15.01.2026 | Марина Войтенко

Макродинамика-2026 в РФ: ожидания и риски

Наступивший год обещает быть макроэкономически сложным, но вместе с тем и определяющим траекторию будущего устойчивого и сбалансированного роста. По динамике ВВП все текущие оценки в базовом сценарии располагаются в прогнозном интервале ЦБ РФ 0,5-1,5%: Минэкономразвития – 1,3%, ЦМАКП – 0,9-1,2%, ИНП РАН – 1,4%, консенсус-прогноз «Интерфакса» – 1,2%, макроэкономический опрос Центробанка – 1,1%. По сравнению с ожидаемым итогом-2025, по текущим оценкам, реальные зарплаты и реальные располагаемые доходы населения потеряют от трети до половины годового темпа (интервал предполагаемых значений – 1,2-2,1% и 1,2-2,7%). Более скромным, чем в 2025 году, предполагается расширение потребительского спроса, что корреспондирует с замедлением инфляции до 4,5-5,3% г/г. Примерно на том же уровне ожидается годовая динамика промвыпуска, несколько слабее – у инвестиций, чуть выше – у производительности труда. Текущие прогнозы-2026, естественно, не догма. Реальные итоги в конечном счете будут определяться действиями регуляторов по управлению распознанными и вновь возникающими макрорисками в ходе структурной трансформации российской экономики и ее адаптации к меняющимся внешним, в том числе геополитическим обстоятельствам.

С формальной точки зрения 2025 год завершился ростом вблизи 1%. Взятая сама по себе цифра, однако, мало что говорит о его качестве. Вопрос этот, тем не менее, приобретает все большее значение с учетом наблюдаемого дисбаланса между ускоренным повышением реальных доходов, поддерживающим потребление домохозяйств, и слабой траекторией выпуска, ограниченной медленным темпом производительности труда, затягиванием с выходом на старт нового инвестиционного цикла в необоронных отраслях и усилением влияния внешних факторов (ростом дисконтов Urals к Brent – в конце декабря до $26,45-28,2 за баррель, ухудшением условий торговли и др.).

Важно также иметь в виду, что экономика входит в 2026 год не только с высокой ключевой ставкой, но и с сократившимся пространством для наращивания бюджетного импульса и дефицитом госказны на уровне, требующем использования резервов и новых заимствований, несмотря на повышение НДС (включая снижение порога выручки МСП, необходимой для его уплаты) и другие налоговые новации, что, как предполагается, увеличит госдоходы в текущем году на 1,7 трлн рублей.

Аналитики уже обратили внимание на декабрьскую динамику PMI (по версии S&P Global). В обработке этот индекс снизился до 48,1 пункта после 48,3 пункта месяцем ранее, в сфере услуг прибавил 0,1 пункта до 52,3 пункта. Сводный индекс производства (обработка + услуги) закрепился на отметке в 50 пунктов (после 50,1 в ноябре) – как раз на границе между спадом деловой активности и ее ростом – знаковое начало для 2026 года.

При этом в первом полугодии экономике предстоит пережить налогово-ценовой шок (НДС в 22%, как ожидается, может повысить годовую инфляцию примерно на 1 п. п.). В первом квартале это обстоятельство способно ощутимо сдерживать деловую активность. Восстанавливаться она будет по мере адаптации к новому масштабу отпускных и потребительских цен. Признаки этого, вероятно, проявятся уже марте-апреле, что отразится на динамике ключевой ставки. Центральные банкиры пока (!) прогнозируют, что в течение года она окажется в интервале 13-15% (согласно декабрьскому макроэкономическому опросу ЦБ РФ финаналитиков, ее среднегодовое значение составит 14,1%). Ряд экспертов и участников рынков более оптимистичны: их ожидания в среднем за год – 13%, к концу 2026-го – 10-12%. В них, однако, может быть недооценен риск ослабления курса рубля. Упомянутая величина ставки возможна при 90-95 руб/$, при 95-100 руб/$ и более деньги Центробанка, понятно, будут дороже вследствие эффекта переноса слабого валютного курса во внутренние цены.

· В сторону ослабления рубля могут сыграть следующие факторы:

· снижение цен на нефть вместе с расширением дисконта Urals к Brent на фоне вторичных санкций США к импортерам из дружественных стран и наращивания Штатами продаж нефтересурсов Венесуэлы;

· сокращение продаж валютной выручки экспортерами из-за ее уменьшения вследствие охлаждения мировой экономики;

· меньшее предложение валюты, продаваемой ЦБ РФ на рынке (4,62 морд рублей в день в первом полугодии);

· отток капитала (пока трудно предсказуем из-за геополитических ограничений);

· геополитические изменения.

В числе главных контрфакторов: доля рубля в обслуживании внешнеторговых расчетов РФ, приближающаяся к 60% (уже действует); возможное ослабление курса доллара США вследствие более агрессивного снижения ставки ФРС при его новом руководителе (ожидается во втором полугодии).

На ослабление рубля, особенно в первой половине года, пока не заработал в полную силу «план обеления экономики» может наложиться риск снижения собираемости налогов. Эксперты уже заговорили о большем дефиците бюджета-2026, чем запланированные 1,6% ВВП (в инфополе есть ожидания до 3% ВВП – прим. авт.).

Заметим, что особое внимание в комментариях макроаналитики уделяют значимой вероятности торможения инвестактивности, которая будет концентрироваться главным образом на штучных и высокорентабельных проектах, финансируемых банками и институтами развития и определяться господдержкой капвложений для достижения технологического суверенитета. При этом инвестиционный рост по-прежнему остается важнейшим условием повышения производительности труда, темпы которой в текущем десятилетии сократились до среднегодовых 0,7% после 6,1% в начале века.

По большому счету понижательная траектория – это общемировая тенденция. За последние 25 лет средний показатель в pax economica потерял 0,5 п. п. Причем даже в более технологически развитых странах рост производительности на основе цифровизации, искусственного интеллекта и роботизации нивелируется действием других факторов.

По мнению Ильи Воскобойникова из Центра исследований производительности НИУ ВШЭ, глобальный тренд и его российская «производная» могут объясняться не только неготовностью статистики адекватно учитывать влияние новых технологий на экономику (единые международные стандарты таких измерений еще только складываются – прим. авт.). Еще более актуальны и очевидны другие причины:

· Сокращение притока новых капвложений, сопряженное с недостаточными мотивациями инвесторов к «работе» с неовеществленными активами (ПО, интеллектуальная собственность и т. п.) в связи с «усложнением» перспектив получения быстрой и ощутимой прибыли от проектов и опытом прошлых ошибочных решений.

· Замедление притока новых идей как оптимизировать производство и сократить издержки (экономические отношения стали заметно сложнее, у субъектов рынков качественно изменились масштаб и содержание внешних связей, которые стало труднее учитывать в решениях по наращиванию производительности).

· Фрагментация глобального хозяйства повсеместно сопровождается торговыми ограничениями (особенно в производстве инвестиционных товаров) и перестройкой цепочек поставок и логистики, что замедляет приток зарубежных вложений в основной капитал и сдерживает технологический трансфер.

· Снижение интенсивности конкуренции и как следствие увеличение потерь из-за неэффективности внутри- и межотраслевого распределения ресурсов (типичный пример тому – сосуществование низко- и высокопроизводительных секторов в экономике в целом и таких же предприятий в рамках одной отрасли).

Действие этих факторов-ограничителей наглядно проявляется в российских реалиях. Их преодоление / ослабление – первоочередная задача структурной политики с конечной целью повышения производительности труда и эффективности экономики.

Именно об этом главная регулятивная новация-2026 – правительственный план структурных изменений в экономике до 2030 года и определяющий старт его реализации перечень из 58 поручений Президента РФ по итогам заседания Совета по стратегическому развитию и национальным проектам (8 декабря 2025 года). В документе особо подчеркнута необходимость: «Правительству совместно с Банком России и исполнительными органами субъектов Российской Федерации обеспечить <...> восстановление темпов роста экономики, инвестиционной активности и решение структурных проблем в отраслях экономики с учетом необходимости удержания уровня инфляции по состоянию на конец 2026 года в диапазоне, соответствующем прогнозу Банка России (4-5%)».

До 1 июня текущего года российские регуляторы должны представить предложения по практическим мерам, позволяющим:

· преодолеть негативные тенденции развития демографической ситуации;

· изменить структуру импорта товаров и услуг, в том числе путем расширения ввоза приоритетной продукции, не имеющей отечественных аналогов;

· обеспечить реализацию плана по «обелению» отдельных секторов экономики, включая значимое повышение собираемости налогов;

· повысить производительность труда в ключевых отраслях реального сектора;

· ускорить внедрение перспективных технологий в экономике, госуправлении и социальной сфере.

Регулятивные решения по этим направлениям призваны обеспечить повышение комфортности условий ведения бизнеса и на этой основе к концу года сформировать управленческую платформу, позволяющую в последующем выйти на темпы роста ВВП РФ на уровне среднемировых с учетом более интенсивной координации монетарной, налогово-бюджетной и структурной политик при консолидирующей роли последней. Баланс-2026 возможностей и рисков будет определяться, прежде всего, на этом треке.

Марина Войтенко — экономический обозреватель

Версия для печати