Информационный сайт
политических комментариев
вКонтакте Rss лента
Ближний Восток Украина Франция Россия США Кавказ
Комментарии Аналитика Экспертиза Интервью Бизнес Выборы Колонка экономиста Видео ЦПТ в других СМИ Новости ЦПТ

Выборы

Кратко и неполно – о результатах выборов в Европаламент. В российском официозе радуются поражениям партий Макрона и Шольца. В европейской прессе – тревожатся об усилении правых популистов. А на самом деле? Спокойный анализ показывает, что революции не произошло. Да, сдвиг вправо – не только за счет популистов, правый центр «на круг» выступил лучше левого центра. Да, правых популистов стало немного больше, но это не «цунами».

Бизнес

21 мая РБК получил иск от компании «Роснефть» с требованием взыскать 43 млрд руб. в качестве репутационного вреда. Поводом стал заголовок статьи о том, что ЧОП «РН-Охрана-Рязань», принадлежащий госкомпании «Росзарубежнефть», получил долю в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), которому принадлежат активы в Венесуэле. «Роснефть» утверждает, что издание спровоцировало «волну дезинформации» в СМИ, которая нанесла ей существенный материальный ущерб.

Интервью

Текстовая расшифровка беседы Школы гражданского просвещения (признана Минюстом организацией, выполняющей функции иностранного агента) с президентом Центра политических технологий Борисом Макаренко на тему «Мы выбираем, нас выбирают - как это часто не совпадает».

Колонка экономиста

Видео

Экспертиза

01.02.2016 | Татьяна Становая

Коррупция: политизация проблемы

Коррупция: политизация проблемыВ последние месяцы проблемы коррупции российской власти стали занимать заметное место в информационном пространстве: Transparency International 27 января представило результаты 21-го Индекса восприятия коррупции, где Россия на протяжении нескольких лет занимает самые низкие строчки, BBC показал фильм, в котором говорилось о якобы незаконно нажитом многомиллиардном состоянии Владимира Путина. Проблема коррупции быстро политизируется и переходит в плоскость международной политики.

Режим Владимира Путина всегда обвиняли в высокой коррупции. Кремль на это реагировал вяло: конфигурация постельцинской власти строилась преимущественно на критериях лояльности, и конфликты интересов воспринимались как неизбежное зло. Первые серьезные институциональные попытки борьбы с коррупцией предпринял президент Дмитрий Медведев, для которого это было одной из ключевых тем его политической повестки. И, несмотря на серьезное сопротивление элит (отказ Госдумы голосовать за пакет антикоррупционных законопроектов в конце 2008 года в первоначальном виде), Медведев добился определённых успехов, прежде всего, в вопросах контроля за конфликтами интересов и декларировании доходов. Тогда как минимум была поставлена на высшем уровне проблема «большой коррупции» (термин, также используемый Медведевым для обозначения коррупции высокопоставленных чиновников). Именно при Медведеве было принято антикоррупционное законодательство, в целом соответствующее мировым стандартам (в частности, вводящее обязательные отчеты чиновников о доходах и собственности). Однако добиться практического эффекта не удалось, а сам Медведев не имел ни достаточного политического влияния, ни достаточного времени для реализации своих планов.

После возвращения Владимира Путина к власти вопрос о коррупции как политическая или управленческая проблема поднимался скорее в контексте традиционной риторики. Позиция власти строилась на трех ключевых элементах. Во-первых, это сведение проблемы коррупции в целом к проблеме «бытовой коррупции», которую правоохранительные органы всегда признавали главной бедой. Во-вторых, и при Путине, и при Медведеве, всегда значительная доля ответственности за коррупцию перекладывалась на «незрелое правовое сознание» российских граждан. Наконец, в-третьих, коррупция всегда признавалась исторически и культурно сложившейся неотъемлемой частью российской действительности. Знаковым тут можно назвать заявление Владимира Путина в декабре 2012 года. Отвечая на вопросы журналистов в рамках «большой пресс-конференции», он вспомнил диалог генерал-прокурора Павла Ягужинского с Петром I, предложившим всех коррупционеров ссылать в Сибирь или казнить. «С кем останешься государь, мы же все воруем», — процитировал Путин ответ генерал-прокурора.

Тем не менее, новый президентский срок отличается от прежних лет тем, что наблюдается значительный рост числа громких коррупционных разоблачений в отношении высокопоставленных представителей элиты. Это и дело Анатолия Сердюкова (правда, окончившееся лишь досрочным освобождением подчиненной бывшего министра, сам он так и не был обвинен), преследование двух губернаторов – главы Сахалинской области и республики Коми. Можно отметить также разгром главного управления экономической безопасности Дениса Сугробова в МВД, хотя в данном случае речь шла, скорее, об обвинении в злоупотреблениях (провокации, фабрикация уголовных дел) в ходе борьбы с коррупцией. Однако даже несмотря на рост числа таких преследований, говорить о системной борьбе с коррупцией не приходится – в частности, преследование Сердюкова и Сугробова было связано с внутриэлитными конфликтами, а арестованные губернаторы либо не имели в последнее время серьезной поддержки на федеральном уровне (Вячеслав Гайзер), либо потеряли ее (Александр Хорошавин). При этом и Путин в 2012 году (по делу Сердюкова), и Медведев в 2015 (по атакам на Юрия Чайку, которые имели широкий общественный резонанс) говорили, что «у нас не 37 год», защищая элиту от «чисток».

Отношение общества к проблеме коррупции менялось на протяжении последних лет. Пик недовольства этой проблемой был достигнут осенью 2013 года (39%), однако затем приоритеты поменялись на фоне Украины, возвращения Крыма, санкций. Проблема коррупции в системе приоритетов россиян снижалась до начала 2015 года (21%), после чего произошел разворот и пробелам снова пошла вверх, заняв пятое место в августе 2015 года (29%), обойдя даже проблему войны в Украине (по данным «Левада-центра»).

Конец 2015 – начал 2016 годов показали, что позиционирование проблемы коррупции в публичном пространстве меняется. Проблема политизируется и становится «головной болью» Кремля. Тут появилось ка минимум три новых фактора.

Во-первых, проблема коррупции впервые стала не только внутренней, но и внешнеполитической. Поводом для этого стал выход фильма BBC, где были собраны все наиболее громкие обвинения в адрес Путина со стороны его критиков, доказывающих якобы незаконное владением им роскошной недвижимостью и миллиардами долларов. В фильме не было ничего нового: об этом все уже неоднократно писалось в СМИ. Однако особенностью нынешней ситуации стал тот факт, что обвинения в коррупции в интервью BBC подтвердил директор Управления по контролю над иностранными активами министерства финансов США Адам Шубин, отвечающий за санкционную политику. Он заявил, что президент России коррумпирован и что правительство США знает об этом «долгие-долгие годы». «Мы видели, как он [Путин] обогащает своих друзей, своих близких союзников, и исключает тех, кто не относится к его друзьям и не занимает государственные должности. Будь то энергетическое богатство России, будь то другие государственные контракты, он перенаправляет это тем, кто, как он думает, будет служить ему, и отстраняет [от этих активов] тех, в ком сомневается. Для меня это коррупция», — заявил Шубин.

В Кремле это заявление вызвало крайне негативную реакцию. Дмитрий Песков призвал доказать обвинения, глава администрации президента Сергей Иванов назвал обвинения в коррупции «ахинеей» и «галиматьей». Однако позиция Минфина США тут же нашла поддержку официального Белого дома. По словам официального представителя Джоша Эрнеста, заявление Минфина США о коррумпированности Путина «наилучшим образом» отражает позицию администрации президента США. Песков тут же назвал эти слова «неприемлемыми», «возмутительными» и «оскорбительными».

Вообще вопрос о коррумпированности Путина лично и его окружения стал подниматься в международной политике только с введением санкций, логика которых состояла в том, чтобы значительно поднять Кремлю цену реализации украинской политики. Однако тогда речь шла о взаимосвязях Путина и его окружения. Вопрос с точки зрения незаконности обогащения прямо не ставился. Теперь же это выносится в публичное пространство на Западе с подачи одного из ведущих СМИ, что также усиливается и кумулятивным эффектом после обнародования доклада об отравлении Александра Литвиненко (а также ожиданиями публикации в нынешнем году окончательной версии голландского доклада о гибели малазийского «Боинга» над Донбассом). Теперь и в Великобритании, и в США тема коррумпированности Путина из латентной превращается в фактор публичной политики.

Во-вторых, проблема коррупции усиливает свое значение с электоральной точки зрения. В сентябре 2016 года состоятся парламентские выборы: к ним готовится и внесистемная оппозиция, для которой коррупционные разоблачения стали одной из главных тем, и системная оппозиция, где КПРФ и ЛДПР уже начали соревноваться за выдвижение законодательных инициатив (в частности, о введении запрета на занятие бизнесом для жен и совершеннолетних детей чиновников и депутатов), и власть, где вопросы борьбы с коррупцией «приватизировал» ОНФ.

Стоит напомнить, что еще в 2015 году огромное возмущение вызвал мягкий приговор и последующее затем досрочное освобождение Евгении Васильевой: это критиковали и либералы, и «охранители». А ранее много возмущения вызвал отказ от преследования Анатолия Сердюкова. Складывается противоречие, когда, с одной стороны, власть провоцирует сильное социальное раздражение коррупцией (множество сюжетов на телевидении о коррупционерах), но, с другой стороны, не доводит кампанию до соответствующих юридических последствий. Отсюда неизбежно формируется социальный запрос на более жесткие меры, который невозможно игнорировать в год выборов.

В-третьих, проблема коррупции становится вызовом для путинского окружения. Объектами для критики становятся Владимир Якунин, семья Ротенбергов, Игорь Сечин, влиятельные «единороссы». Владимир Путин, как это было видно по его последней большой пресс-конференции, вынужден вставать на защиту подозреваемых в коррупции для того, чтобы сохранить консолидированный характер элиты. Однако делать это непросто, особенно когда проблемы переводятся в шутку. Такое публичное отношение к проблеме, кажется, уже не соответствует общественному мнению.

Показательны результаты опроса «Левады», где 42% полностью или скорее согласны с тем, что «последние изменения в российском законодательстве, защищающие высокопоставленных коррупционеров в высшем руководстве страны, и усиление преследований тех, кто выступает с их разоблачениями и критикой, свидетельствуют о тихом «антиконституционным перевороте» в стране». Утверждение об антиконституционном перевороте высказал Михаил Ходорковский: если респондентов спрашивать об отношении к этому тезису, упоминая бывшего владельца ЮКОСа, то число согласных снизилось до 31%. Таким образом, население склонно в меньшей степени доверять информации, исходящей от внесистемной оппозиции. Однако проблема коррупции, несмотря на это, приобретает более значимые масштабы.

Заместитель директора «Левады» Алексей Гражданкин в интервью РБК прокомментировал данные опросов, указав, что высокое доверие, которое россияне сохраняют по отношению к Путину, не распространяется на бюрократию и чиновников: правительству, парламенту, прокуратуре, суду и местным властям доверяют меньше половины опрошенных, следовало из октябрьского опроса социологов. Президент воспринимается не как часть системы власти в России, а как некая надстройка над институтами власти, и никак не связывается с коррупцией, которой поражена властная вертикаль, поясняет он.

Получается, что Путин пока сохраняет высокую степень тефлоновости, которой совершенно нет у его окружения и чиновников. Здесь возникает интрига: в какой степени пока очень локальное недовольство отдельным фигурами в окружении Путина может быть опасным для самого президента? Социальный запрос на борьбу с коррупцией пока сформулирован вяло, но тенденция, кажется, складывается в пользу нарастания его базы и значимости. Поэтому рано или поздно возникнет еще одна интрига: в какой степени Путин может позволить себе в противопоставлении этого социального запроса и интересов элиты, вставать на сторону последней? Выбор, который на сегодня де-факто осуществляется, будет дополнительной защитой для чиновников, но при этом и риском для Путина.

Тем не менее, власть, безусловно, пытается и будет пытаться использовать антикоррупционную тематику в преддверии выборов. С электоральной, публичной точки зрения инициативой тут владеет ОНФ, который получает от Путина всю политическую поддержку, что показала и недавно прошедшая встреча президента с активистами Фронта. С аппаратной точки зрения борьба с коррупцией закреплена за главой администрации президента Сергеем Ивановым, который также курирует и работу президентского совета по противодействую коррупции. Его заседание прошло 26 января, впервые за два года. На нем фактически было констатировано, что «сложившееся за последние годы антикоррупционное законодательство и практика его применения отвечают мировым стандартам». Совет был похож на отчет о достижениях, а не на анализ ситуации, и совершенно не отражал масштабы проблемы.

Проблема коррупции становится фактором российской внутренней и внешней политики, а персонально для Путина она преобразуется из управленческой в политическую: постепенно формируется противоречие между интересами путинского окружения и бюрократии, с одной стороны, и интересами электората с другой. Пока это противоречие не кажется критичным, однако тенденция может оказаться потенциально опасной для политической стабильности в среднесрочной перспективе: ранее периферийный сюжет может восприниматься общественным сознанием гораздо острее на фоне финансово-экономического кризиса, когда нет возможности проводить популярную социальную политику и, следовательно, исчезает частично оправдывающий коррупцию аргумент об эффективности власти.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Версия для печати

Комментарии

Экспертиза

Поколенческий разрыв является одной из основных политических проблем современной России, так как усугубляется принципиальной разницей в вопросе интеграции в глобальный мир. События последних полутора лет являются в значительной степени попыткой развернуть вспять этот разрыв, вернувшись к «норме».

Внутриполитический кризис в Армении бушует уже несколько месяцев. И если первые массовые антиправительственные акции, начавшиеся, как реакция на подписание премьер-министром Николом Пашиняном совместного заявления о прекращении огня в Нагорном Карабахе, стихли в канун новогодних празднеств, то в феврале 2021 года они получили новый импульс.

6 декабря 2020 года перешагнув 80 лет, от тяжелой болезни скончался обаятельный человек, выдающийся деятель, блестящий медик онколог, практиковавший до конца жизни, Табаре Васкес.

Новости ЦПТ

ЦПТ в других СМИ

Мы в социальных сетях
вКонтакте Rss лента
Разработка сайта: http://standarta.net