Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Кратко и неполно – о результатах выборов в Европаламент. В российском официозе радуются поражениям партий Макрона и Шольца. В европейской прессе – тревожатся об усилении правых популистов. А на самом деле? Спокойный анализ показывает, что революции не произошло. Да, сдвиг вправо – не только за счет популистов, правый центр «на круг» выступил лучше левого центра. Да, правых популистов стало немного больше, но это не «цунами».

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Интервью

26.12.2008

Елена Панфилова: «Без реальной политической конкуренции внутри правящих элит достижения какого-то результата в борьбе с коррупцией, вряд ли, возможно»

25 декабря Президент Дмитрий Медведев подписал пакет антикоррупционных законов, поставив точку под 8-месячными дискуссиями, спорами и обсуждениями о сути и направлении стратегии противодействия коррупции. В связи с этим «Политком.Ру» побеседовал с Еленой Панфиловой генеральным директором Центра антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл – Р».

- В мае этого года президент объявил о необходимости провести планомерную и системную борьбу с коррупцией: были созданы советы, рабочие группы, проводились совещания, дискуссии для выработки пакета антикоррупционных законов. На Ваш взгляд, были ли осуществлены все необходимые процедуры для создания системной программы борьбы с коррупцией, или все-таки наше руководство что-то пропустило?

- На этот вопрос можно очень долго отвечать, потому что улучшать те планы, те проекты, которые были внесены, как часть этой президентской большой антикоррупционной инициативы, можно до бесконечности. Но я остановлюсь на главном: что не было сделано или что было сделано, на мой взгляд, не совсем так. При создании, внесении и принятии всего этого инициативного пакета по противодействию коррупции не было достаточной публичности и общественного участия. По большому счету, общество и страну только информировали о том, что будет делаться, как это будет делаться и что идет процесс составления таких важных для людей, для страны законопроектов. Общественное обсуждение было сведено к минимуму: два-три круглых стола в Общественной палате, если вообще их было два-три, а не меньше. Это, конечно, не общественное обсуждение, не публичная дискуссия. А суть вообще всех этих законопроектов и всей этой деятельности по противодействию коррупции, безусловно, затрагивает самые коренные интересы каждого российского гражданина, поэтому мне кажется, что все это можно было значительно более публично организовать.

- А был ли проведен предварительный мониторинг коррупции в России для того, чтобы знать, с чем бороться, в каких масштабах и размерах?

- Было проведено несколько исследований, что называется, вдогонку, уже после того, как был подписан майский указ президента, после того, как был представлен и принят национальный план по противодействию коррупции. В сентябре были оглашены данные исследования ФОМа, которое, как было сказано, проводилось в развитии тех задач, которые поставил президент. Но я должна сказать, что практически лишь половина того, на что стоило бы обратить внимание при таком мониторинге, было отражено в этом исследовании, потому что за его скобками осталось разделение коррупции на коррупцию бытовую и на коррупцию административную, коррупционные практики граждан, коррупционные практики малого и среднего бизнеса. Именно изучению того, где конкретно гражданин и бизнесмен сталкиваются с коррупцией, не было уделено достаточного внимания.

- То есть фактически главное они пропустили?

- К сожалению, исследование больше отражало восприятие, что люди в целом думают и в целом представляют себе о коррупции. А какие услуги гражданину и какие области взаимодействия бизнесменам представляются наиболее проблемными остались вне этого исследования.

- Как Вы оцениваете содержательность пакета антикоррупционных законопроектов, внесенных этой осенью президентом? Какие можно назвать достоинства, а какие недостатки?

- Первое и основное достоинство, я об этом уже неоднократно говорила, то, что этот пакет законопроектов внесли. Так долго на протяжении нашей истории нам обещали, что вот-вот что-то будет, но ничего не происходило, поэтому сам факт того, что из слов дело начинает перекладываться не просто на бумагу, а на осязаемые документы, само по себе произвело позитивное впечатление. Второе достоинство заключается в том, что законопроект начинается с определения коррупции. Да, оно неполное, да, я еще скажу, что с ним не так. Но оно, по крайней мере, есть, и оно ставит точку под бесконечной дискуссией, которые были посвящены последние пятнадцать лет антикоррупционной деятельности в России, с чем же надо бороться. Определение коррупции, безусловно, должно быть и это плюс, что законодательный проект стартует с определения. Третья положительная вещь, что в принципе логика законопроекта отталкивается не от каких-то доморощенных инициатив, а от некого рамочного общемирового представления о том, из чего должно состоять противодействие коррупции в стране, а именно - законодательные инициативы, предотвращение, преследование, антикоррупционное образование, - все это в той или иной мере отражено в законопроектах.

Теперь о том, что с законопроектом не так. Вернемся к определению: к сожалению, определение полностью сфокусировано на материальной коррупции, поскольку в определении отражены только те коррупционные ситуации, которые приводят к получению материальной выгоды. А мы все прекрасно понимаем, что коррупция может принести нематериальную выгоду: карьерная, политическая и другая. И выкидывать это за скобки определения коррупции, которое будет использоваться для целей нашего законодательства и нашей антикоррпционной деятельности, крайне неправильно. Второе – концептуально в нашем законодательстве не была решена проблема единства требований ко всей публичной сфере. По всему пакету их четырех законопроектов, а теперь уже законов, рассыпаны требования: ограничения санкции для государственных служащих, правоохранительных служащих, судей и т.д., - все разбегаются мелким бесом, оставляя довольно много больших дыр. Мы прекрасно понимаем, что государственные корпорации это тоже публичная сфера, но сотрудников государственных корпораций мы с трудом найдем во всех этих законопроектах и законах. Мы прекрасно понимаем, что коррупция может случиться и там и требования нужно вносить и для них. Высшие должностные лица тоже хитро спрятаны внутри всех этих новых инициатив. В результате, если мы посмотрим, какие новые требования выдвигаются именно для предотвращения коррупции, в данном случае имеются ввиду требования к служебному поведению, требования к декларированию, требования к избежанию и регулированию конфликта интересов, то там все так сформулировано, что ощущения, точнее, не просто ощущения, а структуры единства требований не возникает.

- Вы говорили про политическую коррупцию, не могли бы Вы более подробно раскрыть это понятие?

- Сейчас я доберусь до политической коррупции, но предварительно я хотела бы отметить еще один минус или недостаток законопроектов. Третья проблема заключается в том, что в антикоррупционных законопроектах отражено очень много намерений при том, что инструменты для реализации этих намерений отсутствуют. Скажем, процедуры для общественного контроля, для предоставления гражданам информации о деятельности государственных органов, проверки тех же самых деклараций, разрешения реально существующих конфликтов финансовых и имущественных интересов. Как бы они там есть и о них сказано, но как на практике это все будет реализовываться, как и кто будет координировать всю эту деятельность, не понятно. Вроде бы, написано, что антикоррупционная деятельность должна координироваться, а кто и как это будет делать - это в дальнейшем определит президент Российской Федерации. Эти вот неконкретные отсылочные нормы, конечно, снижают эффективность всего этого дела, а где-то и сводят на нет.

А что касается политической коррупции, она существует во всем мире. Проявляется в традиционной форме реализации теми или иными публичными должностными лицами такого взаимодействия с представителями частного сектора, в результате которого за мзду, за некие коррупционные дивиденды эти самые представители частного сектора начинают получать некие преференции, некие дополнительные полномочия, некие дополнительные шоколадки и пряники. Чаще всего это связано с избирательным процессом и чаще всего в мировой практике, скажем так, это связано с тайной поддержкой избирательных кампаний, с тайным незаконным финансированием избирательных кампаний тех или иных политиков. Но может проявляться зачастую и вне избирательного процесса, когда те или иные частные лица или бизнес-структуры осуществляют незаконные платежи тем или иным политикам с целями того, что называется незаконным лоббированием. В таких формах политическая коррупция проявляется и у нас в России. Однако в Российской Федерации и в странах с советским социалистическим прошлым мы наблюдаем такую форму политической коррупции как злоупотребление административным ресурсом, когда политики, наделенные возможностью распоряжаться публичными ресурсами, публичными финансами, используют их на не общественного блага, а на достижении личных или корпоративных политических целей. Вот это и есть суть политической коррупции.

- Вернемся теперь к пакету антикоррупционных законопроектов. В течение обсуждения депутаты очень часто указывали на этическую сторону, так скажем, доносительства. И президент вступал в эту дискуссию, и эксперты. Вот как Вы относитесь к этой мере, когда чиновников обязывают сообщать вышестоящему руководству о склонении их к коррупционным действиям или о коррупции других чиновников?

- Насколько я знаю, в конечном итоге при втором чтении норма об обязанности сообщать о фактах коррупции других чиновников была исключена, и оставлена только норма сообщать, если вдруг чиновнику напрямую предлагают взятку или предлагают поучаствовать в коррупционной схеме. В целом, говоря об этой дискуссии о доносительстве, я должна сказать, что я прекрасно понимаю, что над всеми нами реет наследие бывшего советского прошлого, призрак 1937 года, когда все друг на друга доносили, т мы все помним, чем все это кончилось. Да, это имеет место быть, в нашей исторической и генетической памяти этот «инпринт» существует и довольно сильно на нас влияет. Но при этом я хочу повернуть это обсуждение в несколько другую сторону, а, давайте, порассуждаем о смысле недоносительства. Предположим, некий чиновник существует у себя в департаменте или ведомстве, и он точно знает, что его коллега по этажу, по кабинету практикует коррупционные практики, обирает каких-то граждан или обирает каких-то бизнесменов. Вот это хорошо или плохо, что мы никоим образом не создаем для него безопасный, я обращаю внимание, безопасный способ, сообщить о таких фактах либо вышестоящему начальству, либо правоохранительным органам. Получается, если мы говорим о доносительстве в стиле «не надо, это плохо», тогда согласитесь, что недоносительство это тоже «не надо и плохо», потому что подобного рода несообщения об известных тому или иному должностному лицу фактах коррупции резко бьют по нашим правам как граждан, как налогоплательщиков, поскольку ущемляют наши интересы напрямую.

- Хорошо, четыре закона в антикоррупционном пакете приняты, а что еще необходимо предпринять для реализации планов по противодействию коррупции, на Ваш взгляд?

- Я думаю, что речь идет не о том, чтобы принять. Для начала надо бы, чтобы то, что принято, заработало, потому что проблемы-то не в объеме и качестве законов как таковых, а в практике правоприменения, то есть необходимо обеспечить, чтобы хотя бы те нормы, которые уже существуют в законах, реально стали применяться на практике. А дополнительно надо, как минимум, принять комплекс законодательных актов для реализации того института, о котором говорится в законопроекте, который называется общественный контроль. Необходимо регламентировать лоббистскую деятельность в Российской Федерации, необходимо принять законодательство, обеспечивающее доступ граждан к информации о деятельности государственных органов, необходимо прописать процедуры проверки деклараций публичных должностных лиц об их имуществе, установить систему и прописать инструменты разрешения конфликта интересов, особенно финансовых и имущественных. Это все надо делать, но тут ударение надо ставить на слово «делать», а не слово «надо». Это тот случай, когда лучше меньше, да лучше. Изменения к лучшему смогут произойти только тогда, когда начнут работать хоть какие-то из этих инструментов, но на практике реально, а не в будущем времени и не сослагательном наклонении.

- А вот исходя из Вашей экспертной оценки, какие перспективы антикоррупционной борьбы в России Вы видите? Многие эксперты пессимистичны на этот счет.

- Понимаете, этот пессимизм хорош, наверное, в каких-то других сферах. Понятное дело, что ситуация с коррупцией у нас достигла такого уровня и высот, что не делать ничего, ну, совершенно нельзя. И перспективы здесь совершенно очевидны, что либо власть будет пытаться что-то предпринять правильное, разумное, нужное и системное, либо общество должно, если власть ничего не делает, само пытаться искать те меры в рамках существующих возможностей, которые помогут, как минимум, защитить их самих от этого вымогательства, от этой бытовой коррупции. Речь не идет о том, что что-то либо будет делаться, либо нет, либо останется уровень нашей коррупции запредельным, либо не останется - те, кто уже прилагал усилия, чтоб каким-то образом повлиять на ситуацию с коррупцией, они так и будут это делать. Если власть решит спустить это дело на тормозах, особо-то повлиять мы на это не сможем, значит, придется осуществлять это какими-то общественными заместительными мерами.

- И вот напоследок назовите, пожалуйста, слагаемые успеха антикоррупционной политики?

- Эти слагаемые успешной реализации антикоррупционной политики давно и хорошо известны. Это реальное верховенство закона, а не верховенство понятий, когда делается так, как договорились, а не по закону, - это раз. Реализация в стране реальных рыночных механизмов и свободы предпринимательства – это два. Существование в стране максимально свободных, - абсолютно свободных, не существует, - средств массовой информации, информирующих общество и о ситуации с коррупцией, и о реализации мер по противодействию коррупции – это три. Четвертое - это существование в стране реального и активного гражданского общества. Под гражданским обществом тут понимается не набор неких общественных организаций, которые бегают туда-сюда, а действительно заинтересованных в достижении каких-то совокупных общественных интересов граждан. Пятое - это, наверное, самое сложное в плане достижения, но не значит, что это невозможно, - это реальная политическая конкуренция, потому что только реальная политическая конкуренция может позволить сменить коррумпированного чиновника на чиновника заинтересованного в защите общественных интересов, коррумпированного мэра на мэра пекущегося не только о своем кармане, коррумпированного политика на того, кому граждане будут доверять. Без реальной политической конкуренции внутри правящих элит достижения какого-то результата в борьбе с коррупцией, вряд ли, возможно.

Подготовила Ольга Мефодьева

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Поколенческий разрыв является одной из основных политических проблем современной России, так как усугубляется принципиальной разницей в вопросе интеграции в глобальный мир. События последних полутора лет являются в значительной степени попыткой развернуть вспять этот разрыв, вернувшись к «норме».

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net