Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

19.02.2021 | Политком.RU

Григорий Явлинский и Константин Богомолов: адаптация и интеграция либералов

Григорий ЯвлинскийГригорий Явлинский и Константин Богомолов опубликовали тексты — соответственно, «Без путинизма и популизма» и «Похищение Европы 2.0» — вызвавшие бурную полемику в либеральной субкультуре. Большинство осудили эти статьи, обвинив авторов в сервильности в отношении власти (особенно досталось Явлинскому за резкую критику в адрес находящегося в тюрьме Алексея Навального).

Меньшинство выступили в защиту, отстаивая право на выражение собственного мнения. Лоялисты, в свою очередь, обвинили либералов в травле, а центральные телеканалы впервые за много лет сочувственно цитировали Явлинского в одном ряду с провластными критиками Навального.

Статья Явлинского и полемика в «Яблоке»

Григорий Явлинский подверг критике «протестный активизм», то есть массовые уличные акции, которые, с его точки зрения, никогда не представляли серьезной проблемы для властей. «Главный реальный результат этой протестной активности — рост числа арестованных и политических заключенных, в отношении которых никакое «общественное давление» не формируется и которых никто освобождать не собирается. На этом фоне еще один такой цикл уличных акций — это путь к еще большему разочарованию».

Явлинский подвергает критике и власть, и организаторов протеста — причем не только навальновцев, но и других оппозиционеров, которые встраиваются в протестную тематику. Власть в его тексте предстает в виде неумолимой, жесткой и целеустремленной силы, столкновение с которой бессмысленно и может только навредить конкретным людям, ломая человеческие судьбы. Так как «и после событий января-февраля 2021 года, и после следующих акций будет очень тяжелое послевкусие: будут суды и серьезные репрессии. Нынешняя власть в России — вне права. Поэтому, несомненно, появится «болотное дело-2» с соответствующим нормативным административно-уголовным ужесточением».

Решение суда о заключении Навального Явлинский считает политическим — как, впрочем, и предыдущие послабления в его отношении (и условный срок, и возможность выезда за границу, и допуск к выборам мэра Москвы). Он встраивает деятельность Навального в контекст подковерной борьбы внутри элит и рассматривает как не просто как бесполезную («все разоблаченные остаются на своих местах и при своих деньгах»), но и вредную, так как «разжигание классового популизма в России, провоцирование столкновения бедных и богатых ни к чему хорошему не приведет». Резко высказываясь об отравлении Навального и солидаризируясь здесь с другими оппозиционерами («возможно, это свидетельство существования в России санкционированных властями «эскадронов смерти», причастных к государственному террору в отношении политических противников»), он значительно больше внимания уделяет опасности со стороны самого Навального как популиста и националиста.

По словам Явлинского, «демократическая Россия, уважение к человеку, свобода, жизнь без страха и без репрессий несовместимы с политикой Навального». Он прозрачно намекает на то, что вся история с Навальным — это игра власти с неясными целями: «Навального с командой, возможно, используют втемную, а собирать урожай будут другие, причем очень вероятно, что из той же путинской системы с целью ее охранения или, наоборот, для замены фасада». Таким образом статья Явлинского размывает дихотомию «Путин-Навальный», объясняя, что «оба хуже», не надо выбирать из двух зол и надо искать третий путь. Такой подход бьет по Навальному, так как оппозиционная аудитория и без того не будет поддерживать действующего президента. Одна из инвектив Явлинского в адрес Навального — о вовлечении несовершеннолетних в протестную активность — вызвала особо сильное неприятие значительной части либералов, так как она соответствует властному дискурсу.

Одновременно Явлинский критикует и Запад. Не сочувствуя трампистам, он проводит неявную аналогию все с тем же Навальным, встраивая его в трампистский дискурс и считая, что «есть надежда, что после шока от штурма вашингтонского Капитолия ведущие западные демократии основательно займутся поиском путей очищения современной политики от популизма и национализма». Главный упрек Явлинского Западу — в том, что из-за шаблонных подходов к демократии он в отношении сложных и нестандартных ситуаций применяет типовые схемы и решения из 1990-х годов. Запад в статье Явлинского выглядит слабым и некомпетентным, апеллировать за поддержкой к нему бессмысленно.

Концептуальную альтернативу Явлинский видит в «гражданском в полном, высоком смысле этого слова протесте, основа которого — «люди, которые открыто выступают против системы Путина, но при этом не поддерживают популизм, отторгают национализм, вождизм, большевистское разжигание социальной розни, не приемлют подмену демократических процедур и институтов властью толпы, манипулирование». Практическую — в борьбе за смену системы, предложении «альтернативы во всем: в государственном устройстве, экономике, внутренней и внешней политике», в участии в политической жизни с помощью ресурса «Яблока», включая избирательные кампании. Но при этом ставит явно невыполнимую цель — получение на сентябрьских выборах не менее 20 миллионов голосов.

В то же время политическому активизму посредством уличных акций он противопоставляет ожидание «настоящего ветра перемен» — по аналогии с концом 1980-х годов: «Наша ответственность в том, чтобы иметь наготове парус: проект новой Конституции, программу экономических реформ, квалифицированные кадры, — а также суметь правильно и вовремя этот парус поставить». Интересно, что в конце прошлого года бюро «Яблока» посвятило одно из своих заседаний обсуждению серии статей Явлинского «Политическая энтропия. Цифровые технологии и глобализация беспорядка», что вполне соответствует предельно осторожному курсу в отношениях с властью.

Текст Явлинского вызвал ответ лидера наиболее оппозиционно настроенных «яблочников», псковского регионального депутата Льва Шлосберга, который отметил, что статья вышла без совета с коллегами по партии, хотя личная позиция Явлинского отождествляется избирателями с партийной.

Не полемизируя в отношении характеристики Навального, Шлосберг обратил внимание на неэтичность обвинений в адрес политического заключенного («место и время действия бывает политически важнее самого действия. Ошибка места и времени может обесценить самые точные слова»). В отличие от Явлинского, противопоставившего уличный активизм и партийную (в том числе электоральную) деятельность, Шлосберг их не разделяет, исходя из того, что «условием мирной смены власти в России является союз уличного протеста и публичных представителей граждан в парламенте. Наша задача — защитить этих людей, получить их поддержку на выборах, стать их голосом в российском парламенте», тем более что «практически все сторонники Алексея Навального — наши избиратели, потому что они являются сторонниками свободы». Шлосберг также ориентирован на выборы, но при этом исходит из того, что ставка на «выживание» партии не поможет добиться успеха: «Вы смогли сохранить партию в течение почти 30 лет. Но партии и политики выживают для того, чтобы объединять общество и побеждать, менять власть, приходить к власти и менять политику. Только для этого мы необходимы людям».

Шлосбергу ответил ближайший соратник Явлинского Сергей Иваненко. Он утверждал, что если Навальный придет к власти, то «такие как Вы или мы будут уничтожены на корню». В ответ на упрек в нарушении этики Иваненко сравнил Навального с диктаторами прошлого: «С какой стати неэтично ругать Навального, исходя из того, что он в тюрьме? Тюрьма для политика-популиста — дрожжи для роста авторитета в толпе. Ложный и бесчеловечный «авторитет» Ульянову, Джугашвили, Шикльгруберу был создан именно потому, что тогдашние либералы считали «неделикатным» жестко критиковать тех, кто имеет статус политзаключенного». А в качестве примера «особого» положения Навального до последнего времени, позволявшего ему нарушать действующие правила, привел пример с «яблочником» Витишко: «Когда наш товарищ по партии, кубанский эколог Евгений Витишко, который, кстати, одним из первых рассказал о дворце Путина в Геленджике, один раз не пришел отметиться, этого хватило, чтобы условный срок перевели в реальный».

Впрочем, история с Витишко оказалась для «Яблока» обоюдоострой, так как выяснилось, что ему только было сообщено об исключении из партии решение ее краснодарского бюро, причем без предварительного уведомления и несмотря на статус члена федерального совета партии. После предания этой истории гласности ситуация «подвисла», в руководстве «Яблока» была создана комиссия для разбора этой истории. Сам Витишко заявил, что не знает, личная ли это инициатива главы региональной организации или пожелание Департамента внутренней политики администрации края.

Вопрос о позиции партии был прояснен, когда ее федеральное бюро 13 голосами из 14 (при одном воздержавшемся) поддержало Явлинского и заявило, что не приемлет «травлю, злобу и агрессию, развернувшиеся в публичном пространстве в отношении Г. А. Явлинского и партии». Шлосберг ответил на текст Иваненко, напомнив о том, как «Яблоко» вело переговоры с Навальным о создании предвыборной коалиции в 2016 году, причем при участии самого Иваненко. Известно, что с тех пор политические взгляды Навального не изменились. «Мы должны собирать общество вокруг нашей партии, Сергей Викторович. Миллионы людей. Их нельзя отталкивать, обижать недоверием, заполнять их головы пессимизмом», - заявляет Шлосберг. Впрочем, эта позиция уже вряд ли повлияет на точку зрения руководства «Яблока».

Статья Богомолова

Константин Богомолов, в отличие от Явлинского, не является политиком. Он культовый режиссер-модернист, не только лауреат многих премий, но и в течение многих лет активный участник либеральной оппозиционной субкультуры, от которой начал отходить в 2018 году, когда стал доверенным лицом Сергея Собянина на выборах мэра Москвы. В 2019-м он возглавил Театр на Малой Бронной и примерно в это же время стал критиковать оппозицию, в том же году чуть позже осудил московские протесты, связанные с выборами в Мосгордуму.

В статье-манифесте «Похищение Европы 2.0», опубликованной в либеральной «Новой газете», он подверг резкой критике современный Запад. Если Явлинский дистанцируется от Запада мягко, критикуя его за слабость и некомпетентность, а также явно не принимает трампизм, то Богомолов воспроизводит многие аргументы трампистской субкультуры. По его мнению, Запад — это «новый этический рейх», который «сверхэффективно борется с инакомыслием»:

Современный западный мир оформляется в Новый этический рейх со своей идеологией — «новой этикой». Национал-социализм в прошлом. Перед нами этический социализм. Квир-социализм. Siemens, Boss и Volkswagen превратились в Google, Apple и Facebook, а «нацики» сменились столь же агрессивным и так же жаждущим тотального переформатирования мира микстом квир-активистов, фем-фанатиков и экопсихопатов. Традиционные тоталитарные режимы подавляли свободу мысли. Новый нетрадиционный тоталитаризм пошел дальше и хочет контролировать эмоции. Ограничение свободы эмоции отдельного человека — это революционная концепция Нового этического рейха.

Идеальным инструментом этой новой репрессивной машины стали социальные сети. Ее условными сотрудниками — все «добропорядочные» и «сетево» активные граждане. Они не носят форму, у них нет дубинок и шокеров, но у них есть гаджеты, обывательская жажда власти и потаенная страсть к насилию, а также стадный инстинкт.

Сети дали этим новым насильникам анонимность, бесконтактность и — как следствие — безнаказанность. Виртуальная толпа, виртуальное линчевание, виртуальная травля, виртуальное насилие и реальная психическая и общественная изоляция тех, кто идет не в строю. Они — эти сетевые стукачи и вертухаи — умело играют на вечном страхе человека остаться одному против всех.

Европа быстро прошла путь от сексуальной революции, ставшей новым европейским постнацистским ренессансом, до тотальной борьбы с энергией секса — самой витальной, эмоциональной и неподконтрольной части человеческого бытия. Ибо секс — это свобода. Секс — это опасность. Секс — это звериное в человеке. Но что важнее всего, секс — это зарождение Жизни. Христианство придавало сексуальному акту сакральность. Божественность и красоту. Эротика была предметом искусства. Желание — проявлением вдохновения. Секс — священным наслаждением Любви. Рождение — чудом.

Революция изолировала Россию от Запада почти на столетие. Освободившись от большевизма, Россия в 90-е годы прошлого века устремилась в Европу. Россия искала приятия, пыталась учиться, мечтала вернуть себе статус европейской страны. И вернуть себе европейские ценности. Ценности прекрасной довоенной Европы. Европы, которая не боялась сложного человека во всем его многообразии. Уважала его свободу любить и ненавидеть. Европы, которая понимала, что природа создавала человека именно как сложное, противоречивое и драматичное существо, и не считала себя вправе вмешиваться в высший замысел. Европы, для которой главной ценностью человека была его индивидуальность, выраженная не в том, как человек занимается сексом, а в том, как мыслит и творит. А самое творчество заключалось в создании картин, музыки, текстов, а не в перекроении собственного тела и придумывании новых гендерных определений.

Благодаря стечению обстоятельств мы оказались в хвосте безумного поезда, несущегося в босховский ад, где нас встретят мультикультурные гендерно-нейтральные черти. Надо просто отцепить этот вагон, перекреститься и начать строить свой мир. Заново строить нашу старую добрую Европу. Европу, о которой мы мечтали. Европу, которую они потеряли. Европу здорового человека.

Статья Константина Богомолова — это заявка на правый антизападный проект. В России только либералы не могут вписаться в антизападный консенсус — нынешние парламентские партии даже не стоит уговаривать выступить с критикой Запада, они занимаются этим в инициативном порядке. Но проблема заключается в том, что модернистская часть общества — а она объективно расширяется, когда подрастают новые поколения — в парламенте не представлена, есть запрос на партию, выражающую ее интересы. И в тексте очевидно желание совместить модернистский запрос и лояльность власти, которая проявляется в месседже: «у нас не все хорошо, но у них намного хуже», соответствующему антизападному консенсусу. И, особенно после Давосской речи Владимира Путина, вписывающемуся в тренд неприятия мировых социальных сетей.

Действительно, российский либерал, как правило, существенно правее западного. Он уважает Тэтчер, Рейгана и Иоанна Павла II как борцов с коммунизмом. Еще с советских времен с симпатией относится к отцам-основателям США – на контрасте с Лениным-Сталиным – и искренне отторгает новых «иконоборцев», для которых Вашингтон и Джефферсон — это рабовладельцы. Движение BLM они отвергают эстетически. Хотя тема теряет остроту: новых больших бунтов в Америке нет, да и «моральный террор» молодых радикалов оказался не таким уж всесильным — хотели «отменить» Джоан Роулинг в рамках «культуры бойкота», а не получилось: как ее книги читали, так и читают.

Но главное — к современной российской власти либерал обычно относится куда более критично, чем к новым мейнстримным западным трендам, потому что она близко, а Запад с BLM далеко. И при выборе между родными «Одноклассниками» и иностранным «Фейсбуком» он предпочтет второй. Российский же убежденный трампист — значительно чаще консерватор, для которого, в свою очередь, творчество Богомолова — это явление одного ряда с вставанием на колено в память о Флойде. А его рассуждения о сакральности, которые сексуальному акту придавало христианство, вызовут воспоминания о скандальных обстоятельствах венчания с Ксенией Собчак в храме Вознесения Господня у Никитских ворот, вызвавшем возмущение у православных консерваторов. Так что ни либералы, ни консерваторы не склонны присоединяться к Богомолову.

Адаптация и интеграция

Месседжи Явлинского и Богомолова похожи на историю с субкультурой, оформившейся в первой половине 1990-х вокруг КПРФ. Правда, сейчас речь идет об уменьшенном масштабе, так как коммунистическая субкультура была куда более мощной количественно. Партия получала относительное большинство на думских выборах 1995 и даже 1999 годов — правда в последнем случае оно было минимальным — и треть голосов в первом туре президентских выборов 1996-го. Но в то же время речь идет о людях не только публично активных и модернистски настроенных, но и ресурсных, обладающих немалым социальным капиталом.

В первой половине нулевых коммунистической субкультуре было предложено два варианта взаимоотношений с властью — адаптация и интеграция. Первый вариант — КПРФ, полное сохранение идентичности на определенных условиях (главное — консенсус по четырем позициям, неформально распространяющийся на все парламентские партии: оборона, безопасность, внешняя политика, борьба с экстремизмом, под которым понимается внепарламентская оппозиция). Второй вариант — «Родина», сближение с властью на патриотических лозунгах, отход от оппозиции и — через ход в виде участия «Родины» в выборах 2003 года — присоединение к «путинскому большинству». Эти варианты в разных форматах были актуальны и для истеблишмента, и для актива, и для электората. Оба варианта реализовывались последовательно, хотя и неровно (там были и роспуск рогозинской «Родины», не понявшей своей роли в партийной конструкции, и «казус Грудинина» в случае с КПРФ).

Сейчас вариант Явлинского — это попытка адаптации, причем при условии принятия только одного из четырех элементов консенсуса, но в открытой и жесткой форме, которая и вызвала сильный общественный диссонанс. Вариант Богомолова — идейное оформление интеграции на основе конструирования идеальной Европы прошлого (которую можно и дальше почитать) и отречения от Европы реальной.

Вариант адаптации не гарантирует результата на выборах, но позволяет в них участвовать в нынешней политической ситуации, причем в относительно благоприятном режиме, без попыток снятия с дистанции (что на практике возможно, несмотря на то что у «Яблока» есть федеральная льгота, позволяющая не собирать подписи избирателей). Проблема в том, что ниша «Яблока» совершенно иная, чем у парламентских партий — поэтому критика в адрес Навального, с которой спокойно согласились сторонники КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России», оказалась совершенно неприемлемой для многих реальных и потенциальных избирателей «Яблока». Сейчас многие представители либеральной субкультуры отшатнулись от Явлинского, но другого либерального списка на выборах не будет (ПАРНАС лишился федеральной льготы, партия Навального не зарегистрирована).

Если в избирательных округах «умное голосование» может предпочесть более рейтингового коммуниста или другого парламентского оппозиционера (хотя в крупных городах у «яблочников» могут быть шансы на лидерство), то по спискам предпочтение определяется не только соотношением рейтингов. Потому что там надо будет получить 5%, а не относительное большинство как в округе. Если по рейтингам «Яблоко» незадолго до выборов выйдет примерно на 3% и у него в случае успешной электоральной мобилизации появятся шансы на прохождение в Думу, как поведет себя либеральный избиратель. Проголосует за КПРФ, припомнив Явлинскому февральскую статью? Но Зюганов критиковал Навального еще сильнее. А в списке «Яблока» будут Шлосберг и питерский депутат Борис Вишневский, а, возможно, и другие позитивно воспринимаемые либералами фигуры (например, из числа деятелей культуры). Так что история далеко не закончена.

Вариант интеграции позволяет сохранить позиции в элите или даже укрепить их — но для немалой части лоялистов интегрируемые останутся чужаками. Свидетельством этого является позиция Владислава Суркова, который, в принципе одобрив текст Богомолова, сравнил его автора с выкрестом в православной среде.

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

В последнее время политическая обстановка в Перу отличатся фантастичной нестабильностью. На минувшей неделе однопалатный парламент - Конгресс республики, насчитывающий 130 депутатов, подавляющим большинством голосов отстранил от должности в виду моральной неспособности выполнять обязанности президента Мартина Вискарру.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net