Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

30.04.2019 | Эмиль Паин

Украина: репрессивный закон о языке

ЯзыкПоначалу я не хотел публично выражать свое мнение по этому вопросу. Зачем мне это: на ситуацию в Украине я повлиять не могу, а с несколькими хорошими знакомыми отношения испорчу. И все же естественное стремление остаться профессионально последовательным взяло верх. Недавно я прочитал курс лекций студентам-социолингвистам о языковой политике как составной части Cultural Diversity Management. Я им рассказывал о том, что языки титульных национальностей в большинстве советских республик затухали, не выдерживая конкуренции с численно превосходящим и политически доминирующим русским языком. 

Такая же судьба ждет и государственные языки республик России, отныне лишенные политической защиты и переведенные в статус добровольно изучаемых. Они неизбежно будут еще больше, чем прежде, проигрывать в конкуренции русскому. В этой связи я обращал внимание моих студентов на позитивный опыт национально-языковой политики большинства постсоветских государств, где радикально возросли объемы коммуникации на государственных языках. И случилось это не только в силу их защищенности рядом правовых и политических гарантий, но (и прежде всего) потому, что их использование стало необходимым, престижным и выгодным.

В этом ряду украинский язык является одним из лидеров по показателям роста объемов использования языка и расширения функциональных сфер его применения. Но нынешнему большинству Верховной Рады то ли этих успехов показалось мало, и они захотели ускорить языковые процессы (это как ускорить беременность), то ли цель была совсем в другом, без реальной связи с защитой государственного языка. Так или иначе, принятие в конце апреля 2019 года нового закона о государственном языке может лишь затормозить развитие украинского языка: в современных условиях язык из-под палки не осваивают. К тому же такой закон может привести к недовольству значительных масс населения, дестабилизации политической ситуации в Украине – усилению оттока населения из страны и возрастанию угроз ее раскола по этнокультурному признаку.

Новый украинский закон беспрецедентен для современной языковой политики во многих отношениях. Во-первых, это единственная языковая политика (во всяком случае, в практике стран современной Европы и Америки), предполагающая исключительно карательные механизмы для расширения освоения населением государственного языка. Только угрозами наказания (от штрафов до тюремного заключения, в том числе на длительный срок) предполагается стимулировать знание государственного языка. Во-вторых, данный закон идет вразрез с современной мировой практикой по поддержанию многоязычия как элемента культурного разнообразия. В-третьих, это уникальный для современности закон и в том отношении, что его целью (пусть и не заявленной, но явно выраженной в его содержании) является дискриминация, подавление и вытеснение исторически утвердившегося в данной местности на протяжении длительного времени регионального языка – русского.

Нет смысла сравнивать указанный закон с образцовой языковой политикой Финляндии и, не столь продвинутыми как у нее, языковыми политиками и законодательствами других стран, установивших официальное многоязычие. Давайте сравним украинский закон с таким же по направленности, защищающим в качестве официального только один язык, а именно - с основным языковым законом канадской провинции Квебек – Хартией французского языка (Charte de la langue française). Главной целью этой Хартии, широкой известной под названием «закон 101», является утверждение французского языка в качестве официального на территории Квебека. Впервые принятый в 1976 году и с тех пор не раз дополнявшийся, «закон 101» также вызывал немалые споры. Этот закон трудно назвать либеральным на том же основании, что и новый украинский закон, а именно ввиду введения большого количества ограничений права человека на свободный выбор языка. По этой причине некоторые положения квебекской Хартии были оспорены как противоправные в высших судах Квебека и Канады. Такими же эти положения признал и Комитет по правам человека ООН в 1993 г. Более того, принятие и введение в действие «закона 101» привело к значительному оттоку англоязычного населения и капиталов из провинции Квебек, включая и ее жемчужину - Монреаль, считавшийся одним из самых привлекательных для жизни населенных пунктов в мире. Как раз в конце 1970-х он стал хиреть и лишился статуса самого крупного и самого экономически развитого города Канады, (впоследствии Монреалю удалось, отчасти, вернуть утраченную привлекательность, в том числе и благодаря более гибкому отношению городских властей к языковому и культурному разнообразию). Антилиберализм и негативные последствия (в украинском случае лишь потенциальные, вероятные) сближают два закона. Вместе с тем, легко выделить принципиальные преимущества квебекского закона по сравнению с украинским, прежде всего с точки зрения соответствия тем современным западным нормам права и морали, приверженность к которым декларируют политики Украины.

Квебекский закон направлен на защиту французского языка и практически не содержит ограничений для других языков, в том числе для своего главного конкурента – английского. Скажем, во всех учреждениях вывески должны быть обязательно на французском, но и дополнительные вывески на других языках не возбраняются. Дети франкофонов должны учиться во французских школах, но если хотя бы один родитель англоговорящий, то ребенок может выбрать и английскую школу. При этом данные ограничения распространяются только на государственные образовательные учреждения и не действуют в системе частного образования (вполне конкурентоспособного по отношению к государственному). Никакие ограничения Хартии не действуют на территориях проживания коренных малочисленных народов Канады. А в украинском законе украинский язык провозглашается единственным языком образовательного процесса как в государственных, так и в частных учреждениях. Представители национальных меньшинств имеют право получить только дошкольное и начальное образование на своем языке, а представители коренных народов (крымские татары) смогут получить на своем языке еще и среднее образование, но не более того. К тому же законом наглухо перекрыты все функциональные сферы жизни (кроме быта), в которых допускается использование языка меньшинств и коренных народов.

Украинский языковой закон фактически направлен на установление монопольного положения государственного языка за счет устранения существующего русско-украинского двуязычия, тогда как квебекская Хартия по сути регулирует режим двуязычия, устраняя предшествовавшую дискриминацию французского языка, но при этом не демонстрирует каких-либо признаков мести к бывшему доминирующему сообществу «оккупантов и колонизаторов», завоевавших Новую Францию в 1763 году. Английский язык и ныне остается вторым языком во всех франкоязычных школах Квебека. По закону, он используется наравне с французским в судах (если стороны не владеют французским), во всех отделениях федеральных институтов в провинции Квебек, на научных конгрессах и симпозиумах, на спортивных соревнованиях, во внешних связях и т.д.

Квебекский закон принят в субъекте Канадской федерации, в рамках которой франкоязычное население остается меньшинством. Поэтому Хартия фактически защищает исторически сложившийся региональный язык лингвистического и национального меньшинства, в то время как украинский закон направлен не только на культурное доминирование этнического большинства в государстве, но и на дискриминацию языковых меньшинств.

Хочу отметить и еще одну особенность нового украинского закона – его утопичность, точнее принципиальную неосуществимость. Опыт многих стран (Канады и Испании, Эстонии и Латвии, Сербии и Боснии, etc.) показывает, что в местах компактного проживания многотысячного иноязычного населения местные языки устойчиво воспроизводятся (даже в периоды их подавления как было в Стране Басков при Франко), и их применение невозможно ограничить только бытовым общением. Язык, на котором повседневно говорят в быту, неизбежно прорывается и в сферу производственной, профессиональной деятельности, прежде всего в сфере услуг. В магазинах и в кафе, в химчистках, аптеках, медицинских учреждениях персонал и клиенты будут общаться на привычном языке, на котором в данной местности говорит большинство. Это многократно доказанное обстоятельство игнорируется в новом законе Украины, в соответствии с которым все учреждения обязаны перейти на украинский язык. Некоторые послабления делаются для медицинских учреждений. Так, закон разрешает врачу говорить с пациентом на региональном языке, но обязывает его писать заключение о состоянии больного на государственном. И что сделает врач? Выругается на местном языке и напишет на том же. А что сможет сделать власть? Ничего! У нее нет батальонов запасных врачей, которых она может послать во все медпункты большой страны для замены тех, кто не использует госязык. У нее нет и такой армии правоохранителей, которая сможет проследить за нарушениями языковых норм, а главное – покарать десятки тысяч нарушителей. В местах компактного расселения многочисленных групп этнических меньшинств умирает не их язык, а закон, который запрещает его использовать.

Украину, как и Россию, нельзя удивить производством мертворожденных законов. Новый украинский закон о языке – один из них. Но каждый подобный закон подрывает веру в законотворчество, топит правосознание, а оно в постсоветском мире и без того не в избытке. Для регионов компактного расселения больших масс этнических меньшинств лучшими специалистами разработана Европейская хартия региональных языков или языков меньшинств, предусматривающая не только защиту, но и меры, содействующие использованию миноритарных языков. Украина подписала эту хартию, а 2006 году (при либеральном и проевропейском президенте В. Ющенко) вступил в силу закон «О ратификации Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств». Еще через пять лет Украинское государство выделило средства на его реализацию, но в 2019-м все это перечеркнуло законом о государственном языке. Перечеркнута была не советская или российская хартия, а европейская, подписанная подавляющим большинством стран-членов Совета Европы. Так куда же двинется Украина в своей национально-языковой политике? Я думаю, что в числе факторов оглушительного провала на прошедших выборах П. Порошенко было его принципиально ошибочное восприятие украинского общества. Оно куда менее консервативное и более европейское, чем предполагали авторы лозунга: «Вера, армия, язык» и разработчики закона о государственном языке.

Эмиль Паин, доктор политических наук, профессор

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net