаются рынки и торговые объекты малого бизнеса. Куда им девать продукцию?

Есть такой парадокс, который хорошо известен бизнесу – парадокс одной и ста коров. Если у вас одна корова, то всё хорошо – ее «продукцию» (молоко, сливки, сметану) вы раздадите по родственникам и т.д. Если у вас сто коров, то тоже хорошо – продукты можно будет продать торговым сетям. А если у вас 10 коров, то – деваться некуда и придется их резать. По родственникам не раздать, а такие маленькие порции продукта крупные торговые сети не интересуют.

Чтобы спасти малый бизнес, в том числе в сельском хозяйстве, нам нужно идти по пути максимизации торговых площадей. И тут глубоко неважно – есть ли санкции или нет. Когда будет больше торговых площадей, будет ниже цена. Сейчас же она запредельна. И не только в сельском хозяйстве. В Европе ботинки даже дешевле можно купить, чем в Москве. Почему? Потому что там больше торговых площадей. Статистика: в России около 800 кв. метров на 1000 населения. Для сравнения – в крупных городах Европы около 1500, а в США – от 2500. Вот и считайте.

Кроме сельского хозяйства, какие еще отрасли отечественной экономики затронуло импортозамещение?

По моим оценкам, особо ничего не затронуло – по структуре экспорта примерно та же картина, что и в 2013 году. Но пыталось затронуть отрасль ВПК. Здесь сложно брать статистику, потому что четверть российского ВВП засекречена. Тут можно только гадать. В любом случае есть вопрос – за сколько нам все это встанет? Как известно, СССР был мировым лидером по производству танков. Однако это несильно помогло – Союз все равно развалился, потому что эти танки никому не были нужны.

Все же на слуху, когда речь заходит о политике импортозамещения, именно сельское хозяйство. Почему была выбрана именно эта отрасль экономики для контрсанкций?

Это логично в том смысле, что ЕС весьма крупно дотирует свое сельское хозяйство (производство мяса, молока и овощей). Но возьмем то же производство говядины или яблок. Здесь цикл производства от 3 лет и более. Потому что яблоню сначала надо посадить, а только потом она лет через 10 даст первые плоды. Мы же хотим всё сразу и быстро, а также – чтобы не было польских яблок. А вот их не может не быть, они пойдут через Беларусь, потому что своих нет.

Грубо говоря, мы поторопились с введением санкций на те продовольственные товары, которые не производятся в достаточном количестве в России. Ладно, скажем, в России мы нормально производим курицу. И нет проблемы, что мы запретили импорт курицы из ЕС и США. Но оказалось, что в нужном объеме мы ее не производим и не будем производить завтра и даже через год. Потому что цикл производства составляет минимум 4 года. Вопрос чисто технический.

Такая политика России не сильно отразилась на производителях из ЕС?

Не только не отразилась, производство некоторых продуктов, подпавших под российские контрсанкции, даже выросло. ВВП там вырос, а у нас падает. Запретили в России продавать – тогда либо товар перемаркируется и идет через Беларусь, или товар идет на другие рынки. Условно – Россия стала покупать у Бразилии, а продукция ЕС пошла на те рынки, куда ранее отправлялась продукция из Бразилии.

То есть произошло перераспределение рынков сбыта?

В части мяса – безусловно.

Три года – большой срок. По Вашим оценкам, есть ли на уровне правительства анализ предварительных итогов политики импортозамещения? Видят ли они какие-то недостатки? Стремятся ли изменить эту политику?

Думаю, что особых изменений в политике не было. Российские власти постарались ввести эмбарго или ограничения на продукцию определенных стран. Но в мире существует товарооборот. Если завтра вы запретите импорт американской говядины, то к вам пойдет бразильская, а американская пойдет туда, куда ранее шла бразильская. Мало товаров с «узкими» рынками сбыта. Например, прибалтийские шпроты. Сейчас мы отказались от эмбарго грузинского вина и «Боржоми», но они тоже могли пойти только на Россию и другие страны постсоветского пространства. Больше никуда. Таких товаров мало. Производители шпрот стонут после российского запрета на них, потому что больше нигде кроме постсоветского пространства нет потребителей.

У большей части других продуктов – товарооборот широкий.

На месте регулирующих, исполнительных органов – как думаете, в какую сторону надо трансформировать политику импортозамещения? Что в ней следует изменить?

Я не разделяю внешнеполитический курс российского правительства. Но если б я его разделял, то запрещал или ограничивал поставки продукции из стран, от которых Россия мало зависит и которые легко можно заменить. Например, европейская и американская свинина легко заменяема на бразильскую или аргентинскую. Но я не стал бы ограничивать поставки условно бананов, хотя большая часть поставок идет из Колумбии, Эквадора – не самых дружественных российским властям стран. Но в Белоруссии или Северной Корее они не будут расти все равно. Если Москва хочет вести торговые войны, то должна четко понимать, что нужно ограничивать или запрещать поставки такой продукции, для которой есть заменители, и не стоит этого делать там, где таких заменителей нет.

А в 2014 году сначала запретили импорт всего. Потом спохватились – без импортных мальков и отечественное производство красной рыбы сдохнет. Если вы хотите кого-то наказать, то смотрите на торговые отношения с этой страной, из чего они состоят, можно ли заместить импорт оттуда. Тогда можно вводить санкции. Это чисто экономический, а не политический аспект. А если продукты заменить нечем, то те же бананы все равно в России не вырастут…

Торговые войны становятся все более и более расхожим орудием международной политики. Можно привести в пример не только санкции России и Запада, но и санкции против Ирана и КНДР. Насколько эффективен этот метод? Как эта тенденция согласуется с существованием ВТО и глобализацией в целом?

ВТО – вещь довольно маловажная, по моему мнению. И либералы, и антилибералы в России совершенно напрасно переоценивают значимость этой структуры. Там, во-первых, годами длятся разбирательства. Во-вторых, когда есть результат этих разбирательств, то он никого и ни к чему не обязывает.

А вот если говорить о межгосударственных соглашениях, то это другое дело. Факт – во всем мире идет отказ от свободной торговли между развитыми и неразвитыми странами. Это то, о чем говорил Дональд Трамп – мало кто догадается, что главный торговый партнер США – Канада. С ней торговля свободная. Нет ни малейших проблем. Но они существуют в отношениях с Мексикой и другими странами.

Свободная торговля будет действовать между развитыми странами и все больше сокращаться между развитыми и неразвитыми странами. В этом смысле ВТО – бюрократический инструмент, который может немного сдержать, но не предотвратить или обратить вспять этот процесс.

Важно, что вся свобода торговли не касается тарифных ограничений. Например, попробуйте ввезти в США мясные или молочные продукты. Вы этого не сделаете не по причине высоких ввозных пошлин, в потому что инспекция скажет вам, что продукция не соответствует их санитарным нормам. И вы это нигде не оспорите.

Важно понимать, что ВТО не панацея. Это хорошо для наших металлургов и не очень хорошо для сельхозпроизводителей. Интересно, что коммунисты обвиняют сторонников ВТО в том, что убыток несет сельское хозяйство. Однако ту квоту на поддержку сельского хозяйства, которая согласована в рамках ВТО, Россия не выбирает - денег нет.

Поэтому проблемы отечественной экономики носят, прежде всего, не внешний, а внутренний характер. Сначала надо разобраться с ними.

Беседовал Олег Громов

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

Социально-политический конфликт, возникший в связи с готовящимся выходом в свет фильма «Матильда», окончательно перешел в силовую фазу: по мере приближения даты премьеры картины (25 октября), растет число радикальных акций, направленных против кинотеатров и создателей фильма. Власть при этом, осуждая насилие, испытывает дефицит политической воли для пресечения агрессии.

В своих размышлениях о природе власти Эмманюэль Макрон писал, что его не устраивает концепция «нормальной» власти, которую проповедовал Франсуа Олланд во время своего правления, ибо такая власть превращается «в президентство анекдота, кратковременных событий и немедленных реакций». C точки зрения Макрона, необходимо действовать как король («быть Юпитером»), восстановив вертикаль, авторитет и даже сакральность власти, одновременно стараясь быть ближе к народу.

Победа Эмманюэля Макрона на президентских выборах и его партии “Вперед, Республика!” привела в Национальное собрание огромное количество новых депутатов, не очень разбирающихся в парламентской деятельности. 418 из 577 депутатов никогда не заседали в Национальном собрании, то есть три четверти всего состава нижней палаты парламента.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net