Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Facebook Twitter Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Комментарии

06.08.2007 | Сергей Маркедонов

Ингушетия: как преодолеть «дефицит легитимности»?

Похоже, дестабилизация в Ингушетии по аналогии с инфляцией может быть охарактеризована как «галопирующая». 25 июля сего года на сайте «Политком.Ру» был размещен мой текст, посвященный этнополитической ситуации в самой маленькой республике российского Северного Кавказа. В самом начале статьи я констатировал следующее: «В июле 2007 года Республика Ингушетия снова оказалась в фокусе внимания российских СМИ. В самой маленькой республике Северного Кавказа в течение практически одной недели произошло несколько страшных эксцессов». Прошло чуть больше недели, а количество (и качество также) эксцессов пошло только по нарастающей, что заставило снова обратиться к ингушской проблематике.

27 июля 2007 года из автоматического оружия и гранатометов было обстреляно здание УФСБ республики. И хотя уже 28 июля (т.е. буквально через день после случившегося инцидента) появились сообщения о задержании лиц, подозреваемых в этом преступлении, в республике не стало спокойнее. Задержания, аресты и «зачистки» проводятся в этой республике не в первый раз. Однако результатов они не дают (и вряд ли могут дать), поскольку за всем этим не видно стратегии стабилизации положения дел. Накопившиеся годами проблемы не решаются, а власть (и силовые структуры также) стремительно теряют авторитет (а с ним и легитимность, то есть право рассматривать свои действия как действия от имени народа). Но без легитимности ни одна из проблем (включая борьбу с террористическим подпольем и экстремизмом) не может быть успешно решена. На минувшей неделе в Ингушетии была объявлена спецоперация по распоряжению не главы республиканского МВД, а руководителя федерального министерства. Но и федеральное милицейское вмешательство пока не принесло должных результатов. И трудно рассчитывать на них, потому как за милицейскими мерами должна быть видна общенациональная политика. Не пиар-мероприятия и не бюрократические экзерсисы, а система мер (начиная от специальных мероприятий до информационных и образовательных программ, проектов по социальной реабилитации).

Пока же статистика дает удручающие результаты. По данным Центра независимых журналистов при Совете неправительственных организаций (СНО, создан в 2002 году группой чеченских независимых журналистов) только в июле 2007 года в Ингушетии было совершено 11 нападений на представителей органов власти и силовых структур. Под самый занавес трагического июля боевики 31 числа расстреляли автобус с калмыцкими милиционерами. В результате погиб командир отдельного взвода МВД, несколько сотрудников были ранены. Впрочем, трагическая статистика свидетельствует и о гибели среди гражданских лиц. В июле 2007 года в Ингушетии погибло 8 человек (среди них две женщины). Таким образом, с каждым днем у нас появляется все больше оснований говорить о формировании failed state («провалившегося государства») на отдельно взятой территории. При этом речь идет не только о провале республиканской власти. На «местные кадры» всегда легко свалить ответственность.

Ингушетия - это республика, где в 1991 году поддержка российской власти была почти что абсолютной (более 90% поддержало в 1991 году кандидатуру Бориса Ельцина). Сегодня впору составлять антирейтинг российской власти (если опираться на реальные полевые исследования, а не официозные препарированные отчеты). Однако и сегодня в республике многие связывают перспективы именно с центром, неизменно добавляя: «Если Москва одумается». Задача Москвы - разобраться, почему такой поворот стал возможен. Некоторые выводы лежат, что называется, на поверхности (тот же вопрос о Пригородном районе, который не может быть решен путем простого «присоединения»). Но некоторые проблемы требуют детального внимания Кремля. Иначе «дефицит легитимности» республиканской власти станет дефицитом общероссийского масштаба.

Стабилизация: возможны варианты

Таким образом, сегодня у Москвы есть несколько вариантов действий для преодоления «дефицита легитимности». Первый - это продолжать сохранять даже не статус-кво, а его видимость (как в известном анекдоте про Брежнева, который предлагает раскачивать поезд, создавая иллюзию его движения). Этот вариант предполагает объявление новых спецопераций, «зачисток». В результате этого кто-то из представителей террористического подполья будет захвачен и возможно даже ликвидирован. Не споря с фактом необходимости таких операций, хочется отметить, что они сами по себе не уничтожают предпосылки экстремизма, не занимаются его профилактикой. В свое время ленинский нарком здравоохранения Николай Семашко сказал, что «будущее принадлежит медицине профилактической». Наверное, будущее спецслужб - это тоже профилактика, не запоздалая реакция на свершившиеся события.Второй путь - это признание того, что республиканская власть (а косвенно и федеральная) «провалились». Кстати сказать, нынешняя модель формирования региональной власти позволяет решить данный вопрос при относительно малых издержках. Сегодня не надо ожидать выборов, главу региона, не справившегося с обязанностями, можно заменить кремлевским ставленником. Другой вопрос, что парламент Ингушетии - это не заксобрание какой-нибудь Липецкой области, и вопрос с кандидатурами Кремля здесь будет не так просто «продавить». Однако же нет ничего невозможного, и при определенной «работе» такой вариант реализуем. Но встает другой вопрос: «Не окажется ли лекарство хуже болезни?» Не станет ли ставленник еще более неспособным решить непростые проблемы Ингушетии? Вопрос риторический, если учесть, что сегодня кастинг глав регионов осуществляется не в соответствии с профессионализмом, а по другим критериям (главное - чтобы был лояльным центру, не делал самостоятельных движений и т.п.) Но фокус то заключается в том, что в Ингушетии требуется самостоятельно мыслящий политик. Не «системный сепаратист», а именно самостоятельно мыслящий в рамках решения общероссийских задач. Увы, но кадровая проблема (точнее, кадровый голод) ставит под сомнение реализацию такого плана. Впрочем, такой план может быть осуществлен, вот только будет ли он эффективен и в конечном итоге оправдан?

Проблема кадрового голода осложняет и возможность реализации третьего плана - введения прямого президентского правления. Между тем здесь для роли «наместника» нужен авторитетный политик (не исполнительный бюрократ, а именно политик). Однако успешная деятельность «наместника» почти автоматически превращает его в фигуру общенационального масштаба, претендента на пост главы государства. А если деятельность «наместника» окажется еще и эффективной? Такой поворот дела был бы не слишком интересен нынешней политической элите, занятой воспроизводством самой себя. Да и откуда возникнет такой харизматический «наместник» в условиях нынешней «вертикали»?

Проект «Большая Чечня»: возможные издержки

Однако остается еще один вариант, который уже не раз озвучивался. Правда, не в Москве, в Грозном. Речь идет об укрупнении Чечни и фактическом восстановлении Чечено-Ингушетии (Чечено-Ингушская АССР существовала с 1936 года, а в 1990 году была переименована в Чечено-Ингушскую Республику (ЧИР)). По справедливому замечанию обозревателя «Независимой газеты» и политолога Андрея Серенко, «чеченские политики от Джохара Дудаева до Рамзана Кадырова всегда тяготились ингушской самостоятельностью. Грозный постоянно демонстрировал сначала Назрани, а потом Магасу свое превосходство, особый характер отношений с Кремлем, показывая ингушам ущербность их политического поведения (ингуши отделились от Чечни и остались в составе РФ при Дудаеве в 1992 году в надежде решить в свою пользу проблему Пригородного района Северной Осетии и оказались ни с чем). Финансовые средства в Чечню, в отличие от Ингушетии, всегда текли рекой – сначала безнаказанно через криминальные схемы типа авизо, теперь через официальные бюджетные трансферты на «восстановление республики» и т.д..».

И действительно практически все чеченские политики (и сепаратисты Дудаев и Масхадов, и пророссийский лидер Доку Завгаев) выступали с территориальными претензиями к Ингушетии. Речь идет о притязании на Малгобекский и Сунженский районы. В 1990-е гг. был сформирован некий «ингушский консенсус» различных чеченских элит (даже антагонистически друг к другу настроенных).

Реализация такого плана не выглядит утопией. Во-первых, Кремль (увлеченный пиар-противостоянием с «ненавистными 90-ми годами») с удовольствием откажется от наследия «парада суверенитетов». Здесь будет и в некотором смысле обращение к «славному прошлому», когда существовала единая Чечено-Ингушетия. Во-вторых, Кадыров сегодня фаворит Кремля. Почему бы не помочь ему создать «Большую Чечню» (тем паче что республиканский истеблишмент Чечни уже пытался реализовать кадровое «освоение» соседней республики). В-третьих, Кремль рассматривает Чечню как некий островок стабильности (хотя это не совсем так, столкновения и там происходят). В этой ситуации велик соблазн «экспортировать стабильность» в самую маленькую республику Северного Кавказа. В-четвертых, Кремль очень неохотно вовлекается в содержательное решение кавказских проблем. Куда проще отдать республику на «кормление».

Журналист «НГ» Андрей Серенко пишет: «Объединение с Чечней во многом может решить проблему обеспечения безопасности в Ингушетии. Специфические методы Рамзана Кадырова наверняка окажутся эффективными и в борьбе с ингушским террористическим подпольем. Кремлю же в канун парламентских и президентских выборов именно это и нужно. Поэтому можно не сомневаться, что если «народ Ингушетии» решит обратиться к главе Чечни с призывом взять его под свое покровительство, этот «стон народа» будет услышан». На первый взгляд, вполне логично. Но только на первый.

Как известно, дьявол кроется в деталях. Эти детали в Москве видятся не слишком отчетливо. А они таковы. Рамзан Кадыров, став главой единой Чечено-Ингушетии, самой логикой событий будет вынужден вмешаться в решение проблемы Пригородного района. Сам статус лидера единого вайнахского субъекта РФ заставит его это сделать. Во-вторых, Кадыров будет вынужден решать проблему «консолидации республики», поскольку чечено-ингушские отношения далеко не так безоблачны, как кому-то в Москве может показаться. Образ «врага осетина» может стать хорошим фактором «консолидации». А, зная крутой нрав президента Чечни, можно с большой долей вероятности прогнозировать обострение ситуации в Пригородном районе, от которой Грозный ранее дистанцировался. Следовательно, конфликтные потенциалы на Кавказе будут складываться, а не вычитаться. Последствия такого развития нетрудно предсказать. Таким образом, Кремль не столько выигрывает, сколько теряет.

Преодоление «дефицита легитимности» в Ингушетии следует признать первоочередной задачей федеральной власти. Однако поиски путей выхода из сложившегося кризиса чрезвычайно сложны и ограничены многими обстоятельствами. Однако одно обстоятельство уже вполне очевидно. Без изменения основ общенациональной управленческой практики «замирение» Ингушетии и всего Кавказа в принципе невозможно.

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

40 лет развития по пути плюралистической демократии сменились авторитарным вектором, когда глава государства получил возможность выдвигаться вновь, спустя 10 лет. После 1998 года политическая система Венесуэлы стала существенно отличаться от остальных стран региона, а позднее это стало еще более заметно.

К этому району земного шара, раскинувшемуся вдоль крупнейшей южноамериканской реки, сравнительно недавно было привлечено пристальное внимание международной общественности - здесь стали гореть девственные леса, по праву считающиеся легкими планеты.

Протесты, захлестнувшие ряд государств латиноамериканского континента, затронули и Колумбию, третью по уровню развития страну региона. Несмотря на явные достижения в экономике, здесь сохранились вопиющее неравенство, чудовищная коррупция и высокий уровень безработицы, проявлялось громкое недовольство. Это стало очевидным 18 ноября минувшего года.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Facebook Twitter
Разработка сайта: http://standarta.net