Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Интервью

15.05.2007

Михаил Демурин: Эстония до сих пор воюет с СССР

Трагические события вокруг памятника Солдату-Освободителю в Эстонии продемонстрировали – отношения России со многими ближайшими соседями находятся в стадии едва ли не холодной войны. При этом страны Запада в конфликтах на постсоветском пространстве с участием российской стороны последовательно занимают антироссийскую позицию. В чем причины этих конфликтов и адекватно ли мы на них реагируем? Что вообще делать России в сложившейся ситуации? Каковы наши ресурсы, опираясь на которые мы могли бы должным образом влиять на наше окружение? На вопросы «Политком.Ру» отвечает Чрезвычайный и Полномочный Посланник II класса (в отставке), Член Центрального совета Партии «Справедливая Россия» и руководитель ее Международного управления Михаил Демурин.

- После того, как эстонский президент возложил цветы к памятнику на его новом месте при отсутствии представителей России, невозможно не задаться вопросом: не сильнее ли мы обижены, чем нас обидели? Оправдана ли столь болезненная реакция в России на перенос памятника в Эстонии?

- Сначала внесем ясность в простой вопрос о том, можно ли вообще переносить могилы и памятники павшим воинам. Да, памятники и могилы можно переносить, но только в исключительных случаях и только для того, чтобы они обрели более достойное место. Эстонские же власти действовали с другой целью: оскорбить память покойных, унизить их потомков. Напомню, что против демонтажа памятника выступало 49% жителей страны и 57% таллинцев, при этом мэрию Таллина даже не поставили в известность о сроках и характере «работ». Несмотря на данные социологических опросов и предупреждения со стороны России, Монумент на Тынисмяги был демонтирован, его фрагменты перенесены на кладбище, останки воинов эксгумированы без согласия родственников и полагающихся воинских почестей. Правительством Андруса Ансипа были нарушены соответствующие положения дополнительного протокола 1977 года к Женевской конвенции 1949 года, где четко прописана процедура переноса воинских захоронений и указаны «исключительные причины», позволяющие это делать.

Кроме того, в ходе и по итогам акций протеста полиция и военизированное формирование «Кайтселийт» применили жестокие методы обращения с людьми, оказавшимися в центре событий, один гражданин России был убит, задержаны около 1000 человек, 46 арестовано, двоим активистам «Ночного дозора» - Дмитрию Линтеру и Максиму Реве, а также руководителю молодежной организации «Siin – Здесь» Марку Сирыку предъявлены обвинения в организации массовых беспорядков. В стране была введена полицейская диктатура, запрещены любые публичные акции протеста.

Так что вопрос не в обиде. Все вышесказанное объективно требовало и требует самой жесткой реакции России. Что касается ее форм, то я бы усилил политическую и экономическую составляющие. Что касается протестных акций, то нельзя было допускать «перехлестов»: в конце концов, даже гитлеровских дипломатов в 1941 году из Москвы выпроваживали корректно. Есть вопросы к поездке в эти дни в Таллин депутатов Госдумы – как по просчитанности целей, маршрута и заявлений, так и по достигнутым результатам.

- Чем вызвана недружественная по отношению к России политика Эстонии и Латвии (Литвы в меньшей мере)? Насколько, на ваш взгляд, следует искать причину такого отношения в истории второй половины 20-го века?

- Акции правительства Андруса Ансипа вокруг «Бронзового солдата» стали своего рода кульминацией продолжающихся все годы «второй независимости Эстонии» попыток «довоевать с СССР» в лице сегодняшней России. Только за последние полгода эта линия нашла выражение в таких серьезных шагах, как принятие закона, приравнивающего советскую символику к нацистской (он относится и к орденам Великой Отечественной), и поправок к закону «О праздничных датах», согласно которым 22 сентября в Эстонии запрещено праздновать День освобождения Таллина от немецко-фашистских захватчиков, зато предписано отмечать траурный день памяти «борцов за освобождение Эстонии» из числа легионеров Ваффен СС, других нацистских пособников и «лесных братьев».

Всё это - важнейшие составляющие исторического мифотворчества, призванного оправдать дискриминацию значительной части населения страны, а также политику ассимиляции, проводимую в Эстонии в отношении всех неэстонцев, русских в первую очередь. Если не тезис об «оккупации», то как «доказать» правомерность лишения сотен тысяч людей гражданства, права получать образование на родном языке, многих других прав? События июня 1940 года в Прибалтике согласно действовавшему в тот момент международному праву под определение оккупации не подпадали (угроза применения силы была приравнена к ее фактическому применению лишь после Второй мировой войны). Можно ставить под вопрос легитимность методов советских представителей в этих странах в переходный (июнь-август 1940 года) период и самих выборов июля 1940 года (до этого, как мы помним, выборы там долгие годы вообще не проводились), однако делать это надо на основе единой методологии. Позиция сил, находящихся сегодня у власти в Эстонии (выборы 1940 года нелегитимны, так как происходили в условиях присутствия иностранных войск и вмешательства зарубежных представителей во внутренние дела страны), не соотносится ни с трактовкой их собственного обретения независимости, ни с их же позицией по Ираку. Если только не следовать ими же самими критикуемому (в историческом аспекте) постулату «цель оправдывает средства».

Все эти обстоятельства отнюдь не отменяют другого факта: присутствия в сознании многих эстонцев неприязни к известным аспектам сталинского периода истории СССР, при том, однако, понимании, что они были целенаправленно гипертрофированны националистической пропагандой в конкретных политических целях. Искажению подвергалось и подвергается всё: и цифры, касавшиеся числа репрессированных, и данные об их судьбе, в том числе после 1956 года, и характер внутренней политики советского строя в Эстонии. Чего стоят хотя бы утверждения о «насильственной» русификации: если бы русским в Эстонии сегодня были даны те же права, что и эстонцам в СССР, никаких проблем межнационального и межобщинного плана просто не существовало бы.

Идеологическая матрица, доминирующая сегодня в Эстонии, была сформирована эмигрантами, бежавшими в нацистскую Германию, Швецию и другие страны Запада в 1944 году под ударами Красной Армии. Эти люди и их потомки ищут оправдание того, что они бросили Эстонию, самоустранившись от жизни освобожденной республики, когда эстонский народ продолжал развиваться. Вторая категория политиков – такие бывшие партработники, как председатель оргкомитета Тартуского райкома КПЭ Андрус Ансип, которые из комплекса неполноценности и боязни припоминания их деятельности в советский период эмигрантскими национал-радикалами стремятся отличиться «на передовой» националистической риторики и экстремистских жестов.

- Какова роль в этой политике Запада, почему так вяло реагирует Евросоюз, не обозначая четко свою позицию?

- «Вялой» реакцию Запада на драматические события в Эстонии вряд ли можно назвать, разве что с учетом заминки с официальными заявлениями в первые пару дней кризиса, когда между внешнеполитическими ведомствами стран ЕС и НАТО шли интенсивные консультации о формах поддержки официального Таллина и «зацепок» для упреков в адрес России. Следует отметить, что, несмотря на проявившийся у многих шок от развития ситуации в Эстонии и отношения ее властей к памяти победителей нацизма, из числа влиятельных европейцев критически позволили себе высказаться только политики из правящей коалиции Словакии и Бельгии, да бывший канцлер ФРГ Герхард Шрёдер.

Поддержка Таллина его патронами - Вашингтоном, ЕС и НАТО наглядно оттенила ряд существенных исторических и текущих политических нюансов в их отношении к России, прошлому и будущему наших связей. Можно говорить о том, что «перехлесты» при проведении протестных акций у Эстонского посольства в Москве и консульства в Санкт-Петербурге подставили Россию под критику. Вместе с тем, конечно, отнюдь не этим возмущались в своих заявлениях американцы и западноевропейцы. Главное было для них закрепить в соответствующих официальных и неофициальных комментариях тезис о том, что была «советская оккупация Прибалтики», было «национальное унижение», что «эмоции» Эстонии понятны и что стороны должны перейти к деловому обсуждению проблем в духе «взаимного уважения». Такая поддержка позволила министру иностранных дел Эстонии Урмасу Паэту предложить Евросоюзу принять в отношении России ряд санкций из-за «ожесточенной атаки» против его страны в связи с ее «внутренними делами».

К российским властям Западом был обращён призыв избегать резких заявлений и остановить дальнейшую эскалацию конфликта. Излишен вопрос, почему призывы к сдержанности не прозвучали раньше, когда эстонцы готовили противоправную эксгумацию, на уровне премьера оскорбляли Россию и русских или с особой жестокостью разгоняли манифестации протеста. Кроме того, «авангардные» и провокационные действия эстонской стороны по дискредитации СССР для многих на Западе весьма выгодны, так как достижения Советского Союза, нормы, закрепленные в послевоенном мироустройстве, сохраняют свое значение и для развития современной России. Приравняв коммунистический режим к нацистскому, легче формировать негативный образ Российского государства в его ретроспективе, бороться с линией Москвы на сохранение влияния на постсоветском пространстве, продвижение наших проектов реинтеграции стран и народов бывшего СССР.

- Какова должна быть стратегия России по отношению к прибалтийским государствам? В ближайшие годы - в частности, и в долгосрочной перспективе - чего мы хотим от наших ближайших западных соседей?

- Главная задача российской политики на прибалтийском направлении, как она мне видится, - это противодействие всеми возможными способами и по всем направлениям прибалтийскому радикальному национализму как абсолютному злу - во всех его проявлениях и по отношению к России, и по отношению к собственным жителям нетитульной национальности. История последних лет показывает, что, ставя и решая в Прибалтике эту ключевую задачу, мы тем самым открываем путь для достижения и тактических, и долгосрочных конструктивных целей - от выстраивания отношений истинного добрососедства и взаимовыгодного сотрудничества между нашими странами и народами до возможного объединения в каком-либо качественно новом общем государственном (межгосударственном) образовании в будущем. И наоборот, когда по субъективным или якобы объективным причинам мы уходили от реализации такой установки, интересы нашей страны серьезно страдали.

Один из наиболее показательных примеров - предотвращение строительства нового российского экспортного нефтепровода в направлении латвийского порта Вентспилс (1997 - 1999 годы). Решения президента и правительства Российской Федерации о развитии собственной российской портово-транспортной инфраструктуры на побережье Финского залива были приняты задолго до описываемого периода. Но в 1997 - 1999 годах существовала реальная угроза торможения их реализации и выбора в пользу латвийского маршрута. Мне довелось лично наблюдать соответствующие лоббистские попытки латвийских представителей, и при том, что в те годы происходило в России, до последнего момента пуска в строй порта Приморск и Балтийской трубопроводной системы (БТС) нельзя было быть уверенным, что линия на дискредитацию БТС не увенчается успехом.

Надо сказать, что, занимаясь поисками брешей в позиции российской стороны, руководство Вентспилса и близкие ему люди в латвийских государственных органах упустили реальную возможность улучшить двусторонние отношения, стимулировав решение хотя бы наиболее острых проблем русскоязычного населения, и тем самым обеспечить свои экономические интересы. Вместо этого в 1997 - 1998 годах в Латвии приняли законодательные и другие решения, ориентированные на усиление дискриминации нетитульного населения (разработка и принятие законов о языке и об образовании, Трудового кодекса, отказ упростить процедуру натурализации и др.), вызвавших, естественно, резкую негативную реакцию наших соотечественников. Эти проявления недовольства создали в России обстановку неприятия идеи осуществления крупных экономических проектов совместно с Латвией, предоставления ей тех или иных экономических преференций.

Таким образом, решение задачи не допустить экспансии латвийского лоббизма в Россию и усиления транзитной привязки нашей страны к недружественному государству дало серьезные долгосрочные положительные результаты для Москвы в самых различных областях. Оно стимулировало социально-экономическое развитие российского Северо-Запада, положило начало коренной трансформации в пользу нашей страны транзитной конъюнктуры на Балтике, стало одним из катализаторов изменения настроений в Латвии, прежде всего в среде русскоязычного населения. Однако не только: там начали понимать, что если Россия, наконец, проявила последовательность в защите собственных экономических интересов, то и в части, касающейся положения соотечественников, займет более принципиальную позицию.

Последовательная позиция недопущения и пресечения националистического и антироссийского разгула открывает и дополнительные возможности влияния на внутриполитическую ситуацию в прибалтийских странах. Вспомним июнь 2000 года, когда в момент предвыборной кампании в Литве занимавший тогда пост председателя литовского сейма ультранационалистический политик Витаутас Ландсбергис инициировал принятие закона «О возмещении ущерба от оккупации Союзом ССР». С учетом хороших на фоне Латвии и Эстонии отношений с Литвой было непросто убедить руководство МИД России отреагировать на этот демарш жестким образом. Один из контраргументов сводился к тому, что своей 'мегафонной' реакцией мы лишь подстегнем антироссийские настроения и поможем Ландсбергису расширить свой электорат. Тем не менее, адекватное обстоятельствам заявление было сделано.

Кстати, после этого президент Валдас Адамкус уклонился от подписания данного закона, и Ландсбергису пришлось самому вводить его в действие. Более того, сопредседателю межправительственной комиссии по сотрудничеству, министру иностранных дел Литвы Антанасу Валионису было заявлено российской стороной: попробуйте официально поставить вопрос о компенсациях на заседании комиссии - и ее работа будет Москвой заморожена. Просчитав последствия, Валионис этот вопрос поднимать не стал. Ландсбергис в последние месяцы перед выборами лишился еще нескольких пунктов своего рейтинга и у избирателей, и у литовского бизнеса, а закон несколько лет оставался пустым документом. А вот сейчас, на фоне развивающихся торгово-экономических отношений с Литвой местный сейм вновь реанимирует эти претензии.

Непоследовательная позиция исполнительной власти по комплексу проблем взаимоотношений со странами Прибалтики негативно сказывается на восприятии России в самих Латвии, Литве и Эстонии и, конечно, на восприятии проживающих в регионе соотечественников, на том, какую позицию по важным для нас вопросам в этой части мира занимают США, ЕС, отдельные европейские страны, как свои подходы к ведению дел в Прибалтике формулирует российский бизнес.

Другими словами, необходимо выстраивать нашу политику так, чтобы Запад в целом понимал: если он берется осуществлять экспансию в жизненно важных для России регионах без учета ее интересов, он должен быть готовым испытать все негативные последствия такого расширения, и мы помогать ему в их преодолении не будем. Хотите держать у власти в Прибалтике ультранационалистов - не надейтесь, что мы признаем их демократами и приемлемыми партнерами по переговорам; ставите территорию новых союзников под свой тотальный контроль, в том числе и с точки зрения регулирования транзита, - не обижайтесь, что мы делаем выбор в пользу альтернативных транзитных маршрутов; осваиваете имеющуюся и создаете новую военную инфраструктуру - мы можем пересмотреть принятые в конце 1990-х односторонние меры по сокращению вооруженных сил и вооружений на Северо-Западе России; не готовы серьезно содействовать исправлению неблагополучной ситуации с правами человека и национальных меньшинств в известных странах (напомню, что в Латвии, например, перечень различий в правах постоянных жителей-граждан и постоянных жителей-неграждан насчитывает более 60 позиций, причем до трети из них - ограничения социально-экономического характера) - готовьтесь к серьезной критике этих явлений в международных организациях с акцентом на то, что речь идет о нарушениях на территории ЕС и т.п.

Что касается наших интересов, то на среднесрочную перспективу в главном сформулировал бы их так: иметь на нашей западной границе государства, максимально транспарентные в военной сфере, ориентированные на тесные политические и развитые экономические отношения с Россией, обеспечивающие российскому бизнесу благоприятные, без угрозы политических ограничений условия для транзитных экспортных операций и для деятельности на своей территории, уважительно относящиеся к нашим интересам на постсоветском пространстве, преодолевшие в своих политических элитах болезнь национализма и русофобии, обеспечивающие на этой основе равные права всем своим постоянным жителям и национально-языковым общинам. Перечисленное достижимо, надо только ясно поставить задачи и под них выстраивать политику 'оптимизации окружающего пространства' во всех областях - политической, военной, экономической, информационной, культурной, других. Причем такая стратегическая линия, уверен, пойдет на благо не только России, но и самим прибалтийским странам и народам.

- Как Вы оцениваете нынешнюю политику России по отношению к странам-бывшим республикам? Какие ошибки допускает российская сторона? Как Россия должна защищать права русскоязычных граждан в этих странах (в Прибалтике, в частности)?

- Хотел бы отметить, что наша внешняя политика несет в себе отпечаток непоследовательности. Есть ряд жестких заявлений и сигналов, свидетельствующих о желании руководства России восстановить влияние нашей страны в мире и, в частности, в ближнем зарубежье. За последнее время мы слышали немало напористых формулировок и правильных слов, однако в практических делах этого напора не чувствуется или он приобретает отталкивающие формы. Зачастую методы и способы внешнеполитических и геоэкономических действий России как раз и создают натянутость в отношениях с соседями. Я убежден, что акцент работы России на постсоветском пространстве должен делаться на позитивных способах воздействия, а не на мерах негативного, принудительного характера, как это, например, происходило в отношении Белоруссии.

В защите интересов российских граждан за рубежом, особенно когда речь заходит о действительно крупных вопросах – гражданских правах, праве на сохранение национальной самобытности и формировании чувства принадлежности к великому в истории и культуре народу, к сожалению, проявляется нерешительность и непоследовательность, либо отдание предпочтения деловым или конъюнктурным политическим предпочтениям. В этой связи, на мой взгляд, следует принять закон о русском народе как разделенной нации, обеспечить максимальные условия для желающих переехать в Россию на постоянное место жительства, усилить работу в международных организациях, активизировать взаимодействие с правозащитными структурами. Мы должны понимать, что защита русских и представителей других народов России за рубежом – это наша обязанность, при этом наш интерес состоит в том, чтобы с организациями соотечественников наладились подлинно партнерские отношения. Порой они лучше нас формулируют задачи национального объединения. И в этом смысле главная поддержка соотечественников, стимул для проявления их созидательной активности – это сильная и благополучная Россия.

Подготовила Любовь Шарий

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net