Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Прошедший 18 июня с. г. второй тур парламентских выборов во Франции не обошелся без сюрпризов. По его итогам, партия президента Эмманюэля Макрона «Республика, вперёд», вместе со своим союзником, центристским Демократическим движением (Модем) Франсуа Байру, получила не 415-445 депутатских мандатов из 577, как предсказывали специалисты, а 350 мандатов. Тем не менее, налицо бесспорная и внушительная победа.

Бизнес, несмотря ни на что

Комитет Госдумы по финансовому рынку оказывает серьезное влияние на финансовую систему России. Он активно взаимодействует с Центральным банком, биржами, Национальной системой платежных карт, Министерством финансов. В то же время, кажущаяся узость сферы законотворческих интересов Комитета обманчива. Комитет осуществляет предварительное рассмотрение законопроектов, касающихся ипотечного кредитования, страхования, инвестиций, лизинга, аудита и др.

Интервью

Положение в Сирии с приходом Дональда Трампа к власти в США не стало более ясным. Наоборот, ряд действий новой администрации еще больше запутали «сирийский клубок». В перипетиях ситуации в регионе, интересах многочисленных участников и последних тенденциях «Политком.RU» разбирался вместе со старшим преподавателем департамента политической науки НИУ ВШЭ, экспертом по Ближнему Востоку Леонидом Исаевым.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Экспертиза

19.01.2017 | Антон Евстратов

Новый этап ирано-саудовского противостояния: расстановка сил и предварительные итоги

Иран, САПротивостояние Ирана и Саудовской Аравии – условных центров мирового шиизма и суннизма, наметилось аж со времени победы в иранской Исламской Революции в 1979 году. Именно с тех времен Эр-Рияд начал кампанию по нивелированию политического влияния шиитских общин.

В этом контексте имела место поддержка афганских талибов-суннитов в противовес шиитам-хазарейцам, пакистанского диктатора Зия уль-Хака, давление в отношении шиитских комьюнити Аравийского полуострова. На руку саудитам был и санкционный режим, вводившийся против ИРИ. Его пик пришелся на 2012 год, когда , помимо прочего, Исламская Республика оказалась отключенной от международной системы банковских переводов SWIFT, лишилась значительной части доходов от энергоносителей и т.д. Однако, спустя 3 года, в июле 2015-го, ситуация изменилась, Иран заключил соглашение о своей ядерной программе с группой международных посредников 5+1, и значительная часть санкций со страны была снята. Это поставило Тегеран в достаточно выгодное положение перед саудовской монархией и ее союзниками и запустило новый этап их противостояния.

Значительная победа была одержана Исламской Республикой Иран на полях ОПЕК, где Эр-Рияду не удалось удержать Иран от фактического восстановления досанкционных объемов нефтедобычи. Теперь ИРИ добывает 4 млн. баррелей нефти в день, хотя ранее саудовские представители и руководство ОПЕК пытались уговорить ее ограничиться 3,6 млн., и намеревается увеличивать данный показатель. Это неудивительно, т.к. Саудовская Аравия и союзные ей монархии Персидского залива имеют все меньше возможностей сохранять повышенные объемы нефтедобычи при столь низких ценах на «черное золото». Если для Ирана безубыточная цена баррели нефти – 55,3 доллара за баррель, то у КСА – 79,7 доллара. Фактически, королевство спасает лишь громадный золотой запас, который, впрочем, тоже небездонный – с 737 миллиардов долларов в 2014 году он уменьшился до 555 млрд. в 2016-м.

Трудности в экономике КСА стремится снивелировать в политической плоскости. Это привело к беспрецедентному обострению противостояния Эр-Рияда с Тегераном. В начале осени они оказались перед лицом отрытых военных действий. Причиной конфликта стало предложение Верховного Лидера Ирана Али Хаменеи о пересмотре режима доступа к Мекке и Медине – расположенным на территории Саудовской Аравии священным для мусульман городам. В ответ муфтий КСА Абдель-Азиз аль-Шейх обвинил иранцев и шиитов в целом в неискренности в вере. Эти взаимные обвинения и угрозы стали особенно часты с начала прошлого года, когда в Саудовской Аравии казнили лидера местных шиитов – шейха Нимра. Тогда это привело к очень резким заявлениям Тегерана и разрыву дипломатических отношений последнего с Эр-Риядом и его союзниками – ОАЭ, Суданом, Бахрейном и Джибути. Осенний конфликт удалось перевести в дипломатическую сферу, однако напряженность осталась.

При этом позиции Саудовской Аравии в арабском мире за последнее время существенно ослабли. Она потеряла основных союзников – Пакистан и Египет, и не добилась военных успехов против шиитских повстанцев-хуситов в Йемене. Более того, положение ее осложнилось с потерей сирийской оппозицией Алеппо – цитадели сопротивления поддерживаемому Ираном и Россией Башару Асаду. В свете сложного и долгого, но в перспективе, как представляется, успешного штурма Мосула иракской армией, перспектива складывания «шиитского полумесяца», которого опасается Саудовская Аравия, замаячила с новой силой.

Ответом саудовского королевства стала попытка реанимировать идею «суннитского НАТО» - «Исламской военной коалиции для борьбы с терроризмом» (IMAFT), состоящей из 39 мусульманских стран. Примечательно, что приглашения в этот военный блок, созданный еще в декабре 2015 года, получили практически все мусульманские государства, за исключением Ирана, Ирака и Сирии, что ясно говорит о его направленности. Борьба с терроризмом IMAFT – не более, чем прикрытие, ведь не для кого не секрет, что ряд входящих в союз стран практически открыто этот самый терроризм поддерживают, спонсируют и защищают по дипломатическим каналам. Организация выглядела мертворожденной с самого своего появления - слишком уж разными были цели входивших в нее, например, Саудовской Аравии, Пакистана и Египта. Однако на днях стало известно о приглашении на пост главнокомандующего вооруженными силами IMAFT бывшего начальника штаба сухопутных войск Пакистана генерала Рахила Шарифа – высокопоставленного и опытного военного деятеля. Это может серьезно усилить «военную коалицию». В то же время имеет место декларируемая неосведомленность пакистанского министерства обороны о новом назначении генерала и его решении, что изрядно запутывает картину. По информации окружения самого Шарифа, он действительно ведет переговоры о новом назначении, но уже выставил IMAFT ряд условий, главным из которых можно назвать приглашение в блок… Ирана. Это вряд ли соответствует планам саудовских политиков, однако великолепно объясняет возникшую заминку.

Еще одним штрихом к активизации ирано-саудовского обострения является недавняя смерть настоящего тяжеловеса иранской политики, аятоллы Али Акбара Хашеми-Рафсанджани. Этот деятель, ранее занимавший пост президента страны, являлся одним из самых активных лоббистов потепления отношений с Саудовской Аравией. Эту смерть по значению для мира на Ближнем Востоке эксперты сравнивают с уходом в мир иной саудовского короля Абдуллы два года назад. Именно в годы президентства Рафсанджани, благодаря его личным отношениям с покойным саудовским монархом, Тегеран и Эр-Рияд возобновили дипломатические отношения. Именно он начал эпоху нормализации взаимодействия двух стран, которая продолжилась при его преемнике Мохаммаде Хатами. На занимаемом в последние годы жизни посту главы Совета по целесообразности Рафсанджани по возможности пытался поддерживать достигнутый баланс, так как считал важным поддержание отношений Ирана с соседями на самом высоком уровне. Стоит отметить, что Хашеми-Рафсанджани даже посещал Саудовскую Аравию – в 1998 году, например, он пробыл в королевстве целых 10 дней. Бывший президент стремился к устранению противоречий между шиизмом и суннизмом, к сближению этих двух исламских течений. В 2007 году аятолла появился в эфире катарского телеканала «Аль-Джазира», где побеседовал с известным суннитским проповедником Юсуфом аль-Карадави. Однако определяющего влияния на ухудшение саудовско-иранских отношений последнего времени Рафсанджани не имел. Тем не менее, его смерть – это потеря важного, опытного и перспективного посредника.

Ирано-саудовские отношения все более ухудшаются, а градус напряженности между странами увеличивается. Это объясняется усилением иранских позиций после ядерной сделки 2015 года, военными и политическими успехами Тегерана на Ближнем Востоке с одной стороны, и отчаянными попытками Эр-Рияда, включая в игру все новых участников, и задействуя громадные финансовые ресурсы, изменить ситуацию – с другой. Скорее всего это противостояние сохранится надолго, учитывая, что ИРИ на данный момент возглавляется одним из самых умеренных правительств за всю ее историю, а к Саудовской Аравии в ее давлении на Тегеран может в большей, чем ранее, степени присоединиться США во главе с президентом Трампом, более скептично, чем его предшественник, настроенным в отношении к иранскому режиму. И если военные действия на территории региона на их нынешнем этапе имеют некоторые шансы на прекращение, то поляризация и политическое соперничество ИРИ и КСА – скорее всего, надолго.

Антон Евстратов - преподаватель кафедры Всемирной истории и зарубежного регионоведения Российско-Армянского (Славянского) университета (г. Ереван), кандидат политических наук

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

14 июля 2017 года исполнилось четверть века со дня начала миротворческой операции в Южной Осетии. Между тем, эта дата и сегодня представляет значительный интерес не только как значимое юбилейное событие. В своем развитии грузино-осетинский конфликт прошел несколько этапов – от локального (даже не регионального) противостояния, малоизвестного и малоинтересного мировому сообществу, до события международного уровня.

Западные Балканы не сходят с повестки дня объединенной Европы. Они остаются основным резервом для расширения ЕС и в то же время являются источником постоянной напряженности. С одной стороны, перспектива вступления в Евросоюз стала для этих стран ключевым драйвером реформ и социально-экономического прогресса. С другой – регулярно возникают серьезные кризисы на Западных Балканах, и Брюссель часто вынужден брать на себя роль медиатора для их разрешения и купирования.

По масштабу перемен во французской политике победа Макрона на президентских и парламентских выборах сопоставима с приходом к власти Шарля де Голля. Соцпартия почти исчезла, в Национальном фронте и у республиканцев намечается раскол, на подъеме левые радикалы. Теперь вопрос, сможет ли новая политическая конструкция убедить французов согласиться на давно назревшие реформы в социальной сфере

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net