Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Взгляд

27.10.2014 | Татьяна Становая

Валдайская речь Путина: конец «мюнхенской модели»

24 октября президент России Владимир Путин выступил на заседании дискуссионного клуба «Валдай» с речью, которая по своей значимости вполне сопоставима с мюнхенской речью 2007 года. Более половины своего выступления президент посвятил резкой критике роли США в мировой политике.

Для зарубежной аудитории в тексте содержались три внешнеполитических месседжа – Россия рассматривает США как основного оппонента, хотела бы договориться с Европой о возобновлении сотрудничества (разумеется, на своих условиях – в частности, исключающих любое обсуждение судьбы Крыма) и рассчитывает сохранить серьезное влияние на процессы, происходящие в Украине. В то же время, вопреки опасениям, публичного разворота в пользу изоляционизма также не произошло: Путин заявил, что Россия сделала выбор в пользу демократии, рыночной экономики, традиционных ценностей и патриотизма.

В выступлении Владимира Путина было сформулировано новое видение посткрымского мира глазами Кремля. Его основным элементом является фактическое признание однополярности мира. Заметим, что даже в резкой «мюнхенской речи» 2007 года Путин говорил, что однополярный мир невозможен. Тезис о многополярности мира был одним из ключевых тезисов российской внешней политики, направленным на девальвацию и размывание роли США. Сейчас тактика поменялась, и США, напротив, демонизируются и представляются в качестве мирового гегемона, что означает понимание отсутствия потенциала хотя бы минимального восстановления отношений с Вашингтоном в среднесрочной перспективе.

США представлены как главная геополитическая угроза для России (Путин указал, что США хотят «добить ситуацию», подведя итог «холодной войне»), а также для мирового сообщества (хаотизация мировой политики и провоцирование новых угроз непродуманной политикой США на Ближнем Востоке). Путин большое внимание уделил поддержке Соединёнными Штатами исламских радикальных группировок на Ближнем Востоке: «Позвольте спросить, откуда у боевиков деньги, оружие, военные специалисты? Откуда это всё берётся? Как получилось, что этот ИГИЛ так называемый, пресловутый, превратился в мощную, фактически армейскую группировку?». Путин обвинил США в поддержке нападения исламских террористов на Россию (видимо, речь идет о событиях второй чеченской войны, когда американские власти стремились выстроить отношения со сторонниками Аслана Масхадова, а западные СМИ резко критиковали действия российских силовиков).

Резкое антиамериканское выступление можно трактовать как попытку защититься от политики сдерживания, проводимой США и Европой, и постараться их «столкнуть» друг с другом (подобный подход имел место и в советское время). Выступление в большей степени адресовано европейским коллегам: Путин убеждает их в том, что не Россия несет угрозу стабильности, а именно США. Убежденность в однополярности мира позволяет Путину и объяснить политику Европы, которая в его трактовке впервые за 23 года существования современной России выступила с США единым фронтом против России. Президент не готов считать это добровольным решением Европы. «По своей сути однополярный мир – это апология, апологетика диктатуры и над людьми, и над странами», - заявил он, затем неоднократно повторяя, что США давят на своих партнёров и союзников, следят за их лидерами, заставляют согласовывать ключевые кадровые решения. Для адаптации мирового сообщества к своей «диктатуре», США, как убеждает Путин создают квазидвуполярный мир, в котором роль второго полюса выполняют «центры зла», назначаемые в зависимости от геополитических интересов Вашингтона.

Еще одним элементом нового видения является убежденность, что сложившаяся в период блокового противостояния модель мирового порядка демонтирована. Путин заявил, что «у нас» нет «надёжной страховочной сетки». Это пересмотр ранее занимаемой позиции, в соответствии с которой Россия требовала неукоснительного выполнения Устава ООН и соблюдения международных правил, то есть признавала наличие правил игры, которые, однако, по ее мнению, соблюдались лишь частично. Теперь Путин убежден, что «гарантий, уверенности, что существующая система глобальной и региональной безопасности способна уберечь нас от потрясений, нет. Эта система серьёзно ослаблена, раздроблена и деформирована», - сказал Путин, возложив ответственность за это на односторонние действия США, политику «управляемого хаоса».

Такая постановка вопроса означает, что Россия в определенной степени, признавая отсутствие правил игры, снимает с себя ответственность за проводимые собственные действия, что частично позволяет легитимировать (по крайней мере, в собственных глазах) политику и в отношении Украины. Значительно расширяется и поле допустимого в отношении российской внешней политики: то, что было невозможно год назад, становится частью посткрымской реальности.

Заявив о демонтаже прежней системы мировых правил, Путин, по сути, не предложил взамен ничего нового. Среди его ключевых идей: концепция взаимозависимости, единая архитектура безопасности с Европой, единое экономическое пространство от Лиссабона до Владивостока. Это старая повестка, которую Россия продвигала на протяжении второго президентского срока Путина и президентства Медведева. «Газовые войны» после «оранжевой революции» в Украине, авторитарные тенденции в самой России резко снизили доверие к России, еще тогда закрыв вопрос наращивания «взаимозависимости». На сегодня, после Крыма, это кажется тем более утопичным.

Тем не менее, декларирование этих целей имеет самостоятельное значение: тем самым, Путин доказывает, что Россия пока не видит иной альтернативы сохранения партнерства с западным миром. Президент убеждает, что Россия не будет пересматривать свой выбор: «наши приоритеты – дальнейшее совершенствование институтов демократии и открытой экономики, ускоренное внутреннее развитие с учётом всех позитивных современных тенденций в мире и консолидация общества на основе традиционных ценностей и патриотизма».

В целом достаточно заметно стремление Владимира Путина смягчить отношение к России со стороны мирового сообщества. Путин несколько раз в разных вариантах обещал, что Россия не пойдет по пути изоляции. Он заступился за НКО, признав «ошибкой» тот факт, что многие были «зачехлены», хотя не занимались политикой. «Здоровый» консерватизм, совместимый с развитием и сформулированный как «поступательное движение» «с использованием всего лучшего», президент противопоставил архаичному стремлению все «законсервировать» (впрочем, это не очень хорошо сочетается с реакционными законами, принятыми в последнее время). И, наконец, Путин публично опроверг наличие имперских амбиций России и претензий на «исключительность».

Однако отношение к Путину и российской политике на Западе сейчас таково, что позитивные новости практически не воспринимаются аудиториями, а главным становится отсутствие «плохих новостей», отвечающих худшим опасениям делового сообщества о движении России в сторону изоляционизма. Антиамериканизм Путина выглядит гипертрофированным, а попытка столкнуть США и Европу является прямолинейной. Доверие к России в связи с этим не увеличится, а инициатива о новых правилах игры «сталкивается» с фразой о медведе, который ни у кого позволения спрашивать не будет (видимо, речь идет не только о внутриполитических вопросах, но и о территориях, которые Россия считает своей исключительной сферой влияния). Похоже, что тактикой Запада станет стремление не раздражать лишний раз Москву, стремится подталкивать ее к более сдержанному курсу, но не доверять ей.

Путин пытается дать ответ на вопрос, какой же будет внешняя политика России в условиях посткрымского мира, однополярности, отсутствия правил игры, формулируя призыв к «ключевым участникам международной жизни» «договориться о согласовании базовых интересов, о разумном самоограничении», о пределах односторонних действий, балансе между мировыми интересами и национальными суверенитетами». Однако даже приглашенные в Сочи (то есть признанные относительно дружественными по отношению к России) европейские политики в корне не разделяют такую постановку вопроса. Выступавший после Путина бывший премьер-министр Франции Доминик де Вильпен, критиковавший санкции, заявил, что существующие правила, построенные на Уставе ООН и Хельсинском Акте, вполне обеспечивают стабильность, не согласившись с концептуальным тезисом Путина о «деформированных» правилах. Однако он признал отсутствие единого понимания этих правил, поставив в один ряд проблему Косово, войну в Ираке в 2003 году, войну в Ливии и отторжение Крыма. Де Вильпен обратил внимание, что применение силы еще больше ослабляет международные правила, фактически осуждая и действия России на Украине. Бывший федеральный канцлер Австрии Вольфганг Шюссель также предложил не создавать новые правила, а укреплять существующие. Он призвал менять границы государств только мирным путем. Шюссель заявил, что в Украине впервые после второй мировой войны были изменены границы без согласия страны – это явный упрек в адрес Путина.

На этом фоне встает главный вопрос: может ли Россия найти союзников, которые не просто были бы готовы пренебречь российской политикой на Украине и согласиться работать над выработкой «новых правил», но и тех из них, кто входил бы в число «ключевых игроков», к которым и обращался Путин. Ключевая проблема озвученной доктрины состоит в том, что у России пока нет таких союзников, и в ближайшее время они вряд ли появятся. Германия, несмотря на минские соглашения по урегулированию украинского кризиса, не торопится отменять санкции и продолжает наставать на невыполнимых для России требованиях по Украине. Рассчитывать на геополитический союз с Китаем с целью создания нового миропорядка также не приходиться, и судя по заявлениям Путина, такой задачи не ставится.

Отдельно стоит отметить, что в рамках дискуссии, внутриполитическая повестка дня была заметно отодвинута на вторые позиции. Владимир Путин смягчил последствия очень резонансной фразы первого заместителя главы администрации президента Вячеслава Володина о том, что «нет Путина – нет и России», указав, что ему замена всегда найдется. Он не согласился с мнением Николая Злобина, предположившего, что Россия повторяет те же ошибки, что и США после терактов 11 сентября 2001 года, ведя более агрессивную политику и изолируясь от мира. Однако стилистика опровержения Путина указывала и на отсутствие у него интереса к подобной тематике. Рост патриотизма и ужесточение законодательства президент назвал «нормальной самозащитой».

Выступление Владимира Путина указывает на то, что Кремль готовится к длительному затяжному периоду противостояния с Западом, при котором политика сдерживания будет оставаться долгосрочной частью реальности. При этом Путин пока выражает готовность продолжать выжидательную тактику, рассчитывая, по сути, на два фактора. Первое – переоценка террористических угроз, в рамках которых Европа и США будут вынуждены вернуться к взаимодействию с Россией. Второе – проявление противоречий в интересах США и Западной Европы по мере снижения остроты украинского кризиса. Пока же речь Путина фиксирует нарастающее геополитическое одиночество России, испытывающей мощнейший с конца 90-х годов дефицит доверия в мире.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net