Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Пандемия коронавируса приостановила избирательную кампанию в Демократической партии США. Уже не состоялись два раунда мартовских праймериз (в Огайо и Джорджии), еще девять штатов перенесли их с апреля-мая на июнь. Тем не менее, фаворит в Демократическом лагере определился достаточно уверенно: Джо Байден после трех мартовских супервторников имеет 1210 мандатов делегатов партийного съезда, который соберется в июле (если коронавирус не помешает) в Милуоки, чтобы назвать имя своего кандидата в президенты США. У Берни Сандерса на 309 мандатов меньше, и, если не произойдет чего-то чрезвычайного, не сможет догнать Байдена.

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Аналитика

19.11.2012 | Татьяна Становая

Судьба СПЧ как индикатор стратегии власти

12 ноября президент России Владимир Путин провел встречу с членами расширенного Совета по правам человека (СПЧ), не исключив возможности пересмотреть ряд принятых законов, вызвавших критику со стороны правозащитников. Одновременно стало известно об условно-досрочном освобождении физика Валентина Данилова, осужденного за шпионаж. Набор этих событий создает иллюзию, что Кремль начал своего рода игру в «потепление», однако вряд ли он при этом готов сдать ключевые позиции по спорным вопросам.

Последние шаги Кремля показывают, что власть начала постепенно менять свою тактику в отношениях с «болотной оппозицией», не меняя при этом ключевых элементов своей стратегии. На протяжении последних шести месяцев между властью и внесистемной оппозицией нарастала пропасть. Власть начала использовать откровенно репрессивные инструменты борьбы со своими внесистемными политическими противниками, принимая жесткие законы, заводя уголовные дела против участников митингов, организуя разоблачительную и дискредитирующую кампанию против лидеров оппозиции в СМИ, обвиняя их в попытке подорвать российскую государственность на деньги иностранных государств и т.д. Стратегия власти заключалась в том, чтобы представить часть лидеров российского протеста как предателей Родины, действующих в интересах своих зарубежных работодателей и вопреки интересам российского народа. Притом, что если в конце прошлого года Путин позволял себе лишь иронию в отношении оппозиционеров, признавая их неопасными и малочисленными, но деструктивными элементами, то в этом году, с возвращением Путина на пост президента, они превратились в опасных врагов.

Это привело к кризису внутривластных институтов, которые представляли собой площадку для, пусть и весьма неравного, но все-таки диалога между властью и оппозиционными правозащитниками, либералами. Одним из таких институтов был Совет по правам человека: хотя он и выполнял лишь консультативные функции, но по степени его «вседозволенности» можно было судить о настроениях, которые доминируют в Кремле. С возвращением Путина на пост президента и установлением тенденций на ужесточение режима, Совету предстояло выработать такую позицию, которая не означала бы бунта против кремлевской политики, но при этом была бы совместима с отношением к происходящему со стороны ключевых членов СПЧ. Внутри СПЧ началось размежевание на тех, кто рассчитывал на сохранение возможности диалога с властью и тех, кто утратил надежду, рассматривая «диалог» лишь как попытку Кремля имитировать демократичность. В таком случае само участие работе СПЧ означало участие в игре Кремля по легитимации имитационной политики. В итоге, после принятия, в частности, закона об ужесточении ответственности за участие и организацию несанкционированных митингов, а также закона, вводящего в отношении ряда НКО понятие «иностранный агент», часть членов СПЧ покинула его ряды. Публичная негативная позиция СПЧ по ряду решений власти, как это имело место при Медведеве-президенте, уже не вписывалась в новую политическую реальность.

Дальнейшая судьба СПЧ во многом была предопределена: его формирование в полной мере зависит от политической воли власти. В течение нескольких месяцев велась кампания против главы СПЧ Михаила Федотова, у которого в итоге отобрали право предлагать президенту кандидатов на вакантные места в СПЧ, а действовавшую процедуру заполнения вакансий заменили формально более демократической процедурой – выборами через интернет-голосование.

Демократическая процедура по форме стала своего рода «ловушкой» Кремля против старого, либерально настроенного состава СПЧ. Во-первых, скандалы, связанные с его проведением, дискредитировали руководство СПЧ. Во-вторых, его проведение позволило качественно изменить состав СПЧ, сделав его более «многоголосым» и, по сути, исключив возможность повторения прежней ситуации, при которой СПЧ выносил почти консенсусные критичные в отношении власти решения. Совет теряет неформальный и уникальный статус «представительства оппозиции при президенте» - он превращается в орган, в котором оппозиционерам будет противостоять сильная группа членов СПЧ, тесно сотрудничающая с властью. При этом Кремль допустил в состав СПЧ и знаковых для «болотной оппозиции» фигур: все они были предложены главой СПЧ Федотовым. Увеличенная с 45 до 60 человек численность Совета, создание президиума – все это ослабляет позиции либералов внутри СПЧ, снижает статус членов Совета (ранее они официально отбирались президентом, сейчас он автоматически назначил победителей интернет-голосования).

Причем тут очень важно отметить момент целенаправленного умаления роли и влияния Михаила Федотова. Вопреки его позиции по большинству внесенных Путиным новых кандидату в состав СПЧ, его мнению о нецелесообразности расширении состава Совета – Путин сделал это жёстко и без особого обсуждения. Само же интернет-голосование потеряло всякий смысл – в окончательный список были и так внесены те фигуры, которые власть хотела видеть в СПЧ. В числе них прокремлевский журналист Максим Шевченко, глава совета Российского общественного института избирательного права Игорь Борисов, члены ОП Анатолий Кучерена и Иосиф Дискин и другие. Включение членов ОП также вошло в противоречие с принципом, определенным руководством СПЧ – не поддерживать кандидатов, которые уже представлены в Общественной палате. Кроме того, Путин объявил о включении в состав совета прокремлевского правозащитника Александра Брода, который был отведен при предварительном отборе и в знак протеста объявил голодовку, что способствовало дискредитации СПЧ.

Нельзя исключать, что в скором времени Кремль может инициировать и смену главы СПЧ. Психологическая, идеологическая напряженность между властью и Федотовым нарастает. На прошедшей неделе он заявил, что за ним ведется слежка, чего не было с 1993 года. В интернет также была выложена видеозапись нарушений ПДД его служебным автомобилем, сделанная, по словам Федотова, около двух лет назад. Совет президента напрямую связал обнародование записи с тогда еще готовящейся реформой возглавляемого им Совета.

Тем не менее, попытка Кремля заглушить голос своих критиков из СПЧ кажется вполне логичной в контексте последних тенденций, начавшихся с возвращением Путина на пост президента. Больше удивления вызвало включение в состав СПЧ знаковых фигур для внесистемной либеральной оппозиции: в их числе журналист Леонид Парфенов, глава «Агоры» Павел Чиков, глава «Голоса» Лилия Шибанова, журналист Елена Масюк. Новая тактика власти теперь заключается в том, чтобы впустить спикеров Болотной и Сахарова в системные институты при власти и дать даже им возможность вступать в диалог с властью, но при этом быстро оказаться в маргиналах.

Такая ситуация уже вызвала много скепсиса у оппозиционеров, попавших в СПЧ: все это выглядит хорошо подготовленной провокацией, в рамках которой критики власти ставятся в заведомо проигрышные условия. Например, Леонид Парфенов на заседании СРЧ пожаловался Путину на цензуру в СМИ. Президент на это ответил, что контент определяют предпочтения основных аудиторий, и предложил, тем не менее, выработать членам СПЧ «согласованную позицию» и предложения по этому вопросу, что заведомо делает позиции либералов обреченными.

Владимир Путин эту игру, по сути, ведет, не исключив возможности правки наиболее спорных последних законопроектов. Однако это сделано в таком виде, что совершенно непонятно кто, как и когда будет править эти законы. Например, говоря о законе об иностранных агентах (он заставляет НКО, занимающиеся политикой и влияющих на общественное мнение, а также получающих финансовые средства из-за рубежа регистрироваться в качестве «иностранных агентов»), Путин предложил исключить из него все, что не связано с политикой – в частности, экологов и правозащитников. Однако закон принимался, прежде всего, против ассоциации «Голос», которая без сомнения является правозащитной. Возникает вопрос, как быть с теми НКО, который занимаются защитой политических прав или экологами, которые организуют митинги против власти? Очевидно, что о такой кардинальной правке закона речи не идет.

Отвечая на возражения Ирины Хакамады в отношении одного из самых спорных законов последнего времени - об оскорблении религиозных чувств - Путин рекомендовал Госдуме не спешить с принятием этого закона и предложил обсудить его еще раз. Но как показывает практика, после такого рода обсуждения, инициативы Кремля все равно принимаются с минимальной правкой. Более того, сам Путин поспешил заступиться за авторов законопроекта, а не критиковать его. Глава государства привел два аргумента в пользу принятия закона: это своего рода «долг» российского государства, как преемника СССР, репрессировавшего огромное число священников. «Мы должны думать о защите религиозных чувств и о защите тех, кто «работает» в этой сфере», - заявил он. Второй аргумент – это предупреждение ситуации, которая сложилась в связи с выходом фильма «Невинность мусульман». «Это к чему привело? К убийству, к массовым беспорядкам, к тяжелейшим последствиям. Это же катастрофа!» - считает Путин, также вспоминая и о карикатурах на пророка Мухаммеда во французских газетах. Однако для европейских стран и США свобода слова является принципиально важным достижением демократии, и в защиту этого высказываются политики и известные журналисты: по сути, это общественный консенсус.

Путин также согласился «уточнить» понятие «клевета» в Уголовном кодексе, в то время как бурю возмущения вызвал сам факт возвращения статьи о клевете. «Статья о клевете - уточнить формулировку, это можно сделать. Столько уже дискутировали на этот счет», - сказал он в ответ на просьбу Елены Масюк. Причем и тут Путин перевернул ситуацию, сместив акценты с проблемы давления чиновников на журналистов, публикующих нелицеприятные факты о власти, на проблему репутации бизнесменов, что является весьма периферийной проблемой. «И дело не столько в чиновниках, на которых зарабатывают непорядочные люди из известных корпораций, дело в представителях бизнеса, клевета в отношении которых будет стоить им денег, дело в представителях шоу-бизнеса, в артистах, вообще в известных людях. Такие есть в каждой среде, и в журналистской тоже», - продолжил президент.

Наконец, Путин предложил еще раз внимательно посмотреть на закон, расширяющий понятие «госизмены». В тот же день этот закон, принятый в рекордные сроки парламентом, без какой-либо правки был подписан главой государства.

Итак, президент сформировал качественно новый состав СПЧ, открыв перед ним двери – предложив начать коррекцию наиболее спорных законов, принятых или пока только находящихся на рассмотрении Госдумы. При этом в таком составе СПЧ практически заведомо либо не сможет договориться между собой, либо будет предлагать заметно более «беззубые» инициативы. Кстати, первый признак снижения работоспособности нового СПЧ уже есть – 16 ноября глава СПЧ Михаил Федотов заявил, что очередное заседании Совета под угрозой срыва из-за отсутствия кворума (минимум 32 члена СПЧ).

Тем временем, примерно в то же время, что проходило и заседание СПЧ под председательством Путина, появилась новость об условно-досрочном освобождении физика Валентина Данилова. В 2004 году он был приговорен к 14 годам колонии строго режима за передачу Китаю документов, которые в действительности находились в открытом доступе. Данилов неоднократно подавал на УДО, но ему всякий раз отказывали. Именно поэтому, в его освобождении наблюдатели увидели некий знак, исходящий от власти. «Дело Данилова» стало одним из самых резонансных и, по сути, олицетворяло собой начало «шпиономании» в России и давало повод власти начать ужесточение законодательства. Освобождение Данилова, безусловно, было позитивно встречено правозащитниками. Однако этот «сигнал» правозащитники не восприняли ни как признак некоего «потепления», и ни как шаг власти навстречу либеральному сообществу. Данилов является относительно малоизвестной фигурой – по сравнению с Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым, перспективы освобождения которого в будущем году остаются неясными. Вторичное решение районного суда по этому делу вновь опротестовано прокуратурой, что создает впечатление сложной и непонятной игры.

Последние шаги Путина, направленные на восстановление диалога с либералами, выглядят для последних скорее имитацией, чем реальной возможностью вступить в диалог с властью. Работа СПЧ уже в самое ближайшее время может столкнуться с острыми идеологическими разногласиями между его членами и невозможности найти компромиссы по политически значимым вопросам, что в итоге может привести к новой волне скандальных выходов из СПЧ в знак протеста против формата его работы. На этом фоне заигрывание Путина с либералами, которое может показаться началом реализации новой тактики в отношении оппозиции, в действительности оказывается лишь подтверждением старой линии.

Татьяна Становая – руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Комментируя итоги президентских выборов 27 октября 2019 года в Аргентине, когда 60-летний юрист Альберто Фернандес, получив поддержку 49% избирателей, одолел правоцентриста Маурисио Макри, и получил возможность поселиться в Розовом доме, резиденции правительства, мы не могли определиться с профилем новой власти.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net