12.06.2026 | Марина Войтенко

Аритмия макродинамики и реакция регуляторов

По оценке Минэкономразвития, в апреле-2026 рост ВВП составил 1,3% г/г после 1,9% г/г в марте, с исключением сезонного фактора сократившись на 0,5% м/м. В итоге результат января-апреля оказался положительным – +0,2% в годовом выражении. По формальным признакам экономика ушла со стагфляционной траектории. Опережающие показатели деловой активности в мае свидетельствуют о продолжении ее оживления, но менее интенсивными темпами. Макродинамика остается неравномерной.

Выступая на ПМЭФ-2026, Президент РФ Владимир Путин особо подчеркнул, что будущее экономического роста в России основывается на повышении производительности труда. Возвращение к сбалансированной макродинамике в 2027 году, опирающейся на внутренний спрос с дальнейшим снижением инфляции, возможно только при увеличении капвложений в ходе запуска нового инвестцикла. Это, считает глава государства, является важнейшим индикатором для экономических властей в оценке эффективности их действий по поддержке структурных трансформаций, которые по сути безальтернативны для повышения потенциала устойчивого роста. Для ответа на этот вызов времени требуется основательная корректировка регулятивных практик, позволяющая выйти коммуникации государства и бизнеса на качественно новый уровень.

По данным Росстата, выпуск продукции и услуг по базовым видам экономической деятельности в России в апреле 2026 года вырос на 1,7% в годовом выражении после роста на 2,2% в марте, снижения на 2,1% в феврале и сокращения на 2,9% в январе.

За январь-апрель текущего года выпуск по базовым видам деятельности снизился на 0,1% в годовом сравнении.

Промпроизводство в РФ в апреле-2026 выросло на 1,9% в годовом выражении после роста на 2,3% в марте (за январь-апрель – рост на 0,7%).

Грузоперевозки увеличились в апреле 2026 года на 3,7% в годовом сравнении после сокращения на 2,5% в марте (за январь-апрель снижение на 1,6%).

Оборот розничной торговли в апреле в годовом выражении повысился на 6,6% после роста на 6,2% в марте (за январь-апрель рост на 4,3%). Оптовая торговля в апреле выросла на 2,3% после роста на 8,0% в марте (за январь-апрель рост на 0,3%).

Продукции сельского хозяйства произведено в апреле 2026 года на 0,5% меньше, чем годом ранее, после снижения также на 0,5% в марте (за январь-апрель нулевая динамика).

Объем работ, выполненных по виду деятельности «строительство», в апреле сократился на 5,0% после снижения на 1,9% в марте (за январь-апрель падение на 8,4%).

В апреле-2026 темпы роста потребительской активности в целом практически не изменились. Суммарный оборот розничной торговли, платных услуг населению и общественного питания в апреле вырос на 5,8% г/г в реальном выражении после +5,9% г/г месяцем ранее. В целом потребительской активность за 4 месяца 2026 года прибавила 4,2% г/г. Несколько ускорился рост торговой розницы (на 0,3 п. п. до 6,5% г/г. Платные услуги населению и оборот общепита, напротив, потерли 1 п. п. и 1,1 п. п. соответственно, сократив темпы до 3,4% г/г и 6,2% г/г.

Поддержку потребительскому спросу оказали низкая безработица (в апреле она осталась на том же уровне, что и в двух предыдущих месяцах – 2,2%) и рост зарплат. В марте-2026 (по последним оперативным данным) рост заработных плат сохранился, но его темпы начали замедляться: номинальная заработная плата увеличилась на 14,4% г/г против +15,0% г/г в феврале и составила 112 654 рубля, реальная – +8,1% г/г против +8,6% г/г. За первый квартал текущего года рост номинальной заработной платы составил 15,1% г/г, реальной – 8,7% г/г (+11,2% г/г и +4,3% г/г соответственно в четвертом квартале-2025).

Динамика опережающих показателей деловой активности в мае отмечена выраженной неоднородностью. Индикатор бизнес-климата (ИБК) ЦБ РФ снизился до 1,7 пункта, потеряв 0,4 пункта к апрелю.

Разнонаправленную динамику в мае показали индексы PMI (по версии S&P Global). В обработке он поднялся до 48,8 с апрельского значения в 48,1 пункта, в сфере услуг, напротив, потерял к предыдущему месяцу 1 пункт, снизившись до 48,9 пункта. В итоге сводный индекс производства (обработка + услуги) в конце весны практически не изменился – 49,1 пункта в апреле, 49,2 пункта в мае. Напомним, значение ниже 50 пунктов указывает при положительных помесячных изменениях на продолжающуюся стагнацию деловой активности.

После кратковременного улучшения в апреле индекс деловой среды РСПП снизился. Показатель составил 45,1 пункта, потеряв 1,1 пункта после апрельского прироста, когда он отыграл мартовское значение, ставшее минимальным за последние 12 месяцев. Снижение связано в первую очередь с оценками финансовых условий, взаимодействия с государством (B2G) и логистики.

В то же время оптимистические основания, хотя и неоднородные, для будущей динамики промвыпуска зафиксировал майский индекс предпринимательской уверенности Росстата. В добыче он вырос на 0,8 п. п. до минус 2,9%, в обработке – на 2,2 п. п. до минус 1,1%. При этом ожидания респондентов улучшаются. В добывающих отраслях пессимисты в мае преобладают в оценке текущей ситуации на 8,3%, перспектив же на 6 месяцев – уже только на 3,0%. В обработке пессимисты перевешивают оптимистов «здесь-и-сейчас» на 1,1%, но уступают им на 18,1% в ожиданиях на ближайшее полугодие.

Для выхода на траекторию устойчивого сбалансированного роста решающее значение имеет динамика инвестиций. Ситуация с вложениями в основной капитал остается неблагоприятной. В первом квартале они сократились на 14,3% г/г (в номинальном выражении их объем составил 6,635 трлн рублей).

При этом несколько изменилась видовая структура вложений: снизились доли зданий и сооружений – с 41,8% в первом квартале-2025 до 40,8% в январе-марте текущего года, машин и оборудования – с 36,7% до 34,0% (в том числе в ИКТ с 3,3% до 3,1%); но возросла доля инвестиций в интеллектуальную собственность (в основном в ПО) с 7,4% до 9,0%.

В структуре источников финансирования продолжился рост доли собственных средств с 62,0% до 62,7%. Вес привлеченных потерял 0,3 п. п., сократившись до 37,3%. При этом доля кредитов банков снизилась с 15,1% до 13,9%, увеличилась с 9,0% до 10,2% у заемных средств других организаций и с 9,7% до 9,8% у бюджетных расходов (на 0,3 п. п. до 4,5% приросла доля федерального бюджета, на столько же до 4,6% снизилась у региональных).

Прибыль предприятий остается главным источником финансирования капвложений. Но в первом квартале-2026 она потеряла 26,5% г/г, составив 5,185 трлн рублей. Одновременно на понижательной траектории оказался уровень предложения инвестиционных товаров (внутренний выпуск и импорт машин и оборудования и базовых стройматериалов. В январе-марте показатель снизился на 2,7% к четвертому кварталу-2025.

Согласно опросам ЦБ РФ, респонденты ожидают продолжение «инвестиционной зимы» во втором квартале-2026 – динамика капвложений может оказаться на самом низком уровне с конца 2019 года.

В свою очередь участники майских опросов ИНП РАН зафиксировали слабое улучшение инвестпланов: баланс намерений делать вложения остался отрицательным – минус 29 пунктов, нов апреле был заметно хуже – минус 41 пункт. Переход этого баланса в область положительных значений в ближайшей перспективе маловероятен.

Согласно базовому сценарию обновленного (майского) среднесрочного макропрогноза Минэкономразвития, динамика-2026 инвестиций может оказаться в области отрицательных значений (-1,5% г/г), восстановление (+2,0% г/г) ожидается лишь в 2027 году.

На макродинамику и деловую активность существенным образом влияет содержание бюджетной политики. Ее импульс-2026 для экономики будет меньше прошлогоднего, в том числе вследствие возросшего дефицита госказны, составившего по итогам января-мая 2,6% ВВП.

Существенный разрыв в динамике доходных поступлений (+0,3% г/г) и расходов (+17,0% г/г) требует активных действий по корректировке параметров бюджета и сокращения его дефицита, который по итогам года, по оценке Минфина, все еще может быть несколько выше 1,6% ВВП. При сохранении абсолютных приоритетов в госрасходах, связанных с безусловным исполнением социальных обязательств и обеспечением обороны и безопасности страны все другие статьи будут скорректированы с учетом ожидаемого результата и влияния на уровень и качество жизни. При этом правительственные финансисты намерены исходить из главного требования к расходной части новой финансовой трехлетки 2027-2029 годов – сдержанности в гостратах при повышении их эффективности.

Есть перспектива повышения нефтегазовых доходов. В мае дополнительно сверх базовых они наполнили бюджет на 175 млрд рублей после скромных 21 млрд рублей в апреле. В целом же, по оценке министра финансов Антона Силуанова, из-за кризиса в Ормузском проливе бюджет может получить дополнительно около 1 трлн рублей. Росту доходов будет способствовать ожидаемое ослабление рубля: с 5 июня по 6 июля объем ежедневных сальдированных покупок Минфином юаней и золота составит 5,3 млрд рублей (в мае – начале июня они насчитывали 1,2 млрд рублей в день). Это позволит в рамках бюджетного правила начать пополнение ФНБ, сократившегося в феврале-мае на 684,5 млрд рублей.

Заметим, что в планах Минфина на следующую финансовую трехлетку понизить цену отсечения по котировке Urals в бюджетном правиле. По имеющейся информации объем госзаимствований может оказаться лишь немногим больше запланированных на текущий год 5,5 трлн рублей. При этом Минфин намерен изменять их структуру – снижать долю ОФЗ с плавающей ставкой (их около трети в общем портфеле, но на них приходится порядка 60% всех расходов на обслуживание внутреннего госдолга).

Еще один резерв сокращения дефицита – оптимизация льготных кредитов и поддержка IPO компаний (по оценкам, к ним в настоящее время готовы около 20 эмитентов). Минфин будет компенсировать затраты на размещение акций компаниям технологического сектора и МСП. Задача – постепенно перейти от субсидирования процентных ставок по кредитам компаний к софинансированию программ их выхода на рынок капитала.

Вместе с тем текущая неопределенность предстоящих корректировок параметров бюджета-2026 и новой финансовой трехлетки (достижение первичного нулевого баланса доходов и расходов пока планируется лишь в 2029 году) сохраняет немалую часть проинфляционных рисков на повышенном уровне. Это обуславливает сдержанность центральных банкиров в скорости движения по траектории снижения ключевой ставки. Накануне заседания Совета директоров Центробанка по этому вопросу 19 июня в ожиданиях участников рынков и экспертов наблюдается значимый «разброс» - от 25 б. п. до 100 б. п. В самом ЦБ РФ возможное решение комментируют предельно аккуратно: пространство для снижения ставок в июне не увеличилось (зампред регулятора Алексей Заботкин на ПМЭФ).

Одно из оснований для этого – все еще неустойчивое замедление инфляции. В мае зафиксировано два дезинфляционных эпизода, но после недельного шага 19-25 мая с ростом ИПЦ на 0,07% в период с 26 мая по 1 июня ценовое давление усилилось вдвое – до 0,15%, с 5,33% до 5,39% прибавила инфляция в годовом выражении, началось сезонное подорожание плодоовощной продукции (недельный шаг – +1,10%), на повышательной траектории остаются стоимости бензина и услуг (туристических, регулируемых и бытовых).

Другое важное обстоятельство – потенциальный эффект переноса во внутренние цены прогнозируемого ослабления курса рубля. Его официальный курс на 6-8 июня составил 73,7 руб/$. Финаналитики полагают, что до конца месяца возможны колебания в интервале 72-76 руб/$. К декабрю комфортный уровень снижения курса оценивается в 80-82 руб/$. Более слабые значения уже содержат заметный проинфляционный потенциал.

Аналогичные риски присутствуют в планах индексации в текущем году тарифов на газоснабжение, электроэнергию и услуги ЖКХ, в 1,5-2 раза превышающие уровень наблюдаемой в настоящее время инфляции.

В дискурсе о перенастройке регулятивных практик на поддержку структурных трансформаций появились новые краски. Речь идет о том, что в условиях повторяющихся многокомпонентных шоков спроса и предложения и активной структурной политики традиционный выбор между более жесткой бюджетной или более мягкой монетарной политикой может приводить к чрезмерным макроэкономическим издержкам. Вместо их противопоставления требуется тщательная координация, дополненная согласованием макропруденциальных, отраслевых и институциональных мер (таких как срок давности в обжаловании сделок по приватизации, обновление законодательства о банкротствах и т. п.). Требуется и формализация такого координационного механизма: типология сценарных ответов на макрошоки с заранее выявленными их триггерами, наборами контрмер и критериями их реализации с точки зрения расширения предложения, управления инфляционными рисками и достижения национальных целей развития.

Основа такой регулятивной платформы – уже реализуемый план структурных трансформаций до 2030 года. В принципе сложилось и понимание главных векторов его корректировки:

· возобновление инвестиционного роста с упором на поддержку конкуренции;

· снижение неэффективного распределения ресурсов (с учетом стратегии пространственного развития, таксономии проектов технологического суверенитета и лидерства, оптимизации соотношений долей выпуска на внутренний рынок и экспорта);

· настройка целеполагания регулятивных практик на максимизацию совокупной факторной производительности (труд, инвестиции, капитал, технологии, инфраструктура, институты);

Интегральный эффект от этого здесь-и-сейчас и своего рода драйвер национального развития – повышение производительности труда. Без него структурные сдвиги могут не привести к устойчивому и сбалансированному росту.

Марина Войтенко — экономический обозреватель

Версия для печати