Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Экспресс-комментарии Текущая аналитика Экспертиза Интервью Бизнес несмотря ни на что Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Прошедший 18 июня с. г. второй тур парламентских выборов во Франции не обошелся без сюрпризов. По его итогам, партия президента Эмманюэля Макрона «Республика, вперёд», вместе со своим союзником, центристским Демократическим движением (Модем) Франсуа Байру, получила не 415-445 депутатских мандатов из 577, как предсказывали специалисты, а 350 мандатов. Тем не менее, налицо бесспорная и внушительная победа.

Бизнес, несмотря ни на что

Комитет Госдумы по финансовому рынку оказывает серьезное влияние на финансовую систему России. Он активно взаимодействует с Центральным банком, биржами, Национальной системой платежных карт, Министерством финансов. В то же время, кажущаяся узость сферы законотворческих интересов Комитета обманчива. Комитет осуществляет предварительное рассмотрение законопроектов, касающихся ипотечного кредитования, страхования, инвестиций, лизинга, аудита и др.

Интервью

Положение в Сирии с приходом Дональда Трампа к власти в США не стало более ясным. Наоборот, ряд действий новой администрации еще больше запутали «сирийский клубок». В перипетиях ситуации в регионе, интересах многочисленных участников и последних тенденциях «Политком.RU» разбирался вместе со старшим преподавателем департамента политической науки НИУ ВШЭ, экспертом по Ближнему Востоку Леонидом Исаевым.

Колонка экономиста

Видео

Наши партнеры

Выборы

08.05.2017 | Игорь Бунин, Татьяна Становая

Победа Макрона и трещина республиканского фронта

Эммануэль Макрон7 мая во Франции прошел второй тур президентских выборов. Победа Эммануэля Макрона с результатом 66,1% на 33,9% при весьма низкой явке и рекордном уровне абсентеизма в 25,8% (оценка). Явка во втором туре по сравнению с первым упала, хотя обычно она, наоборот, возрастает (в первом туре она составляла 22,2%).

Выше уровень абсентеизма был лишь в 1969 году, когда во второй тур вышли голлист Жорж Помпиду и центрист Ален Поэр, а кандидат ФКП Жак Дюкло призвал избирателей воздержаться, назвав выборы bonnet blanc ou blanc bonnet (одно и то же). Кроме того, 4,2 миллиона избирателей (около 9%) или испортили бюллетень, или проголосовали «белыми» бюллетенями, не вписав фамилию кандидата (фактически «голосование против всех»). На сей раз рекорд 1969 года был даже побит (6,85%), не говоря о выборах 2012 года, когда «белыми» бюллетенями проголосовали лишь 2,15 миллионов французов.

Победа Эммануэля Макрона прогнозировалась всеми социологическими центрами, и интрига касалась двух вопросов: какова будет явка, а также насколько большим получится отрыв от Марин Ле Пен. Сразу после первого тура социологи с разницей 1-2% прогнозировали получение 60% против 40% Макроном и Ле Пен, однако на протяжении первой недели показатели обоих кандидатов сближались. Макрон потерял один-два пункта, в то время как Марин Ле Пен вела гораздо более активную кампанию. По данным BVA (21 волна), 51% опрошенных признали кампанию Макрона неудовлетворительной, в то время как у Марин Ле Пен таковых было только 39%.

Тенденцию к сближению рейтингов удалось переломить после предвыборных дебатов 3 мая: лидер движения «В путь!» уверенно выиграл в дискуссии, 63% признали его более убедительным. Марин Ле Пен, в свою очередь, напугала избирателей излишней агрессивностью, подчёркивавшей близость к жесткой стилистике «Национального фронта» и отсылающей к прежнему образу Национального фронта и ее отцу Жан-Мари Ле Пену. Она также выглядела гораздо слабее с точки зрения компетентности по вопросам экономики и финансов, а ее новая адаптированная идея о двух валютах (возвращение European Currency Unit (ECU) при введении национальных валют ЕС) показалась попыткой неудачного компромисса с теми, кто опасается дезинтеграционных предложений «Национального фронта».

В итоге сразу после дебатов Макрон поднялся на 3 пункта в опросе Odoxa, а Марин Ле Пен опустилась ниже 40%. Французы, опрошенные еженедельником «Экспресс», говорили, что мадам Ле Пен вела себя грубо и агрессивно, как «во время конфликта в баре», а не во время «президентских дебатов». Она в большей мере оскорбляла своего визави, нежели объясняла свою программу. Избиратели Ле Пен из-за этого предпочли воздержаться, а избиратели других партий, которые подумывали бросить «белый» бюллетень, предпочли поддержать Макрона. Сама идея введения двух валют и отказа от евро, к которым французы привязаны: нанесла самый сильный удар по позициям Мирин Ле Пен. Как говорится в известной французской поговорке, «у француза сердце слева, а карман справа», а Национальный фронт фактически наносил удар сразу в двух направлениях.

Нынешние выборы стали самыми исключительными в Пятой Республике. Во-первых, несмотря на проигрыш, кампания «Национального фронта» стала самой успешной за всю историю существования этой партии. Уже по итогам первого тура Марин Ле Пен набрала 21,4% голосов, что составило 7,6 миллионов избирателей, тем самым побив рекорд самых успешных региональных выборов 2015 года (тогда ей удалось привлечь голоса 6,8 миллионов). НФ опередил и Соцпартию, и Республиканскую партию: это критичное политическое изменение, фиксирующее трансформацию политического статуса «Национального фронта» в крупную политическую силу, в главную оппозиционную партию. 54% опрошенных компанией BVA заявили, что «Национальный фронт» должен восприниматься как партия, такая же как и все остальные (то есть допустимая, нормальная). Во втором туре за Марин Ле Пен проголосовало 10,6 миллионов избирателей.

Отсюда вторая особенность: снижение страха перед «Национальным фронтом», его «де-демонизация» в значительной степени ослабили потенциал формирования «республиканского фронта», при котором две главных политические партии Франции, правые и социалисты, блокировались во втором туре президентских и парламентских или даже региональных выборов, чтобы не допустить победы Национального фронта. Еженедельник «Опиньон» так описывал эту ситуацию: «Призыв голосовать за Макрона не стал таким же мощным, как в 2002 году в пользу Ширака: который получил во втором туре 82% голосов. Лозунг «ни Ле Пен, ни Макрон» нашел своих приверженцев. Потерявшие нить экономисты, расколотые партии, впавшие в бредовое состояние интеллектуалы, оказавшаяся в затруднительном положении церковь, уклонившиеся от выбора профсоюзы. Республиканский фронт против НФ явно дал трещину».

Изменение статуса «Национального фронта» в пользу более респектабельной силы привело к последствиям электоральным и внутриэлитным. С электоральной точки зрения наблюдался резкий спад антилепеновской мобилизации: значительная часть электората, разочарованная в проигрыше кандидатов от двух традиционных партий, выступали за условного кандидата «Ни Макрон, ни Ле Пен». По данным CEVIPOF (14 волна совместно с Ipsos, май 2017 года), 18% из тех, кто планировал проигнорировать второй тур, сочли, что на нем нет кандидата, представляющего его интересы. Еще 12% отказом прийти на участки протестуют против всего политического класса. То есть почти 30% из проголосовавших ногами выступили концептуально против состава второго тура: протест оказался сильнее страха перед Марин Ле Пен, что стало одним из ключевых политических последствий кампании. А BVA накануне второго тура давала еще более впечатляющие цифры: 47% из тех, кто не хотел идти на выборы заявили, что не видят среди выставленных кандидатов подходящего.

В элитах наблюдается схожий процесс дистанцирования от обоих кандидатов при одновременной легитимизации Марин Ле Пен: последняя становится все более «рукопожатной». К лидеру «Национального фронта» после первого тура присоединялись некоторые видные правые политики, образовалась коалиция с Николя Дюпон-Эньяном (получил 4,7%, притянув к себе голоса части разочарованных в Франсуа Фийоне правых), а заметная часть политического класса предпочла отмалчиваться. В то же время решение Николя Дюпон-Эньяна дало скорее негативный результат: по данным BVA (21 волна) через неделю после первого тура на 6% выросло число тех его избирателей, которые предпочли Макрона.

В Республиканской партии сразу после первого тура в политическом комитете прошли трехчасовые очень непростые дебаты на тему, стоит ли поддерживать Макрона: часть руководства выступила за линию «ни Макрон, ни Ле Пен». В итоге было принято коммюнике, в котором не было призыва поддерживать лидера движения «В путь!», но уточнялось, что отказ прийти на участки – недопустим. Таким образом, правым посылался сигнал, допускающий «белое» голосование.

В то же время важно понимать, что полностью побороть свой образ радикальной силы, вселяющей страх своими политическими предложениями и сохраняющей преемственность с «Национальных фронтом» последних десятилетий Марин Ле Пен так и не смогла: по данным BVA, 63% опрошенных (за вычетом тех, кто решил голосовать за Марин Ле Пен) за четыре дня до второго тура считали первостепенным не допустить ее избрания. И 55% от числа всех зарегистрированных избирателей желали бы ее проигрыша. Таким образом, антилепеновская мобилизация сохранялась до самого конца избирательной кампании, а во время дебатов агрессивная риторика Марин Ле Пен напомнила французам ее отца и резко ослабила эффект политики «де-демонизации», проводимой лидером НФ в течение пяти лет.

За две недели между первым и вторым выборами Макрон сумел нарастать свою поддержку среди молодежи, в то время как Марин Ле Пен - среди ее традиционного электората – рабочих. Макрон также фактически выиграл очень ожесточенную битву за электорат лидера движения «Непокоренная Франция» Жан-Люка Меланшона (он получил почти 20% голосов в первом туре): 3 мая 44% его избирателей задекларировали поддержку Макрона против 41% 24 апреля. Сам Меланшон лишь спустя неделю призвал голосовать против Марин Ле Пен, но так и не поддержал Макрона. Избиратель Меланшона, как и избиратель Марин Ле Пен, – антисистемный, это избиратель условной партии «дегажистов», требующих радикального обновления элиты и пересмотра системы распределения благ в пользу бедных. Со своими идеями выхода из ЕС и НАТО, антилиберализма и антиглобилизма, а также радикального популизма, он в новой идеологической системе координат оказался ближе к Марин Ле Пен, чем к умеренным социалистам, изначально представляющих, казалось бы, единую с ним политическую семью.

Третья особенность – это проблема снижения легитимности второго тура. Риски падения явки, общее разочарование общества в политическом классе привели к тому, что оба кандидата пытались мобилизовать электорат исходя из негативной мотивации. Макрон в центр кампании поставил угрозу со стороны «Национального фронта», фактически побуждая голосовать за него «по расчету». Как писал центр BVA, только 26% из тех, кто собирался проголосовать за Макрона накануне второго тура, разделяли его идеи (против 56% у Марин Ле Пен). 32% назвали его меньшим из двух зол, тем самым пытаясь поставить барьер на пути президентства Марин Ле Пен. Последняя, в свою очередь, пугала избирателей угрозой «дикого глобализма», а во время дебатов самой яркой ее фразой стали слова «Францией будет править женщина: либо я, либо Ангела Меркель», намекая тем самым на угрозу потери самостоятельности Франции в случае победы Макрона. Избрание Макрона в такой ситуации – это победа от противного, в отсутствие сформированного ядерного электората и позитивной мотивации.

Cамое сложное для Макрона только начинается. По опросу Kantor Sofres только 41% опрошенных желали Макрону «играть важную политическую роль в будущем», тогда как другие победители президентских выборов имели не менее 50% подобных пожеланий (Ширак в 1995 году - 64%, в 2002 - 52, Cаркози в 2007 году - 63%, и даже Олланд в 2012-м -55%). Иначе говоря: у Макрона нет 100 дней «состояния благодати». Cам Макрон признал: «У меня нет состояния благодати (etat de grace), которым пользовались все президенты с 1958 года». В течение избирательной кампании образ Макрона явно деградировал, несмотря на победу. По данным СЕVIPOF, в мае 47% французов не любят нового президента, на 6 пунктов больше чем в январе. Большинство французов не доверяют новому президенту ни в сфере борьбы с безработицей, ни в области морализации общественно-политической жизни, ни по проблемам пенсионной системы, покупательной способности, иммиграции, борьбы с терроризмом или криминалом.

Сейчас главный вызов для нового президента – июньские парламентские выборы, по итогам которых ему придется формировать свою опору в законодательной ветви власти. Основная ставка делается на повторение в регионах сценария первого тура: кандидаты от движения «В путь!» получают больше шансов на прохождение в парламент (а для этого нужно получить в округе либо абсолютное большинство в первом туре, либо относительное большинство во втором) при условии, если сталкиваются с кандидатом от «Национального фронта». Если еще месяц назад проблема большинства была критичной для Макрона, то сейчас опросы показывают вероятность ее благополучного разрешения: по данным OpinionWay, по итогам голосования в июне лидер движения «В путь!» может получить 249-286 мест из 577.

Правые могут при этом рассчитывать на 200-210 мандатов, а вот «Национальный фронт» упрется в свой так называемый «стеклянный потолок» и сможет получить лишь 15-25 мест. Правда, после поражения Марин Ле Пен обещала «глубокую трансформацию Национального фронта», но вряд ли она скажется на результатах Национального фронта. Социалисты же, оказавшиеся в остром кризисе, могут остаться с 28-43 мандатами. Лидеры ФСП (ее первый секретарь Жан-Кристоф Камбаделис и бывший премьер-министр Манюэль Вальс) призвали войти в новый правящий блок и поддержать Макрона.

Для России избрание Эммануэля Макрона – скорее плохая новость. Кремль успел испортить отношения с кандидатом еще в ходе избирательной кампании. В пророссийских франкоязычных СМИ RT и Sputnik начиная с декабря (после того, как ставка в ноябре была сделана на казавшегося на тот момент фаворита гонки Франсуа Фийона) велась информационная кампания против Макрона. После того, как стало понятно, что Фийон не справляется с потоком обвинений и лишается шансов на победу, Кремль сделал жесты поддержки в адрес Марин Ле Пен: в марте она была принята Владимиром Путиным, а в информационном пространстве ее представляли народным кандидатом, авангардной силой, единственным политиком, отстаивающем национальные интересы и суверенитет Франции. Отношение же к Макрону и до, и после первого тура оставалось крайне негативным: его называли ставленником олигархата, американским агентом, угрозой французским интересам.

Неудивительно, что в утечке в Интернет документов штаба Макрона накануне второго тура сразу же заподозрили Россию. Впрочем, эта утечка никак не повлияла на результат выборов. Причем не только потому, что СМИ не могли ее обсуждать в «день тишины» - 6 мая – но и в связи с тем, что предыдущие компрометирующие материалы в отношении Макрона оказались неубедительными.

Негативное отношение руководства России к Макрону основано, прежде всего, на неприятии самой его политической логики, идущей вразрез со всеми теми тенденции, что Москва в последние два года приветствовала (Brexit, избрание Трампа, рост национал-патриотизма в Европе и усиление популистских евроскептиков). Кроме того, Макрон отстаивает либеральные ценности, что не вписывается в российскую консервативную реальность.

Сам Макрон за время своей кампании заметно ужесточил риторику в отношении России, особенно на фоне ведущейся против него кампании. Его главная внешнеполитическая идея - «открытая, сильная Франция», восстанавливающая свой союз с Германией. При этом он одинаково дистанцируется и от США, и от России с Китаем, говоря о единой Европе как возрождающемся полюсе мирового влияния. Политику России в Сирии Макрон жестко осуждает, также фактически сохраняет преемственность и с линией Франсуа Олланда по Украине. «Господин Путин занимает место за столом многих переговоров, — говорил Макрон 3 мая во время предвыборных дебатов, упомянув конфликты на Украине и в Сирии. — Но я ни в коем случае не подчинюсь диктату господина Путина, в этом мое большое отличие от программы госпожи Ле Пен... Это будет партнер по решению региональных проблем, с которым я буду вести дискуссии, понимая, что мы имеем разные ценности и разные приоритеты».

После выборов Владимир Путин в своем поздравлении Макрону отметил необходимость «преодолеть взаимное недоверие». Однако избрание Макрона президентом Франции может усугубить прохладные отношения между двумя странами. Во-первых, есть проблема негативного старта – априори негативного отношения Москвы к новому лидеру Франции, что может создавать психологические трудности для личных контактов. Во-вторых, Макрон в целом продолжит линию Парижа по Сирии и Украине (причем в Сирии приоритетом для него – как для США – является борьба против запрещенного в России ИГИЛ, а не смещение Асада). В-третьих, Москва, несмотря на исход президентской кампании, предпочла продолжить конфликтный коммуникационный сценарий в отношении Макрона. Это связано с двумя причинами. Первое – это долгосрочная ставка на правые, консервативные, антиглобалистские силы, с которыми Москва пытается укреплять свои контакты и в которых видит будущее Европы. Второе – нынешний геополитический расклад таков, что проблема Франции в российской внешнеполитической повестке воспринимается Кремлем как незначительная, не влияющая на реализацию и продвижение интересов Москвы. А значит и мотивация к нормализации отношений останется слабой, особенно при убежденности, что Макрон – один из самых дискомфортных французских политиков. Это означает, что в отношениях двух стран может наступить период торможения и похолодания, что также подкрепляется и тем фактом, что «российская тема» остается также весьма периферийной и для Макрона.

Игорь Бунин – президент Центра политических технологий

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Версия для печати

Экспресс-комментарии

Экспертиза

14 июля 2017 года исполнилось четверть века со дня начала миротворческой операции в Южной Осетии. Между тем, эта дата и сегодня представляет значительный интерес не только как значимое юбилейное событие. В своем развитии грузино-осетинский конфликт прошел несколько этапов – от локального (даже не регионального) противостояния, малоизвестного и малоинтересного мировому сообществу, до события международного уровня.

Западные Балканы не сходят с повестки дня объединенной Европы. Они остаются основным резервом для расширения ЕС и в то же время являются источником постоянной напряженности. С одной стороны, перспектива вступления в Евросоюз стала для этих стран ключевым драйвером реформ и социально-экономического прогресса. С другой – регулярно возникают серьезные кризисы на Западных Балканах, и Брюссель часто вынужден брать на себя роль медиатора для их разрешения и купирования.

По масштабу перемен во французской политике победа Макрона на президентских и парламентских выборах сопоставима с приходом к власти Шарля де Голля. Соцпартия почти исчезла, в Национальном фронте и у республиканцев намечается раскол, на подъеме левые радикалы. Теперь вопрос, сможет ли новая политическая конструкция убедить французов согласиться на давно назревшие реформы в социальной сфере

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net