29.07.2001 | Алексей Макаркин

Глобальная юстиция

В Европе разворачиваются гонения на израильских политиков, обвиняемых в преступлениях против человечности. В Бельгии суд готовится рассмотреть дело премьер-министра Ариэля Шарона, которого палестинцы обвиняют в причастности к убийствам в лагерях беженцев Сабра и Шатила в 1982 году. В ближайшее время иски могут быть поданы против начальника Генштаба Шаула Мофаза и командующего ВВС Дана Халуца.

В бельгийском законодательстве есть положение о том, что дела о преступлениях против человечности принимаются к рассмотрению судом вне зависимости от места совершения преступлений и национальности обвиняемого и жертвы. А власти Дании заявили, что только что назначенный посол Израиля в этой стране Карми Гилон будет арестован сразу же по прибытии - то есть до того момента, как он успеет вручить королеве свои верительные грамоты. Гилон ранее занимал пост шефа спецслужбы "Шин бет" и обвиняется в том, что пытал палестинцев во время допросов.

Не исключено, что атака европейских судов на израильских функционеров закончится ничем. Ведь политическая составляющая этих обвинений очевидна, по крайней мере, в отношении Шарона. В течение почти двух десятков лет никто не пытался привлечь его к ответственности в европейском суде - в том числе и когда он был частным лицом, а не главой правительства. Это, разумеется, не означает, что Шарон априори невиновен - израильский суд спустя год после драмы Сабры и Шатилы установил, что он, занимая пост министра обороны, не принял надлежащих мер к предотвращению кровопролития. Однако именно теперь, когда Шарон находится у власти и занимает жесткую позицию в палестино-израильском конфликте, очень своевременно подоспело обращение в бельгийский суд. Можно предположить, что если бы Шарон из "ястреба" вдруг стал "голубем" (как это в свое время произошло с экс-президентом Израиля Эзером Вейцманом), то старая история не имела бы судебной перспективы.

Что же касается "казуса Гилона", то он еще более парадоксален. Работник МИДа, прибывающий в страну, в любом случае должен иметь при себе дипломатический паспорт. Так что его предполагаемый арест выглядит нелепо вне зависимости от того, успеет ли он вручить верительные грамоты и стать "стопроцентным" послом. Пример с израильтянами - лишь один из целого ряда эпизодов деятельности глобальной юстиции. То есть органов правосудия, национальных и международных, берущих на себя право решать, кто прав или виноват, вне зависимости от того, в какой точке земного шара совершено предполагаемое преступление.

Примеры известны. От сербских и (в последнее время) хорватских деятелей, периодически доставляемых в Гаагу к вящей радости Карлы дель Понте, до знаменитого "казуса Пиночета". Менее известны (потому что периферийны) суды над руандийцами-хуту, обвиняемыми в геноциде представителей конкурирующего племени тутси. Ярким (хотя не столь зловеще окрашенным) проявлением глобальной юстиции является и история с Павлом Бородиным, которого обвиняют не в преступлениях против человечности, а лишь в коррупции, что не помогло ему избежать пребывания в американском СИЗО. Еще один пример - перипетии дела Павла Лазаренко, бывшего премьер-министра Украины, подвергшегося уголовному преследованию в США за экономические преступления.

Казалось бы, все перечисленные выше примеры свидетельствуют о торжестве международного гуманизма в эпоху глобализации. Если в мире происходит процесс постепенного стирания границ на пути товаров, капиталов и идей, то почему бы не сделать то же самое в отношении судебных систем? Тем более что преследование подозреваемых в совершении преступлений осуществляют или авторитетные международные суды, или национальная юстиция стран с безупречной судебной репутацией (Бельгия, Дания, Швейцария и т.д.).

Однако сразу же возникает несколько неприятных для сторонников глобальной юстиции вопросов.

Во-первых, нет никакой гарантии, что суд сможет беспристрастно, отбросив все предубеждения подойти к разрешению дел, связанных с преступлениями, совершенными в совершенно иной обстановке, чем та, к которой привыкли судьи. Взять ту же Руанду, где количество хуту, обвиняемых в участии в геноциде, растет день ото дня. Среди тех, кому предъявлены обвинения (или уже вынесен приговор), католический епископ, священники и монахини, государственные деятели и ученые. На днях Италия отказалась выдать Международному трибуналу очередного разыскиваемого священника-хуту, посчитав, что ему не гарантировано объективное рассмотрение дела. Действительно, предыдущие приговоры выносились, как правило, на основании показаний свидетелей-тутси, которые вряд ли могут быть объективными.

Можно возразить: есть опыт "классических" международных трибуналов в Нюрнберге и Токио, осудивших немецких и японских военных преступников. Однако и им не удалось избежать решений, которые представляются, по меньшей мере, противоречивыми - например, смертного приговора экс-премьеру Японии Коки Хирота (его осудили на смерть с перевесом в один голос - шесть к пяти). Еще один пример: на Токийском процессе бывший глава МИД Японии Мамору Сигемицу был осужден к 7 годам лишения свободы - его признали виновным в "непринятии мер к обеспечению соблюдения конвенций, законов и обычаев войны в отношении военнопленных и интернированных гражданских лиц", а также в участии в ведении агрессивной войны. В 1954 году, спустя 6 лет после вынесения приговора, Сигемицу вновь возглавил МИД теперь уже демилитаризированной и демократической Японии. И никто в мире по этому поводу не протестовал.

Во-вторых, глобальная юстиция не исключает двойного стандарта. Судят преступников-хуту, но вероятные преступники-тутси остаются вне поля зрения международного правосудия. Возникли проблемы у Пиночета и Шарона, но, скажем, Фидель Кастро может свободно разъезжать по миру (если, конечно, здоровье позволит). Сербы уже давно стали постоянными клиентами Международного трибунала (при этом не только военнослужащие, но и, скажем, бывший глава МИДа и нынешний сербский президент, интеллектуал Милутинович), хорваты - только недавно (и пока лишь военные), а мусульмане, похоже, продолжают пользоваться негласным иммунитетом. Наконец, начинающееся судебное преследование израильских функционеров диссонирует со спокойным отношением европейских демократий к палестинским лидерам, в былые годы причастным к террору или "не принимавших мер" к его предотвращению. Впрочем, здесь скорее всего имеет место простая осторожность: арестуешь какого-либо палестинца, а в ответ взорвут бомбу напротив суда. Также вполне респектабельными политиками являются ныне лидеры национально-освободительных движений Африки (СВАПО, АНК, ЗАНУ), которые прибегали в своей борьбе к насильственным мерам. И, между прочим, именно международное сообщество в свое время сделало эти движения легитимными - в своих странах представители администрации и полиции иначе как террористами их не называли.

В-третьих, глобальная юстиция исходит из правил и норм, свойственных прежде всего правовым нормам Запада, которые не вполне применимы не только к Африке или Ближнему Востоку, но даже к Балканам, которые географически относятся к Европе. Как следствие - судебные решения, не признаваемые значительной частью граждан тех стран, где совершались преступления, и дискредитация в их глазах не только "глобальной юстиции", но и процесса глобализации в целом. Приговоры, делающие подсудимых героями и мучениками, играют контрпродуктивную роль для продвижения универсальных ценностей в неевропейских странах.

Отдаленный прообраз глобальной юстиции уже имел место в истории ХХ века. В советской Конституции 1924 года имелось положение о том, что преступление против трудящихся любой страны приравнивается к преступлению против трудящегося-гражданина СССР. Так что советский суд ("самый гуманный в мире") мог осудить любого "эксплуататора", который оказался бы в его руках. И такие случаи были - например, бывший белый офицер Дружиловский был расстрелян за фабрикацию документов, нанесших ущерб болгарской компартии. Вряд ли только современные "глобальные судьи" могут гордиться такими предшественниками.

Версия для печати