Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Предвыборная гонка в Украине, за которой внимательно следили и в России, подошла к концу. 21 апреля во втором туре встретились действующий президент Украины Петр Порошенко и актер Владимир Зеленский, известный главной ролью в популярном телевизионном сериале «Слуга народа». Первое место со значительным отрывом занял Владимир Зеленский – по предварительным данным, он получил около 73% голосов. Петр Порошенко набрал около 25 голосов избирателей.

Бизнес

В практике экономической политики последних лет сложилась традиция, когда в начале весны РСПП – крупнейшее объединение работодателей и предпринимателей проводит «неделю российского бизнеса», завершающуюся съездом, на котором выступает Президент РФ. 14 марта это событие случилось в 10-й раз, оказавшись во многом не только значимым, но и знаковым.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

16.05.2006 | Борис Макаренко, Алексей Макаркин

Либералы в современной России

Определить границы «либерального сегмента» экспертного сообщества невозможно, не определив понятие либерализма вообще и истории его «прихода» в российскую общественную мысль в частности. В узком смысле «либерализм» – это одна из трех «больших идеологий» (наряду с консерватизмом и социализмом). В широком смысле «либерализм» - метаидеология, определяющая весь уклад либеральной демократии Запада, от которой на определенном историческом этапе (после Французской революции) отпочковался консерватизм и к которой постепенно «придрейфовала» и социал-демократия. Именно либерализм составляет фундамент расширяющейся зоны консенсуса между тремя этими идеологиями, равно как и их многочисленных конвергенций и гибридов. Как и остальные две идеологии, либерализм имеет множество школ и оттенков, которые рассматривать в контексте данной статьи, пожалуй, нецелесообразно.

Все три западные «большие идеологии» изначально были чуждыми для советской общественно-политической среды, однако эта «чужеродность» была разной по характеру. Либерализм мог ложиться на «чистое поле», в том смысле, что эта идеология носит универсалистский характер, и внедрять его принципы приходилось практически с нуля. Консерватизм имеет одной из своих основ «охранительное начало», защиту сложившихся государственных и общественных институтов. «Охранительства» в российской мысли было много, но это было не привычное охранительство устоявшихся отношений частной собственности и построенной на ней социальных интересов: таковых поначалу просто не было, и до сих пор они не устоялись. Поэтому из консерватизма видимое развитие получила только одна его вариация – либертарианство a la Ф.Хайек или М.Тэтчер («гайдаровские мальчики»), ставящее во главу угла максимизацию индивидуальной свободы в экономической сфере (эту школу зачастую неправильно относят к либерализму, тогда как на самом деле она является неоконсервативной). К консерватизму подходят и те либеральные эксперты, которые близки к крупному национальному капиталу, т.н. «олигархам» - у этого слоя уже появилось, «что консервировать».

Однако и либерализм, и консерватизм по крайней мере подразумевали создание в России нового общественного уклада. В отличие от них социализм в российской общественной мысли в подавляющем большинстве случаев строился методом «вычитания из коммунизма» наиболее одиозных его черт во имя сохранения значительной части советского наследия (госсобственности, госрегулирования, уравнительного распределения), и лишь во вторую очередь – заимствования современных наработок западных социалистов. Если либерализм и консерватизм можно упрекнуть в недостаточном учете российских реалий и домнировании заимствованных идей, то социализм – в чрезмерном акценте на сохранение старого уклада и недостаточной модернизационности. В этом смысле именно социализм являлся в России прошедших полутора десятилетий консервативной идеологией.

Во все времена «либеральность» эксперта сильно зависела от его позиции по отношению к власти: независимый от власти эксперт определял меру своего либерализма и интерпретацию политических событий в меру собственных убеждений. «Эксперт во власти» неизбежно соизмерял свои оценки с интересами своего «патрона», причем иногда из тактических соображений (не желая «подставляться»), иногда же вовлеченность в политическую борьбу заставляла его корректировать свои убеждения (пример – позиция Г.Сатарова за отмену выборов в 1995г.) Эксперт, близкий к либеральной оппозиции, порою ужесточал свою позицию, критикуя власть, порою наоборот сдерживался (как «гайдаровцы» умеряли критику власти в политической области ради того, чтобы продвигать экономический либерализм).

В течение 90-х годов основными оппонентами либералов были представители социалистической политической традиции (коммунисты). Реальная опасность коммунистического реванша тогда считалась вполне очевидной. Соответственно, одним из признаков российского либерализма в этот период был антикоммунизм, а различные представители либерального лагеря придерживались лишь различных его версий – более жесткой (вплоть до предложений проведения люстраций или запрета КПРФ) или мягкой. В последние годы актуальность дискуссий между либералами и коммунистами существенно снизилась, так как политическое влияние КПРФ резко уменьшилось, а сами дискуссии все равно не приводят к каким-либо позитивным результатам.

В последнее время основными оппонентами либералов стали консерваторы (в том числе из числа недавних либералов), которые полагают, что интересы государства должны превалировать над интересами личности, признают объективность (и даже необходимость) реакции, то есть частичного пересмотра либеральных оснований политического курса 90-х годов, но отвергают возможность коммунистического реванша. Эволюция в консервативном направлении прошли многие представители либерализма – этот процесс начался еще в первой половине 90-х годов («Консервативный манифест» В.Никонова и С.Шахрая как идеологическая платформа Партии российского единства и согласия), продолжился и в последующем – еще одним примером может быть движение «Вперед, Россия!» Б.Федорова, даже название которой скопировано с консервативной «Вперед, Италии!» С.Берлускони. В последние годы этот процесс принял еще более активный характер.

Содержательное ядро либеральной позиции

Политическое устройство

Очевидно, что политическое устройство для либерала – это либеральная демократия с верховенством права (часто неправильно именуемым правовым государством), гарантиями прав человека, развитым гражданским обществом. Проблемой и предметом спора для либералов были не сами эти постулаты (в отличие от сторонников других идеологий, они никогда не ставили их под сомнение), а темп приближения к ним, оценка конкретных политических решений и ходов и т.п. На это, разумеется, сильное влияние (как указано выше) оказывало позиционирование эксперта относительно власти. В «путинскую эпоху», особенно – в последний год-полтора часть «некогда либералов», связанных с властью зашла в провластной интерпретации данных тем настолько далеко, что, оправдывая провластную позицию, фактически вышла за пределы «поля либерализма».

Желательный экономический, социальный и культурный уклад:

По этому пункту проходит один из концептуальных водоразделов в либеральном лагере. Т.н. «экономические либералы» стоят на либертарианских позициях, т.е, (см. выше) строго говоря, они являются не либералами, а консерваторами. Однако самые крупные из подобных фигур не ограничиваются только экономической сферой, выступая и по более широкому кругу вопросов (Е.Ясин, Е.Гайдар), и в других темах они зачастую оказываются последовательными либералами.

Те либералы, для которых главным представляется политическое устройство, как правило, не имеют детализированной экономической позиции. Консенсусным для них представляются общие понятия о желательности рыночной экономики, поощрения частной собственности и охраны прав собственности, устранения административных барьеров и развития конкуренции. Существенные разногласия среди либералов отмечаются по вопросу о политической и экономической роли «олигархов». В последнее время – явно вследствие электоральных поражений либеральных партий – либералы наконец заговорили о социальной справедливости.

Российская культура, с точки зрения либералов, должна быть вписана в мировой контекст, быть максимально открытой для внешних влияний. Отстаивая свободу творчества и приоритет творческой личности над социальным (государственным, общественным) заказом, либералы входят в противоречие с представителями как социалистической, так и консервативной традиций, занимающих в отношении культуры «охранительные» позиции.

Национальный вопрос

Национальный вопрос для России имеет два разных смысла, оба связанные с либерализмом: «русское национальное» и положение национальных меньшинств в России. Именно либералы подняли тему современной российской идентичности: «российское национальное» у них стало альтернативой «советскому». В дальнейшем либералы (в общем и целом) придерживались принципа построения в России национального государства (nation state), хотя и признавали, что Россия со своей имперской многонациональной судьбой для этого не очень подходит. Серьезно разработана эта концепция у В.Тишкова, который предлагал «французскую модель» построения такого государства (получили Францию, теперь будем делать французов), с ним полемизировал покойный А.Салмин. Но в принципе «русскую национальную» тему либералы поднимали все меньше и меньше: когда российская государственность утвердилась и обрела легитимность, они утратили к ней интерес. В «государственничестве», «патриотизме», «державности» они видели инструменты своих идеологических оппонентов, которых не без оснований подозревали в лицемерных намерениях использовать подобные термины для прикрытия антилиберальных и откровенно авторитарных замыслов. И в силу этих причин либералы утратили инициативу в дискурсе о «национальном», что стало одной из главных причин их ослабления в первом десятилетии нового века.

Есть и еще один чрезвычайно важный момент. Либералы были и остаются почти без исключения «западниками». Пока общеполитическая атмосфера в российско-западных отношениях была в целом благоприятной, «западничество» во внутриполитических вопросах было не просто «политкорректным», но и выигрышным. Однако с изменением внешнеполитического климата, особенно после «оранжевых революций», «западничество» либералов становится все более проблематичным.Что же касается темы национальных меньшинств в России, либералы (впрочем, как и подавляющее большинство консерваторов и социалистов – сторонников «универсалистских» доктрин) оставались «ассимиляторами». Выступая за соблюдение прав человека (в т.ч. – специфических этнических) и равенство, они тем не менее, в отличие от своих европейских коллег, мало уделяли внимания реальному положению меньшинств, полагая, что элиты большинства национальных республик (особенно – мусульманских) настроены антимодернизаторски, а потому представляют собой тормоз на пути «европеизации».

Желательное положение религии

По поводу религии либералы всегда были едины в удовлетворенности степенью свободы совести в пореформенной России, причем для них эта свобода непременно подразумевала равенство религий и конфессий, фактически отрицающее доминирование православия и его сближение с государством.В рамках православной церкви либеральное течение в последние десятилетия составляет явное меньшинство, выступающее за толерантное отношение к другим конфессиям, развитие экуменического диалога (преимущественно с католиками и традиционными протестантами). Наиболее известным представителем этого направления был протоиерей А.Мень (погиб в 1990 году), можно назвать также имена покойного архиепископа Михаила (Мудьюгина), протоиерея А.Борисова, священника Г.Чистякова и др. В середине 1990-х годов некоторые представители этого направления (например, священник Г.Кочетков) подверглись гонениям со стороны церковного руководства, но в последние годы официальное начальство обращает мало внимания на их деятельность, так как не видит в них реальных конкурентов. Напротив, в качестве таковых фигурируют националистически и антисемитски настроенные силы, считающие большую часть иерархии тайными сторонниками либералов (что представляется явной натяжкой).Для части церковных либералов рамки РПЦ оказались слишком тесны, что привело к поиску ими альтернативных юрисдикций. С этим связан переход некоторых из них в маргинальные религиозные организации (отлученный от церкви и преданный анафеме Г.Якунин), а также католичество - это, как представляется, связано с высоким авторитетом среди российских церковных либералов Папы Иоанна Павла II.

Способы и механизмы достижения желательного состояния

Для современных российским либералов безусловным приоритетом является достижение своих целей посредством участия в выборах: в этом они близки своим историческим предшественникам – кадетам, которые рассчитывали прийти к власти посредством не революции, а тихого шуршания избирательных бюллетеней. Приверженность российских либералов демократическим ценностям заставляет их негативно относится к любым насильственным действиям, так как они тормозят модернизационное развития страны. Еще одна отличительная особенность российских (равно как и любых других) либералов – уважение к процедуре, которая противопоставляется внешне целесообразным, но незаконным мероприятиям.

В то же время для либералов традиционно значительную роль играло обладание экспертным ресурсом, который обеспечивал их востребованность властью. Даже когда либеральные партии терпели политические поражения, ценность этого ресурса позволяла им сохранять аппаратные позиции, прямой выход на властные структуры. Это способствовало как достижению индивидуальных карьерных целей, так и продвижению законодательных инициатив и политических проектов.

При решении конкретных политических проблем в течение последних полутора десятилетий либералы неоднократно оказывались перед дилеммой – принципы или целесообразность. В первый раз это произошло в 1993 году, когда различные представители либерального политического лагеря и экспертного сообщества диаметрально разошлись в вопросе об отношении к роспуску парламента Б.Ельциным. Тогда большая часть либералов («гайдаровцы») поддержали президента, посчитав, что тот действовал в условиях крайней необходимости, а парламент препятствовал модернизации страны. Меньшая часть – как политики (будущие основатели «Яблока»), так и эксперты (М.Гефтер) – осудили действия президента: по их мнению, незаконные действия главы государства противоречили демократическим нормам.

Во второй раз позиции либералов разошлись в связи с отношением к силовому решению чеченской проблемы в 1994г. – тогда наиболее четко выявилось различие между «прагматиками» и «идеалистами».В третий раз расхождение между принципами и целесообразностью проявились во время избирательной кампании 1996 года. Тогда угроза коммунистического реванша заставила либералов, поддержавших президента во время сентябрьско-октябрьского кризиса, не только вновь солидаризироваться с ним (несмотря на увеличившееся число разногласий, в том числе по чеченской проблеме), но и «закрыть глаза» на явную дискриминацию оппозиционного кандидата.

Отношение либералов к политическому режиму «путинской России» является глубоко противоречивым. В период 2000-2003 годов большая часть либералов испытывала двойственные чувства – целый ряд мероприятий власти воспринимался ими сугубо положительно как продолжение реализации реформаторской повестки дня 90-х годов. Другие действия Кремля (такие как установление фактического госконтроля над федеральным телевидением) на этом фоне воспринимались как негативные, но, в принципе, «терпимые» явления.

В 2003 году ситуация изменилась – все более ощущающийся разрыв между властью и элитой 90-х годов (в которой либералы занимали куда более «весомые» позиции, чем в обществе в целом) привел к резкому снижению востребованности либералов Кремлем. Действия власти все более стали расходится с устремлениями либерально мыслящих политиков и экспертов. В этой ситуации либералы вновь оказались перед выбором: либо продолжать ориентироваться на власть, которая становится менее либеральной, либо пересматривать свое отношение к ней. Различное отношение к этому вопросу поляризует даже членов одной и той же политической партии – характерны серьезные разногласия внутри СПС.Диссонанс между властью и либералами, а также пример Украины и Грузии привели не только к увеличению оппозиционности, но и к росту в их среде «оранжевых» настроений. Часть либералов начинает воспринимать власть как безусловного противника и выражает сочувствие всем политическим силам, которые находятся в оппозиции (характерно изменение их отношения к «лимоновцам»). В то же время часть либералов считает, что любая революционная смена нынешней власти приведет к победе реакционных политических сил и полному сворачиванию реформ.

Историческая доктрина, «осевые» события российской и мировой истории

Исторические взгляды либералов неразрывно связаны с понятием прогресса, эволюционного модернизационного развития. В отличие от социалистов, они считают реформы наилучшим способом модернизации общественных отношений, а революцию воспринимают как чреватый значительными издержками путь, который допустим лишь в самом крайнем случае, когда действующая власть стала откровенно авторитарной (в западной традиции – «узурпаторской») либо полностью утратила реформаторский потенциал. Отсюда и противоречивое отношение либералов к революционным катаклизмам – таким как Английская и Французская революции. Значительно более позитивную реакцию вызывает Война за независимость США, воспринимаемая как освободительное движение против «узурпаторов». В либеральной традиции «идеальной» считается бескровная «Славная революция» в Англии 1688 года, остановившая реакцию без сколько-нибудь значительных общественных катаклизмов. В совершенно другой исторической ситуации происходили «бархатной революции» конца 80-х годов в Центральной и Восточной Европе, которые также получили сугубо позитивную оценку со стороны либералов.

Отношение либералов к ключевым периодам российской истории тесно связано с их идеологическим выбором. Петровские реформы оцениваются положительно с точки зрения общей модернизации России («Медный всадник» был эмблемой гайдаровского движения «Выбор России»), но более сдержанно, когда речь заходит об их социальных издержках. Зато сугубо позитивное отношение вызывают «Великие реформы» середины XIX века. В отличие от коммунистов, либералы резко отрицательно расценивают октябрьскую революцию, а в отличие от консерваторов, не склонны осуждать февральскую.

Контекстуализация

Современные политики-либералы немного внимания уделяют своим идеологическим предшественникам. Классики философского либерализма – Дж.Локк, Дж.Хоббс, равно как и отечественные (Б.Чичерин, П.Струве) малопопулярны (единственный, кто пытался систематически осмыслить отечественное либеральное наследие – А.Кара-Мурза). Чуть чаще упоминается Карл Поппер.

Классики либеральной экономики более востребованы, но почти исключительно либертарианской линией – от Адама Смита до Фридриха Хайека, тогда как «социально-либеральный» Дж. Кейнс явно не в фаворе. Зато авторитетами являются политики, причем скорее консервативного толка – М.Тэтчер, Р.Рейган. С европейскими либеральными политиками отечественные общались нерегулярно. «Экономисты» (да и не они одни) больше предпочитали «правых» и либертарианцев; с Либеральным интернационалом общались лишь «яблочники»; программные документы европейских либералов - Оксфордские манифесты 1947 и 1997 гг. в России практически неизвестны (даже либералам).

Своими историческими предшественниками современные российские либералы считают реформаторов и модернизаторов – от М.Сперанского и братьев Д. и Н.Милютиных до С.Витте и П.Столыпина. При этом мало обращается внимания на то, что далеко не все из них придерживались либеральных взглядов: Столыпин был последовательным консерватором, Витте – скорее, прагматиком (однако определяющим для либералов был их вклад в модернизацию страны). Прямыми идеологическими предшественниками современных либералов могут считаться кадеты при всем разнообразии их идеологических оттенков – от левого либерализма Милюкова до консервативного либерализма Маклакова, объективно примыкавшего к «веховской» традиции. Октябристы с их стремлением соединить державность и либерализм могут относиться к предшественникам современных либералов лишь с большой долей условности.

Досоветская либеральная традиция была прервана после прихода к власти большевиков и последующими репрессиями периода гражданской войны и конца 20-х годов. Ее возрождение связано с феноменом диссидентства, когда в 60-70-е годы произошел отход части его представителей (А.Сахаров, С.Ковалев, Р.Пименов и др.) от идеологических поисков в рамках социалистической парадигмы и возрождение интереса к классическому либерализму. В настоящее время диссидентскую традицию продолжают правозащитники-либералы, такие как Л.Пономарев, В.Абрамкин и др.

В то же время сохранению традиции в советское время способствовали и далекие от оппозиционности (и от политики вообще) исторические исследования проблем российского либерализма П.Зайончковского, К.Шацилло, В.Дякина, а также труды по историю общественного движения такого «культового» автора как Н.Эйдельман (в настоящее время его традиции продолжает С.Экштут).

В современной России можно выделить две взаимодополняющие части либерального поля. Это либералы-эксперты и либералы-политики (есть фигуры, принадлежащие к обеим группам – такие как Е.Гайдар, В.Рыжков, В.Лысенко).

Либеральными экспертами стали те интеллектуалы, которые на этапе крушения коммунистической системы восприняли в качестве нормативной модели для развития страны «транзит к демократии», независимо от пути, которым они пришли к такому выбору. Для кого-то это был идеологический выбор, продиктованный опытом включения в российскую политику (Г.Сатаров, С.Марков), для кого-то – рациональный выбор, основанный на академическом знании международных отношений (С.Караганов, С.Рогов), страноведения (Г.Дилигенский, А.Салмин, И.Бунин, К.Холодковский, В.Никонов), экономической науки (Е.Ясин, Е.Гайдар и его команда) или социологии (Ю.Левада, Б.Грушин), юриспруденции (М.Краснов, А.Оболонский). Первым пришлось «набирать» знания по азам либеральных теорий, вторым – преломлять научный материал о зарубежных странах на российские реалии, обоим – создавать язык экспертного знания, будь то академического или прикладного. Однако главным был именно выбор демократии в качестве нормативной модели, желательной для политического развития России.

Либералы-политики вышли из интеллигентской (как столичной, так и провинциальной) среды и появились на политической арене, как правило, в конце 80-х – начале 90-х годов в качестве активистов неформальных организаций и создававшихся в те годы политических партий. В настоящее время часть из них «экспертизировалась» (наиболее яркий пример – Е.Гайдар), часть перешла в исполнительную власть, часть находится в оппозиции.

Актуальная институциональная локализация позиции

Наиболее известные представители современного российского экспертного либерализма:
Политология: А.Салмин, И.Бунин, Г.Сатаров, СКараганов, Рогов, К.Холодковский, А.Рябов.
Экономика: Е.Ясин, Е.Гайдар, А.Илларионов.
Правоведение: С.Алексеев, М.Краснов, А.Оболонский.
Национальные вопросы и федерализм: В.Тишков, А.Захаров.
Религиоведение: А.Красиков, Н.Митрохин, С.Филатов.


Институты:
Центр стратегических разработок
Высшая школа экономики
Центр политических технологий
Фонд ИНДЕМ
Московский центр Карнеги
Московская школа политических исследований
Институт мировой экономики и международных отношений РАН
Институт экономики переходного периода
Фонд «Либеральная миссия»
Институт изучения религии в странах СНГ и Балтии
Исследовательский центр частного права при Президенте РФ
Российская школа частного права
Информационно-аналитический центр «Сова».

Публикации:

Гайдар Е.Т. Государство и эволюция. СПб, 1997.
Гайдар Е.Т. Долгое время. Россия в мире: Очерки экономической истории. М., 2005.
Захаров А.А. E pluribus unum. Очерки современного федерализма. М., 2003.
Краснов М.А. Клетка для власти. М., 1997.
Либерализм в России. Сборник статей/ Капелюшников Р.И., Салмин А.М., Бунин И.М., Урнов М.Ю.,
Масарский М.В., Хакамада И.М., Паппэ Я.Ш. М., 1993.
Митрохин Н.А. Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы. М., 2004
Оболонский А.В. Человек и власть: перекрестки российской истории. М., 2002.
Рыжков В.А. «Четвертая республика» (очерк политической истории современной России). М., 2000.
Салмин А.М. Современная демократия: очерки становления, М., 1997.
Секиринский С.С., Филиппова Т.А. Родословная российской свободы. М., 1993.
Сенокосов Ю.П. Власть как проблема. Опыт философского рассмотрения. М., 2005.
Современная российская политика/ Бунин И.М., Караганов С.А., Никонов В.А., Рыжков В.А., Салмин А.М., Сатаров Г.А.. М., 2002.
Чхартишвили Г.Ш. Жизнь за царя, или Корону за коня. Плач по просвещенному абсолютизму/ Сегодня. 2.02.96.
Экштут С.А. На службе российскому Левиафану: Историософские опыты. М,, 1998.
Ясин Е.Г. Новая эпоха – старые тревоги. Политическая экономия. М., 2004.
Ясин Е.Г. Новая эпоха – старые тревоги. Экономическая политика. М., 2004.
Ясин Е.Г. Приживется ли демократия в России. М., 2005.

Статья опубликована в книге «Мыслящая Россия: картография современных интеллектуальных направлений», М., 2006.

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Когда испанские завоеватели-конкистадоры открыли эту землю, ее сгоряча назвали Коста-Рикой, что в переводе означает богатый берег. Они надеялись обнаружить там ценные полезные ископаемые, которые в огромных количествах вывозили бы на родину. Но таковых в недрах не оказалось. Позднее обнаружилось, что непреходящей ценностью страны оказались неутомимые труженики, постепенно, шаг за шагом, соорудившие государство устойчивой демократии, ставшей примером для беспокойных соседей.

В 2010 году, когда Instagram только появился, никто не осознавал важности личного бренда в онлайне. Вскоре блогинг стал профессией, сразившей наповал весь медиа-мир, и переизбыток селебрити наводил на мысль, что разделить лавры с миллионниками невозможно. Хорошие новости: дивам с легионами малолетних подписчиц придется подвинуться, ведь на рынок выходят нано-инфлюенсеры.

Эта страна, расположенная на северо-западе Южной Америки, славится божественными орхидеями, которые поставляются во многие уголки планеты. Но она известна и тем, что на протяжении длительного времени в стране шла кровавая гражданская война, унесшая жизни миллионов людей. Тем не менее, сохранилась приверженность демократическим институтам. В этом ее специфика.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net