Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Модернизация

10.07.2013 | Игорь Бунин, Алексей Макаркин

Под ковром: дешево и консервативно

Развитие России в последнее время характеризуется внешне парадоксальным сочетанием преобладания консервативных процессов в общественно-политической сфере и, одновременно, ярко выраженным курсом на демонтаж патерналистских устоев социальной системы. Подобное сочетание является альтернативой курсу на комплексную модернизацию (предусматривающую либеральные экономические и политические реформы) и связано с набором вызовов, перед которыми оказалась российская власть.

Во-первых, Россия стареет, зависимость ее экономики от ТЭК сохраняется, темпы роста ВВП затухают - и государству все сложнее нести бремя «советской» социальной сферы. Неудивительно, что государство стремится сократить свои обязательства – проводить популистскую социальную политику оно не в состоянии. В 2014 году расходы федерального бюджета на здравоохранение предполагается уменьшить на 25%, на образование – на 16%. Формально, впрочем, расходы в этих сферах даже вырастут, так как часть обязательств передается на региональный уровень – однако следует принять во внимание, что бюджеты субъектов Федерации и без того трещат по швам.

Продолжается курс на сокращение количества высших учебных заведений путем их объединения. Реформа РАН также вписывается в этот контекст – вслед за установлением контроля над финансами и имуществом Академии государство намерено существенно сократить количество научных институтов, чему все последние годы противилось академическое руководство. Так, в январе нынешнего года стало известно, что по результатам мониторинга, проведенного РАН, неэффективным был признан только один институт, в котором работает восемь человек. Это особенно показательно на фоне огромного списка неэффективных вузов по версии Минобрнауки, часть которых к настоящему времени уже прекратила самостоятельное существование. Происходит – и также со своими громкими скандалами – объединение научных учреждений, находящихся в ведении Минкультуры.

Во-вторых, российская власть продолжает свой стратегический курс на «ставку на своих» - то есть на традиционалистский патерналистский электорат. Действия навстречу «чужим» (модернистскому меньшинству) - то есть элементы политической либерализации – воспринимаются как опасная слабость, аналог горбачевской политики и, следовательно, отвергаются. Но раз власть не может и пойти навстречу «своим» по вопросам социально-экономического характера, то остается морально-нравственная сфера, в которой власть хотела максимально сблизиться с «простым народом». Поэтому продолжается принятие законов в рамках консервативной волны, которая – ввиду массированного характера действий в ее рамках и ужесточения курса – все более становится реакционной. В рамках этой волны в последнее время приняты законы о защите чувств верующих и о запрете пропаганды сексуальных меньшинств среди несовершеннолетних (что ведет к фактическому запрету публичной активности этих меньшинств). Разработан законопроект об уголовном наказании за сравнение действий советских и немецких спецслужб во время Великой Отечественной войны – как реакция на слова Леонида Гозмана, заявившего о схожести СМЕРШ и СС. Реформа РАН также смягчена в условиях, когда она встретила не только сопротивление со стороны широких кругов научной общественности (от коммунистов до либералов), но и могла столкнуться с неприятием традиционалистов, для которых РАН является «национальной гордостью».

Таким образом, власть продвигает выгодную ей повестку дня (политически удобную и не требующую затрат из бюджета), одновременно сталкивая «своих» и «чужих». Площадкой для ее политических действий все более становится Общероссийский народный фронт (ОНФ), получивший организационное оформление – тогда как «Единая Россия» сохраняет свою роль электорального инструмента и парламентской «машины для голосования», но в случае падения популярности может быть заменена на ОНФ, выступающий под патриотическими лозунгами и позиционирующий себя как антибюрократическое движение. Подобный вариант не рассматривается властью как оптимальный (он требует дополнительных усилий по переструктурированию партийной системы), но вполне возможный – к нему может быть подключена и рогозинская партия «Родина», подчеркивающая свою роль «спецназа президента».

В-третьих, политика «непатерналистского консерватизма» нуждается в консолидации элит. Но в реальности она проводится в условиях, когда внутри самой власти усиливается внутренняя конкуренция, что частично связано с противоречиями между президентскими и правительственными структурами. Но не только – так, реформа Академии в ее первоначальном радикальном формате была связана с ущемлением интересов Михаила Ковальчука, который не только не смог провести своего кандидата на пост президента РАН, но и был смещен с занимаемой им уже полтора десятилетия должности директора Института кристаллографии. Равно как и история с несостоявшейся отставкой Владимира Якунина может быть связана с борьбой за контроль над реализацией одного из приоритетных для власти проектов – строительства высокоскоростной магистрали Москва-Казань, приуроченного к проведению чемпионата мира по футболу 2018 года.

Но главные внутриэлитные проблемы сейчас все же действительно находятся в отношениях между президентом и правительством. Кабинет министров должен проводить непопулярные реформы в социально-экономической сфере (в связи с этим, в частности, новым министром экономического развития назначен экономический либерал Алексей Улюкаев) и нести за них ответственность. Это ярко проявилось в истории с реформой РАН, в которой «крайними» оказались Дмитрий Медведев и Дмитрий Ливанов, а президент выступил в роли арбитра, которого благодарят за вмешательство руководители Академии. Вынужденный уход из власти Владислава Суркова означает, что медведевская часть элиты является уязвимой – особенно по сравнению с силовыми группами истеблишмента.

Показательны резкие формулировки пресс-секретаря Следственного комитета Владимира Маркина в адрес Суркова, занимавшего в то время формально куда более высокое аппаратное положение. Это нарушение бюрократических правил означает признание неформального первенства «силовиков» как основной опоры власти, которые получают все более масштабные полномочия. Это особенно заметно на фоне роста недоверия власти к элите в целом, что привело к стремлению к их «национализации». Большинство элит занимали выжидательную позицию во время решения вопроса о том, кто будет президентом в 2012 году – Путин или Медведев – и заранее готовились к любому варианту. А в декабре 2011-го элиты оказались демобилизованы и не оказали сколько-нибудь эффективной поддержки власти с борьбой с оппозицией. Другое дело, что власть не готова к сценариям «хунвейбинов» или «сталинских чисток», пусть и в смягченной форме - скорее, перефразируя известную формулировку того же Сталина, можно сказать, что «других элит у нас нет». Поэтому речь может идти об усилении силового контроля над элитами с целью предотвращения их любых самостоятельных публичных политических действий (что, разумеется, не исключает – а, даже подразумевает – «подковерную» внутриэлитную конкуренцию, время от времени выходящую на поверхность).

Кроме того, сохраняется и активность оппозиции, которая, хотя и пошла на спад по сравнению с «пиковым» периодом (конец 2011 – начало 2012 годов), но сохраняется на уровне, существенно превышающем предыдущие времена полной стабильности. Происходит все большее размежевание между властью и либеральной интеллигенцией, свидетельством чего стало «дело экспертов» и связанная с ним эмиграция Сергея Гуриева. Осторожные попытки политического действия умеренных либералов посредством использования ресурса партии «Гражданская платформа» Михаила Прохорова оказались под большим вопросом после ареста мэра Ярославля Евгения Урлашова, который являлся самым влиятельным прохоровским «регионалом». Это сигнал другим представителям местных элит, которым демонстрируется, что «Гражданская платформа» не должна быть реальным конкурентом власти даже в одном субъекте Федерации. Напрашивается аналогия со «Справедливой Россией» образца 2007 года, когда ее победа на региональных выборах в Ставропольском крае привела к фактическому разгрому ее организации в этом субъекте Федерации и вынужденной эмиграции мэра Ставрополя. Отличие лишь в том, что Урлашов арестован еще до выборов.

В этих условиях политический курс власти, скорее всего, будет ужесточаться с тем, чтобы сохранить безусловный контроль над социально-политическими процессами – как среди населения, так и в элитах. Особенно в условиях затухающей экономической конъюнктуры и неблагоприятной демографической ситуации. Однако этот контроль не решает другой проблемы - в рамках противоречивого «непатерналистского консерватизма» может возникнуть внутренний диссонанс между его элементами, чреватый кризисом системы, куда более сильным, чем события декабря 2011 года.

Статья опубликована в газете «Ведомости» 9 июля 2013 года

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net