19.03.2013 | Николай Пахомов

Бремя Ирака

Десять лет назад войска международной коалиции под предводительством США начали вторжение в Ирак, значительным образом изменившее расстановку сил на Ближнем Востоке. Спустя десять лет можно сказать, что это вторжение имело три группы итогов – для Ирака, США и международных отношений в целом. Хотя по многим из этих итогов, как говорят в Америке, «присяжные ещё заседают», ясно, что иракская война продемонстрировала пределы американских возможностей и окончательно поставила крест на идее глобального доминирования какой-либо одной державы.

Наиболее неоднозначными итоги иракской войны стали для самого Ирака. Хусейн и его режим уничтожены, ясно, что большинство иракцев (по крайней мере, шиитское большинство населения страны) от этого выиграло. Увеличивается добыча нефти, растёт благосостояние многих иракцев, Ирак стал членом международного сообщества. Однако, с другой стороны, погибли сотни тысячи иракцев, а сама страна оказалась в перманентном ожидании распада и полномасштабной гражданской войны, способной привести к гибели ещё сотен тысяч.

Куда очевиднее негативные последствия войны для США – несколько тысяч погибших, почти два триллиона расходов и, самое главное, долгосрочные политические последствия конфликта во многом определили современную американскую внутреннюю и внешнюю политику. В чём же состоят эти политические последствия? Прежде всего, очевидно, что иракская война стала одним из главных, а, возможно, и самым главным международным событием, продемонстрировавшим не только преждевременность всех разговоров о способности США без проблем доминировать в глобальном масштабе, но и необходимость для Америки ясного формулирования национальных интересов с точки зрения формата участия страны в международных отношениях.

Разумной представляется точка зрения многих американских специалистов, называющих главным различием во внешнеполитических курсах администраций Клинтона и Буша-младшего, разницу в отношении к применению военной силы за рубежом. При всей многочисленности интервенций и громкости требований новых интервенций как со стороны неоконсерваторов-республиканцев, так либеральных интервенционистов-демократов Клинтону удавалось ограничивать американское глобальное военное вмешательство. Подобные операции в конце двадцатого века были очень аккуратными: Вашингтону удавалось экономить деньги, а военные действия проводились таким образом, чтобы опасность для жизни американских военнослужащих была минимальной.

Однако неоконсерваторы в администрации Буша-младшего, вдохновлённые быстрым падением режима талибов под ударами международной коалиции, решили, что осторожность Клинтона была напрасной. В итоге выяснилось, что казавшееся лёгким в вашингтонских кабинетах предприятие, предусматривающее не только уничтожение Хусейна, но и дальнейшую демократизацию Ближнего Востока, привело к целому ряду последствий, совершенно не выгодных для американской внешней политики.Первым в ряду этих последствий следует назвать значительное усиление Ирана – шиитский Ирак укрепил региональные позиции Тегерана. Более того, развитие ирано-иракских связей после свержения Хусейна является наглядным примером и опасных последствий, которые имело американское вторжение в Ирак для международных отношений.

Можно долго спорить по поводу того, оказывает ли Исламская республика дестабилизирующее влияние на международную безопасность, однако очевидно, что усиление иранских позиций в результате свержения Хусейна способствовало дестабилизации региона. Обострилось турецко-иранское соперничество, при этом, если Иран усилил свои позиции благодаря религиозной и политической близости с новыми правителями Ирака, то Турция всё чаще оказывается в выигрыше благодаря росту экономического сотрудничества с Ираком, получающим всё большие прибыли благодаря росту добычи нефти. Сегодня Ирак является для Турции вторым рынком экспорта после Германии.

Однако, с другой стороны, падение Хусейна способствовало значительному усилению позиций курдов, что создало серьёзнейшую угрозу для территориальной целостности Турции. Возвращаясь к нынешним успехам турецких бизнесменов в Ираке, в том числе и в иракском Курдистане, нельзя не поразиться запутанности ситуации – турки успешно торгуют с курдами, которые собираются отторгнуть часть территории Турции, которая с подозрением смотрят на шиитских правителей Ирака, которые пытаются всячески ослабить курдскую государственность. И таких парадоксов, во многом вызванных американским вторжением в Ирак, сегодня на Ближнем Востоке сразу несколько. Конечно, в таких условиях не приходится рассчитывать на стабильность региона.

Все эти проблемы важны для международных отношений, однако в самих США десятилетие иракской войны вспоминают в связи с проблемами внутренними. При этом дело не ограничивается двухтриллионной стоимостью войны и резко выросшим для финансирования этих расходов государственным долгом. Думающие наблюдатели, в том числе журналисты и даже некоторые политики, ломают голову над целым рядом вопросов, которые поставила иракская война. С трудом идёт адаптация к мирной жизни ветеранов, перед многими из которых американское государство так и не выполнило взятые на себя обязательства. Выяснилось, что, даже обладая самой мощной армией мира, Соединённые Штаты не могут справиться даже с далеко не самым могучим Ираком без серьёзных военных, экономических и социальных проблем. На этом фоне исключительно затруднительно рассуждать о военном конфликте с Ираном, не говоря уже о Китае. Неудивительно, что именно иракские проблемы добавили материала в американскую дискуссию о возможности возобновления службы по призыву. Некоторые генералы заявляют, что призыв поможет решить многие проблемы, если Америка вздумает с кем-то опять воевать в обозримой перспективе; либералы убеждены, что если призыв вернётся, воевать не с кем не придётся – не одобрят избиратели.

Пока иракская война продолжает относиться не к истории, а к политике. Многие выводы делать ещё слишком рано. Однако совершенно ясно, что груз этой войны для американского общества, государства и экономики оказался на несколько порядков тяжелее, чем это представляли себе те, кто решил её начать десять лет назад.

Версия для печати