Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Кратко и неполно – о результатах выборов в Европаламент. В российском официозе радуются поражениям партий Макрона и Шольца. В европейской прессе – тревожатся об усилении правых популистов. А на самом деле? Спокойный анализ показывает, что революции не произошло. Да, сдвиг вправо – не только за счет популистов, правый центр «на круг» выступил лучше левого центра. Да, правых популистов стало немного больше, но это не «цунами».

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Кавказ

16.04.2014 | Сергей Маркедонов

Постсоветская Грузия: «осевое время»

Сегодня мы переживаем масштабное переформатирование постсоветского пространства. С присоединением Крыма к РФ Беловежские соглашения (инициированные Россией и Украиной) стали достоянием истории. События на Юго-Востоке Украины тестируют состоятельность самого украинского национально-государственного проекта. Принимая во внимание масштабы территории и населения этой страны, а также ее стратегическое значение, результаты этого теста будут иметь значение, выходящее за рамки одного лишь постсоветского пространства. Остроты ситуации добавляет и тот международно-правовой релятивизм, который пришел на смену последовательно разрушаемой ялтинско-потсдамской системе международных отношений.

Взрывное продолжение распада СССР и передел некогда общего наследия, происходящие сегодня, снова актуализируют сюжеты, связанные с закатом советского проекта. В 1990 году в своем эссе с говорящим заголовком «Национализм: чудовище пробуждается» известный польский диссидент, журналист, политический мыслитель Адам Михник сформулировал принципиально важный тезис: «Национализм – это последняя фаза коммунизма». Оговоримся сразу. Под «национализмом» Адам Михник понимал не его гражданскую, а этническую разновидность, апеллирующую к социально-биологическим принципам. По мнению Михника, «коммунизм всегда претендовал на роль универсальной доктрины, поэтому после его падения возникает пустота. В этой пустоте постепенно появляются демоны минувших эпох: вновь возвещают о себе ксенофобия и шовинизм, популизм и нетерпимость». Четверть века назад в тогда еще единой стране эти демоны во всю мощь заявили о себе. И «последняя стадия» коммунизма вследствие этого оказалась до сих пор не пройденным этапом.

9 апреля 2014 года в Грузии отметили 25-летие события, которое во многом предопределило будущее этой страны, особенности ее национального и государственного строительства. Речь идет массовой акции в столице Грузии, которая была разогнана с использованием военнослужащих Закавказского военного округа. Тогда не обошлось, увы, без человеческих жертв. Перефразируя Карла Ясперса, этот день можно назвать «осевым» для постсоветской истории Грузии. День 9 апреля 1989 года стал водоразделом между ее советским и постсоветским периодом. По справедливому замечанию Георгия Калатозишвили, «до 9 апреля проект независимости вовсе не был доминантным в грузинском обществе. Отчетливо помню, что в среде интеллигенции активно и заинтересованно обсуждались проекты реформирования Союза, его трансформации по новой либерально-рыночной экономической модели. Не говоря уже о "широких массах", которые вовсе не горели жаждой великих потрясений, не испытывали никакой ненависти к Москве. Но получилось по-другому: конкретное событие и его стрессово-эмоциональное восприятие вызвали цепочку важнейших процессов».

25 лет назад Грузия перестала быть «братской социалистической республикой». После 9 апреля 1989 года и грузинские коммунисты, и диссиденты, прошедшие советские лагеря, идентифицировали себя, прежде всего, как грузины, боровшиеся за свою независимость и территориальную целостность. И хотя на тот момент Советский Союз еще был единым государством, а Грузия – его неотъемлемой частью, в грузинском словаре 25 лет назад появилось понятие «абхазский сепаратизм» (или «агрессивный сепаратизм»). Сами же апрельские события 1989 года стали реакцией на абхазский сход 18 марта того же года в селе Лыхны Гудаутского района, потребовавший пересмотра политико-правового статуса Абхазской АССР в составе Грузинской ССР. И в маленьком селе Лыхны, как и в большой республиканской столице Тбилиси, партийные и советские чиновники выражали свои национальные чаяния вместе с фрондирующими публицистами и историками, что еще недавно трудно было представить.

Через некоторое время, 23 ноября 1989 года, первый секретарь ЦК Компартии Грузии, член Политбюро ЦК КПСС и в недавнем прошлом шеф КГБ Грузинской ССР Гиви Гумбаридзе вместе с грузинским диссидентом Звиадом Гамсахурдиа организовали «марш протеста» на Цхинвали (тогдашнюю столицу Юго-Осетинской автономной области). Итогом этой акции стала первая трехмесячная блокада города, появились первые жертвы. Националистический дискурс окончательно вытеснил идеологию «пролетарского интернационализма».

Таким образом, в апреле 1989 года сформировался фундамент нынешней идеологии независимой Грузии. Борьба за территориальную целостность оказалась зарифмованной с самим возникновением новой грузинской государственности, подтачиваемой другими националистическими движениями и, как следствие, внешним вмешательством. В заключении, подготовленном специальной Комиссией Съезда народных депутатов СССР по расследованию событий, имевших место в г. Тбилиси 9 апреля 1989 года (известной как Комиссия Анатолия Собчака), был сделан справедливый вывод: «Перестройка вызвала пробуждение национального самосознания, стремление к достижению подлинной экономической самостоятельности и государственного суверенитета, которые характеризуют сегодня общественно-политическую обстановку не только в Грузии, но и в других союзных республиках». Однако то, что учла депутатская комиссия, не приняли в расчет лидеры грузинского националистического движения. Они проигнорировали тот факт, что не столько сама по себе «Перестройка», сколько вызванная ей политическая либерализация пробудила «национальные чувства» не только у грузин, но и у осетин с абхазами.

Впрочем, тогда эту ошибку допустили не только любимцы тбилисской улицы. Свой вклад в нагнетание страстей внесли и представители национальной интеллигенции. Вот что говорил по поводу Абхазии выдающийся философ с европейским именем Мераб Мамардашвили (1930-1990): «…Слово «Абхазия» является синонимом слова «Грузия», ибо в древности абхазы были грузиноязычными участниками создания грузинской государственности и культуры. Сказать грузину, что Абхазия может выйти из Грузии, — значит сказать то же самое, что Грузия может выйти из самой себя. Или скажу еще резче: то же самое, что быку показывать красную тряпку, а потом удивляться, что бык такой недемократичный». О самих же абхазах философ говорил еще более жестко, подчеркивая, что не следует «поддерживать ту степень гражданского невежества, в которой они находятся относительно себя» и объяснять, что «их дергает за ниточку советская власть». Подчеркнем особо. Процитированные выше отрывки принадлежат мыслителю европейского уровня, человеку, который в одном из последних своих интервью газете «Молодежь Грузии» заявил: «Если мой народ отдаст преимущество Гамсахурдиа, я не буду с моим народом». Конечно, «абхазоведческие» высказывания Мамардашвили не имеют никакого отношения к философии, это – выражение его эмоций.

Но если даже столь масштабные фигуры позволяли в своих рассуждениях прибегать к обывательскому национализму, то, что говорить о персонах, не отягощенных знаниями «категорического императива»? Именно к ним и были обращены призывы Звиада Гамсахурдиа в апреле 1989 года: «Мы встанем на их (абхазов – С.М.) сторону, но только с тем условием, чтобы они восстановили историческую справедливость и отдали нам нашу землю и воду, и отправились туда, откуда они пришли. Я прошу вас, если кто-то решит выступить против этой истины, вы их не слушайте». Впоследствии Гамсахурдиа, избранный первым президентом независимой Грузии, не единожды будет прибегать к националистической риторике в ее самых крайних проявлениях.

Ставка на этнополитическое доминирование, сделанная 9 апреля 1989 года и преумноженная впоследствии, на долгие годы способствовала кризису легитимности независимого грузинского государства. Будущие лидеры Грузии в 1989 году отказались от концепции гражданской нации, предполагающей реализацию принципа «Грузия для граждан Грузии». И результат был таковым, что вновь возникшее государство оказалось чужим и нелегитимным для осетин, абхазов, армян, представителей других этнических меньшинств. Выбор в пользу этнонационализма не только спровоцировал два вооруженных этнополитических конфликта, переросших в российско-грузинское противостояние и признание Москвой независимости двух бывших автономий Грузии. Это на долгие годы создало очаги напряженности в регионах с доминирующим армянским (Джавахети) и азербайджанским (Квемо Картли) населением. Грузинский этнонационалистический вызов в свою очередь спровоцировал столь же жесткий и столь же радикальный ответ в Абхазии и в Южной Осетии. В результате более 200 тысяч грузин из Абхазии и порядка 20 тысяч из Южной Осетии были изгнаны из мест своего проживания без всякой надежды на возвращение. В сегодняшней же Абхазии конституционно закреплены этнические преимущества «титульной нации» (президентом может стать только этнический абхаз).

Казалось бы, в 2003 году у Грузии появился шанс на изменение «вектора Звиада». Приход во власть новых молодых лидеров, имеющих качественное западное образование и ориентированных на европейские ценности, должен был стать залогом такого поворота. У Грузии этого времени был как никогда высокий рейтинг доверия в США и странах ЕС (чего невозможно было представить во времена Гамсахурдиа и даже во времена Шеварднадзе, памятуя о номенклатурном прошлом второго грузинского президента). В конце 2003 – 2004 гг. у команды «младогрузин» были прекрасные шансы найти общий язык и с Москвой. Российские власти долгие годы жестко оппонировали Эдуарду Шеварднадзе, который считался для Кремля самым неудобным партнером в СНГ.

Таким образом, у Тбилиси был прекрасный шанс начать отношения с северным соседом, что называется, «с чистого листа». Однако вместо этого была взята на вооружение концепция «слабого звена». Расчет на то, что в цепи непризнанных республик Южная Осетия окажется именно таким звеном, привел к «разморозке» конфликта (имевшего к 2004 году все предпосылки для позитивного разрешения), возобновлению военных столкновений. Через 4 года этой «разморозки» конфликт перерос на уровень противостояния Москвы и Тбилиси с активным вовлечением в эту борьбу США и Европейского Союза. Грузинский национализм в его крайних биополитических формах не проявлялся. Саакашвили не позволял себе открытых манифестаций этнического превосходства, которые в начале 1990-х гг. делал Гамсахурдиа. Однако в латентной форме (скрытой под фразами о стремлении в НАТО, в «единую Европу» и к созданию демократического государства) эта идеология продолжала играть определяющую роль. Отсюда и популистские обещания встретить новый год в Цхинвали, и вернуть Абхазию «в один президентский срок», и инициативы, обращенные не к абхазам и осетинам, а к международным структурам (что могло рассматриваться только как пиар).

В итоге – самое тяжелое поражение Грузии после распада СССР, новая утрата территорий и новые беженцы. Формально-правовое признание абхазской и югоосетинской независимости положило начало процессу их международной легитимации и трансформации России из государства статус-кво в ревизиониста. Продолжение этого процесса мы видим сегодня.

В 2012-2013 году в Грузии появилась новая власть, а Михаил Саакашвили оставил высший пост в государстве. Однако существенной корректировки национального строительства, акцент в котором был бы сделан на гражданскую идентичность, не происходит. Идея «восстановления территориальной целостности» с критическим пафосом, обращенным к России, по-прежнему определяет базовые подходы государственной власти. Грузии. Но возможны ли принципиальные изменения в грузинской политике без качественного переосмысления «осевого времени» двадцатипятилетней давности? Риторический вопрос.

Сергей Маркедонов - доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Поколенческий разрыв является одной из основных политических проблем современной России, так как усугубляется принципиальной разницей в вопросе интеграции в глобальный мир. События последних полутора лет являются в значительной степени попыткой развернуть вспять этот разрыв, вернувшись к «норме».

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net