Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Кратко и неполно – о результатах выборов в Европаламент. В российском официозе радуются поражениям партий Макрона и Шольца. В европейской прессе – тревожатся об усилении правых популистов. А на самом деле? Спокойный анализ показывает, что революции не произошло. Да, сдвиг вправо – не только за счет популистов, правый центр «на круг» выступил лучше левого центра. Да, правых популистов стало немного больше, но это не «цунами».

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Российский мир

21.10.2011 | Роман Ларионов

Войти нельзя - постойте рядом

На смену лиссабонским надеждам относительно ПРО на фоне успехов "перезагрузки" в российско-американские отношения пришло отрезвление, высветившее более удручающее состояние дел, чем это казалось ранее. Какова же природа "противоракетных" противоречий и есть ли выход из сложившегося "тупика"?

Отношения России и США могут войти в новую стадию похолодания, причиной к которому стали разногласия по вопросам европейской системы ПРО. Будущий посол США в России Майкл Макфол в своём недавнем заявлении в конгрессе подверг критике российскую позицию по вопросам противоракетной обороны и высказал пессимистический прогноз по поводу возможных перспектив выхода из сложившегося кризиса. А буквально на днях постпред России при НАТО Дмитрий Рогозин назвал нынешнее положение дел в сфере взаимодействия России и США по ПРО "полным тупиком".

Проблема ЕвроПРО является камнем преткновения в российско-американских отношениях вот уже несколько лет: в 2008 году она привела к резкому похолоданию, сейчас ставит под угрозу достижения "перезагрузки". Ни смена лиц на ключевых постах в России и США, ни различные модификации ЕвроПРО (поэтапный план до 2020 года Обамы вместо системы GBI в Польше и Чехии Буша) не приводят к масштабным сдвигам в данном вопросе. Соединённые Штаты шаг за шагом реализуют свой план по созданию европейской системы противоракетной обороны, в которой на данный момент планируется задействовать Испанию, Болгарию, Румынию, Турцию и Польшу. Россия же стремится не допустить развёртывания какой бы то ни было масштабной военной системы вблизи своих границ. Попытаемся разобраться, откуда у обоих участников этой глобальной игры столь непреклонная позиция, и есть ли выход из этой "тупиковой" ситуации.

Для Соединённых Штатов ЕвроПРО – лишь часть масштабного плана по созданию глобальной системы противоракетной обороны, включающей уже существующие системы ПРО на Аляске и в Калифорнии, а также установление батарей противоракет и радаров не только в Европе, но и в тихоокеанском регионе и, возможно, Индии. Причинами этого грандиозного проекта является серьёзная обеспокоенность США не только за собственную безопасность, но и за свои геополитические позиции в условиях стремительного роста новых центров силы и угрозы "исламизации" некоторых регионов. Наивно было бы связывать этот масштабный и весьма затратный план исключительно с вероятным появлением у Ирана ядерного оружия, пусть даже и вместе с межконтинентальными носителями. Тем более, соседствующий с ним Израиль вряд ли допустит это так же, как в своё время он военным ударом перегородил дорогу в ядерный клуб саддамовскому Ираку. Разумеется, умалять иранский фактор не стоит: информация о его ядерной программе доступна лишь частично, да и возможности Израиля против современного Ирана более ограничены, чем против Ирака в 1980-х.

Тем не менее, существует целый ряд других угроз, намеренно не допускаемых американцами в дискуссию вокруг ПРО. Это и Северная Корея, для которой ядерная программа остаётся единственным способом выторговать помощь у мирового сообщества, и Пакистан, уже имеющий ядерное оружие (в нем усиливаются позиции исламистов), и Китай, также имеющий ядерное оружие и вместе с тем претендующий на паритет с США в глобальной политике. Одним словом, мир полноценного доминирования Вашингтона уходит в прошлое, что заставляет администрацию Белого дома принимать превентивные меры по поддержанию своего лидерского положения. Система глобального ПРО в этом отношение направлена не только на сдерживание потенциальных источников угрозы, но и на включение как можно большего числа стран в свою систему безопасности.

Однако на пути реализации американские планы – по крайней мере, в той части, которая относится к Европе – встречают серьёзное сопротивление со стороны России. Впрочем, у Москвы имеются свои причины для недовольства. Условно их можно разделить на две группы: военно-технические, использующиеся российскими политиками в публичной дискуссии, и политические, являющиеся, пожалуй, приоритетными, поскольку истинность причин первой группы далеко неоднозначна даже в среде военных экспертов.

Военно-технические причины связаны с опасениями российской стороны по поводу возможностей американской системы ПРО по сдерживанию российского ядерного потенциала. При этом основной аргумент в этой части дискуссии – широкие возможности ПРО США по сбиванию российских баллистических ракет – является одновременно и самым слабым. Первый аргумент "против" заключается в том, что при пуске российских ракет с космодрома Плесецк в направлении, скажем, на Вашингтон или Нью-Йорк траектория их полёта будет пролегать через Северный Ледовитый океан, поэтому европейские противоракеты оказываются в догоняющем положении, что сводит их эффективность практически к нулю. Второй аргумент "против" сводится к тому, что даже при создании условий для перехвата эффективность российских наступательных вооружений гораздо выше, чем эффективность американских оборонительных.

Тем не менее, существуют и другие, не менее оправданные, причины для беспокойств. Во-первых, начавший нести службу в акватории Средиземного моря американский крейсер "Монтерей", оснащённый зенитно-ракетной установкой "Иджис" имеет не только оборонительный, но и наступательный потенциал. А его присутствие, скажем, в Чёрном море может создать прямую угрозу для части российской территории. Во-вторых, радары, устанавливаемые в Турции и Румынии и направленные на обнаружении ракетных пусков с территории Ирана, могут с таким же успехом наблюдать и за аналогичными процессами в России.

Касательно политической стороны вопроса Россию, вероятно, беспокоит следующее. Москва все последние годы активно ищет пути по интеграции с Европой, в том числе в военно-политическом аспекте. Это значительно повысило бы международный вес России и стало бы препятствием для усиления присутствия США в европейском регионе. Российские лидеры не раз предлагали европейцам различные форматы взаимодействия. Например, предложенный Дмитрием Медведевым в 2009 году договор о европейской безопасности. В случае же реализации Вашингтоном плана ЕвроПРО интеграция США и Европы усилится, а интерес последней к России – снизится. Подобная евро-американская интеграция оставляет Россию "за бортом", а потому в стратегическом плане не отвечает ее интересам. Отсюда вытекает и другая причина недовольства Москвы – создаваемая ПРО отводит Москве периферийные роли в будущей архитектуре мировой безопасности и закрепляет за Россией статус сугубо региональной державы – статус, с которым российская элита и общество не согласны.

Таким образом, создание системы ПРО в Европе важно для Вашингтона в стратегическом плане, но в то же время влечёт ощутимые издержки для России. Осознавая, что жёсткая риторика и угрозы едва ли окажут влияние на планы Вашингтона, Россия попыталась "встроиться" в американский противоракетный проект.

Так, в конце прошлого года на саммите НАТО в Лиссабоне президент Дмитрий Медведев озвучил идею создания совместной секторальной ПРО, в рамках которой Россия и США будут прикрывать друг друга и Европу. Таким образом, Россия сделала заявку на активную роль в системе ПРО, фактически предложив самой защищать Европу от потенциальных источников угрозы. А это уже ставило под сомнение доминирование США в новой архитектуре глобальной безопасности.

После того, как идея совместной ПРО была фактически отвергнута, Москва перешла к новой тактике, требуя от США подписать соглашение, юридически закрепляющее ненаправленность ПРО против России. Однако США отказываются и от этого.

При этом, пытаясь снизить растущее напряжение в отношениях с Москвой, не предоставляя в то же время ей активной роли в определении архитектуры будущей системы противоракетной обороны, Вашингтон изобретает различные механизмы периферийного участия России. В частности, в начале октября американская сторона предложила создавать два совместных с Россией центра – по обнаружению пусков ракет из третьих стран и по принятию совместных ответных мер. Но такие паллиативы вряд ли устроят российскую сторону.

В основе разногласий России и США по ЕвроПРО находится фактор тотального недоверия. И никакая "перезагрузка" пока не улучшила этой плачевной ситуации. Россия не доверяет тому, что противоракетная система США не будет направлена против нее. Помимо того Россия вполне закономерно не желает остаться в роли аутсайдера в новой системе отношений в евроатлантическом регионе. США в свою очередь блокируют все варианты полноценного участия России в ЕвроПРО, опасаясь реального влияния Москвы на проект, в котором они намерены полностью доминировать.

Без преодоления кризиса взаимного недоверия никакое сотрудничество, а особенно, в таком стратегически важном проекте как ПРО, невозможно, а значит напряжённость будет только нарастать. Для преодоления сложившейся ситуации России и США можно было бы искать как можно больше механизмов взаимодействия. Начать в этом случае придётся с малого – периферийные сферы взаимодействия по ПРО (обмен информацией представляется особенно эффективным в вопросе восстановления доверия), вопросы транзита грузов в Афганистан и тому подобное – но надо понимать, что это залог будущего более серьёзного сотрудничества, которое в нынешней ситуации просто невозможно. Вопрос в том, есть ли еще время для политики "малых шагов".

Роман Ларионов – эксперт Центра политических технологий

Материал опубликован на сайте «Голос России» 21.10.2011

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Поколенческий разрыв является одной из основных политических проблем современной России, так как усугубляется принципиальной разницей в вопросе интеграции в глобальный мир. События последних полутора лет являются в значительной степени попыткой развернуть вспять этот разрыв, вернувшись к «норме».

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net