Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

25.04.2007 | Сергей Маркедонов

Дагестан: была ли оправдана реформа республиканской власти?

На первый взгляд, недавнее (март-апрель 2007 года) обострение межэтнических отношений в Карабудахкентском районе Дагестана не должно становиться причиной для алармизма. В самом полиэтничном национально-государственном образовании в составе РФ (а также самой крупной по площади и по численности населения республике Северного Кавказа) конфликты и столкновения между различными этническими группами не редкость. Межэтнические споры в Дагестане происходили даже в период пресловутой брежневской стабильности. После того, как в республику вернулись чеченцы-аккинцы (ауховцы), депортированные Сталиным, в Дагестане обозначилось несколько конфликтных узлов.

Все дело в том, что «чеченский» национальный район (Ауховский) в 1944 году ликвидировали, создав на его месте Новолакский район (само название говорит о том, что он заселялся лакцами), а часть Ауха была отдана Казбековскому району (где проживали аварцы). С возвращением же ауховцев из ссылки их район не был восстановлен. Была, таким образом, создана почва для чеченско-аварского и чеченско-лакского конфлитов. И столкновения между представителями этих этнических групп периодически возникали, начиная с 1960-х гг. В те же 1970- е гг. обозначились конфликтные точки на Севере Дагестана. Русские и ногайцы (составлявшие там большинство) стали активно вытесняться аварцами и даргинцами, переселявшимися из горных районов на равнину. В 1970-1989 гг. в Тарумовском районе число аварцев увеличилось в три раза, даргинцев - в 6 раз, а количество русских сократилось в полтора раза. Процесс дерусификации Тарумовского и Кизлярского районов логически завершается. Еще в начале 1990-х гг. власти Кизлярского и Тарумовского районов пытались ввести ограничения для прописки «лицам кавказской национальности», а 11 марта 2007 года в ходе выборов главы Кизлярского районов победителем оказался аварец Сагид Муртазалиев.

Вместе с тем, в начале 1990-х гг. в период всеобщего «парада суверенитетов» Дагестан был единственной республикой Северного Кавказа, которая не приняла собственной декларации о суверенитете. Даже Северная Осетия (считающаяся опорой российской государственности в регионе) приняла соответствующую декларацию буквально через месяц после российской (от 12 июня 1990 года). Руководство же Дагестана практически самостоятельно без помощи федерального центра (занятого приватизацией власти и собственности) смогло если не разрешить, то «заморозить» или минимизировать последствия межэтнических споров и столкновений начала 1990-х гг. А ведь в начале 1990-х от одного названия фронтов и движений в Дагестане рябило в глазах. Аварский фронт имама Шамиля, кумыкское движение «Тенглик», ногайское движение «Бирлик», лезгинские «Садвал» и «Самур». Определенное влияние в Дагестане имела и Конфедерация горских народов Кавказа (КГНК), неоказачье движение (Кизлярский отдел Терского казачьего войска). И это еще далеко не все. Обозначились жесткие противоречия между суфийским (тарикатистским) исламом и салафитским (который потом стали называть «ваххабизмом»). Однако Дагестан не превратился во «вторую Чечню» и ничего подобного осетино-ингушскому конфликту в самой крупной республике Северного Кавказа не произошло.

В этой связи возникает вопрос, насколько оправдано пристальное внимание к последнему (по времени) острому этническому противоборству между даргинцами и кумыками в Карабудахкентском районе?

Отдельные столкновения между даргинцами и кумыками в Карабудахкентском (в советское время Ленинском сельском) районе были зафиксированы опять же в период брежневской «стабильности», в 1970-е годы. Споры и конфликты между этими двумя этническими группами возникали прежде и не только в Карабудахкентском районе. Летом-осенью 1992 года напряженность в даргинско-кумыкских отношениях обозначились в связи с земельным вопросом в районе кумыкского селения Костек (Хасавюртовский район), куда даргинцы были переселены в связи с восстановлением Чечено-Ингушской Автономной республики в 1957 году.

31 марта 2007 года обострилась ситуация в Карабудахкентском районе, произошли массовые беспорядки. Что же стало причиной? В районной милиции произошла ротация кадров. На Северном Кавказе, регионе с укорененными представлениями об «этнической собственности на землю», этничность начальника (будь то главный милиционер, прокурор или глава администрации) не является пустой формальностью. Так вот, в Карабудахкентском районе начальником милиции стал даргинец (ранее этот пост занимал этнический кумык). Когда же недовольные этим кадровым решением кумыки стали собираться на массовые акции, жители даргинских сел Губден и Гурбуки выразили свою поддержку новому начальнику милиции Магомеду Исаеву. Естественно, встреча двух митингов закончилась столкновением. После этого конфликт пошел по нарастающей. У окраины Карабудахкента собрались две толпы (по разным оценкам, они насчитывали порядка трех тысяч человек). Благодаря действиям властей, милиции, а также неформальных авторитетов (религиозные лидеры) конфликт удалось потушить. Однако из силовой плоскости он перешел в плоскость правовую. По словам прокурора Зубайру Мамаева, «первую неделю очень трудно было работать - обозленные люди не хотели идти на контакт, опросы невозможно было проводить - требовали то кумыка в качестве следователя, то даргинца, в конце концов, пришлось вызывать на помощь следователя-ногайца, как лицо нейтральное». Затем даргинские активисты выступили с «сепаратистскими» предложениями. Они предложили создать новое административно-территориальное образование в составе Республики Дагестан, отдельный Губденский район, куда вошли бы даргинские села. 13 апреля 2007 года в селе Губден состоялась конференция представителей даргинских сел, выступающих за создание самостоятельного Губденского района. Подобного рода идеи озвучивались и ранее, но сейчас они, похоже, начинают реализовываться. Однако, как это часто бывает на Кавказе или на Балканах, дьявол кроется не в деталях, а в этнической чересполосице. Между двумя «даргинскими» пунктами Манасом и Зеленоморском расположено кумыкское село Манаскент. Куда отдавать это село, и как строить при новом размежевании отношения становится непонятным. Стоит ли в таком случае ожидать манаскентский «сепаратизм»?

Таким образом, сегодня даргинцы (33,7% населения пока еще единого Карабудахкентского района) говорят об ущемлении своих прав, а кумыки (64,1 % населения) апеллируют к историческому праву (обращая внимание на то, что даргинцы пришли на их земли и пытаются обеспечить себе доминирование). Скорее всего, в аргументах и тех, и других, есть свои резоны и своя логика. Однако сам принцип и методология обсуждения столь острой проблемы не кажутся бесспорными. Сегодня представления о том, что глава районной милиции должен быть лояльным не своему этносу, а Российскому государству и закону, кажутся наивными. Но ведь именно к этому надо стремиться по вполне прагматическим соображениям. К этому надо стремиться не для того, чтобы угодить суровым дядям-«экзаменаторам» из Госдепа, а для того, чтобы не повторился еще один Карабудахкент (только в гораздо более крупном масштабе). Ведь от этнического размежевания проблемы даргино-кумыкских отношений не «рассосутся» сами по себе. На отношения между этими двумя группами существенное влияние оказывает произошедшая в ХХ столетии «статусная» (точнее сказать, этностатусная) революция в Дагестане. До 1917 года в имперский период кумыки считали себя «первыми среди равных». Они имели наибольший процент грамотности среди дагестанцев, а потому они были гораздо более востребованными в местной администрации (кумыкский играл роль «языка межнационального общения» в регионе). В ХХ же веке кумыки оказались вытеснены с первых ролей в Дагестане аварцами и даргинцами, считают себя несправедливо обделенными. Пойди республиканская власть навстречу «губденским сепаратистам», она лишь укрепит у кумыков представление об их «подчиненной роли». Если же президент республики и его команда настоят на территориальной целостности Карабудахкентского района (а логика сохранения стабильности требует этого), то недовольство даргинцев также обеспечено, поскольку президент – аварец, пришедший на высший пост после ухода с политической сцены Магомедали Магомедова (этнического даргинца). И все аргументы о том, что Алиев всеми силами стремится к сохранению хрупкого этнического баланса (несмотря на ротацию главы Народного собрания, этот пост остался «даргинским»), могут наткнуться на иррациональное этническое восприятие ситуации по принципу «чужой» сыграл против «своих».

И от всех перечисленных выше проблем будет нелегко отмахнуться. Но справедливо также и то, что они не исчезнут из-за появления на карте Дагестана нового Губденского района. С образованием нового этнического района никуда не денутся проблемы непотизма и «нашизма» (когда своим отдаются преференции, а представителям «чужого» этноса - ничего), а также коррупции (которая не имеет национальности, поскольку коррупционные связи и в Дагестане и в РФ в целом не знают этнических границ). Более того, образование нового района станет прецедентом не менее значимым, чем прецедент Косово. Выделение нового административно-территориального образования станет своеобразным паттерном для сторонников этнизации Дагестана. Именно этого опасается республиканский истеблишмент. Правительственная комиссия, приехавшая в Карабудахкент, выразила готовность помочь жителям района решить накопившиеся проблемы, однако без потворства «сепаратизму». Президент Дагестана Муху Алиев обозначил эту позицию на одном из последних заседаний антитеррористической комиссии (приведя в пример Буйнакск, где придется при размежевании создавать три отдельных этнических района). А ведь есть еще немало спорных вопросов. В свое время Верховный Совет Дагестана принял решение о воссоздании упраздненного Ауховского района. Но до сих этот район не воссоздан. Есть территориальные споры между чеченцами-аккинцами и аварцами, лакцами и кумыками. В то же время нельзя допустить ситуацию, когда этническое меньшинство (в любой точке республики) будет находиться в ситуации гетто, не имея возможности защитить свои права. Таким образом, конфликт в Карабудахкенте поднимает вопрос о состоятельности Дагестана как целостного образования (и уникального, учитывая, что в нем нет «титульной нации»), а также о состоятельности республиканской власти.

Проблема Карабудахкентского района поднимает и другие вопросы, выходящие за пределы самого Дагестана. Насколько была оправдана реформа региональной власти, в ходе которой управленческая модель республики была унифицирована, встроена в «вертикаль» российской власти? Вместо коллективного высшего органа власти республики Госсовет (в котором были представлены лидеры 14 этнических групп Дагестана) появилась персонифицированная президентская власть. Безусловно, система консоциальной демократии по-дагестански имела серьезные изъяны, однако она создавала хотя бы видимость представительства всех этнических интересов. Сегодня президент, каким бы мастером политики он ни был (а Алиев является таковым), будет ассоциироваться у массы населения не столько с Российским государством, сколько с самой крупной этнической общностью Дагестана - аварцами. В этой связи возникает другой вопрос: «Выиграл ли Кремль от поспешной трансформации республиканской власти?» И стоило ли вообще начинать реформы в Дагестане чисто с бюрократических изменений? Наверное, впереди бюрократических реформ должно было идти формирование у жителей Дагестана российской политической идентичности. Речь, естественно, не идет о русификации и об ассимиляции (задачи, которые по определению неразрешимы). Необходимо, чтобы этническая идентичность была бы ограничена пространством культуры и не определяла бы политику. На первом же месте должно идти осознание себя частью России и российской политико-гражданской общности. Именно этот проект федеральная власть должна была проводить и в Дагестане, и на всем Северном Кавказе, начиная с 1991 года. Увы, вместо этого мы получили преференциальную национальную политику. Фактически же национальная политика была подменена этнической политикой. Думается, что только запустив самый главный нацпроект – «российскую гражданскую нацию», - федеральная власть могла бы заниматься унификацией отдельных регионов, поскольку любая бюрократическая трансформация должна завершать процесс трансформации интеллектуальной, но никак не наоборот.

Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net