11.08.2001 | Игорь Бунин

Как стихия способствует централизации

Стихийные бедствия в Якутии и Владивостоке стали политическим событием. В преодоление их прямых последствий вовлечены госслужащие разного ранга (от главы района до главы государства), а косвенно стихия влияет на отношение к власти и даже на соотношение прерогатив центра и субъектов Федерации.

Власть научилась адекватно реагировать на ЧП -- помог опыт «Курска». Президент, активно реагируя на события по образцу его западных коллег, продолжает выполнять функции социального психотерапевта. Речь идет не только о выражаемых соболезнованиях после катастроф, но и в заинтересованном участии в обсуждении проблем ликвидации последствий разгула стихии, придающем пострадавшим (да и всем остальным россиянам, наблюдающим за ЧП по телевизору) уверенности, что «все под контролем», что власть не забыла о бедах «простых людей».

Каждое ЧП - это «момент истины» для президентской команды. Именно в ходе ликвидации последствий стихийных бедствий проявляется способность того или иного чиновника работать в экстремальной ситуации. Конкретный пример - Якутия, где пришлось сменить ответственного за операцию: вместо Госстроя им стал МЧС. Успешная борьба со стихией привела к тому, что сохраняется уникальный феномен «мирного генерала» Сергея Шойгу, который стал и важным политическим фактором - не в последнюю очередь благодаря ему «Единство» победило на выборах 1999 года.

Стихийные бедствия становятся поводом для очередного ограничения прерогатив местного начальства, которое не в состоянии самостоятельно справиться со стихией. Невозможно отрицать, что уровень централизации связан с климатическими особенностями той или иной страны. Египетские номы не могли и подумать об «автономистских» устремлениях, так как были зависимы от единой системы водоснабжения на Ниле. Впрочем, в современных государствах со стабильной политической системой эта проблема решаема: в США в распоряжении губернатора каждого штата находится национальная гвардия (своего рода мини-МЧС), мобилизуемая в случае стихийных бедствий или массовых беспорядков. Однако для современной России такой опыт неприменим: достаточно представить себе, например, взаимоотношения между национальными гвардиями Северной Осетии и Ингушетии.

Отсюда вывод: стихия способствует централизации. Особенно если в роли тех, кто не справился с ее напором (и по субъективным, и по объективным причинам) выступают якутский президент Николаев, у которого «не счесть алмазов в каменных пещерах», и приморский губернатор Дарькин, избранный на свой пост вопреки воле федеральных чиновников. Логика центра проста - если регионы обращаются за помощью к нему в случаях возникновения чрезвычайных ситуаций, то они должны поступиться частью своих прав (к примеру, в сфере межбюджетных отношений), которыми не могут достаточно эффективно распоряжаться.

Водная стихия - не единственная чрезвычайная проблема, которая грозит России. Наряду с непрогнозируемыми катастрофами, грядет обычное для нашей страны стихийное бедствие - зима. Вице-премьер Виктор Христенко уже назвал регионы, которые станут «болевыми точками» - все то же Приморье, Камчатка, Магаданская, Архангельская и Ульяновская области. Есть значительная вероятность, что местными силами в этих субъектах Федерации с холодами не справятся, а это значит, что центр снова будет активным участником «битвы со стихией», причем не бескорыстным. В нынешнем году холодная зима привела к отставке Евгения Наздратенко. В наступающем она может привести к лишению региональных элит части прерогатив в обмен на тепло.

Каждое следующее стихийное бедствие, как и очередная техногенная катастрофа, актуализируют «проблему 2003 года». И неважно, что такой проблемы в общем-то не существует, потому что все те напасти, которые якобы должны случиться в этом году, растянутся на ближайшее десятилетие. Главное, что в массовое сознание вброшена конкретная дата, которая запоминается лучше, чем длинные и часто наукообразные рассуждения экспертов. А катастрофичность сознания может нанести ущерб авторитету власти, причем не столько региональной, сколько федеральной, которая демонстративно берет на себя ответственность за проблему стихийных бедствий.

Версия для печати